Поступки прошлого

      Хотелось спать. И есть.       Миа приложила ладони к животу. Голод не позволял уснуть, и согреться не давал, пусть бы она и забралась под одеяло с головой.       Крылатая ведь ужинала, и десерт тоже весь съела. И молоко тёплое с мёдом позже — хозяин приказал принести для неё.       Ещё и культяпки болели. Чесались, и реденькие пёрышки грозились остаться на простыне.       …Перерасход энергии. У Мии её было очень мало, а она ещё и отдала почти всё.       Запаниковала, испугалась и… Что вышло, то вышло.       Если бы предыдущие её хозяева умирали, Миа не стала бы помогать. Те люди были плохими, и делали нехорошие вещи. Мысль была неприятной и гадкой.       Но ведь нельзя разумных держать в клетке. Миа же попыталась объяснить ещё в самом начале, что она не зверь…       Вздохнув, крылатая перевернулась на другой бок. А потом ещё и одеяло подтянула повыше, завернувшись в него, как в кокон.       Наверное, Миа всё же плохая. Когда чашка выпала из рук человека и он весь обмяк, она ведь думала не о том, чтобы его спасти. А о том, что если он умрёт, то её саму убьют.       Или опять в клетку и на цепь.       И что если прошло так много времени, и ни одного стража поблизости нет, Миа так и будет всю жизнь сидеть на привязи…       Это хуже смерти. Та хотя бы быстрая, а вся жизнь — это много. Гораздо больше того, что крылатая может выдержать.       Боли не хотелось. Как и клетки, постоянной боли, холода и голода.       …Может, и по заслугам…       В любом случае, пусть человек и считал себя хозяином, он не заслуживал смерти. А запустить сердце легко, гораздо легче, чем, к примеру, лечить перелом. Тем более, не себе, а другому. Не то чтобы у Мии было много практики в таких вещах, но она много читала.       И видела работу Старейшин.       …Они недовольно ворчали. Старейшина Лодд был против, и перья на его крыльях от возмущения дыбились, пусть бы накидка и скрывала этот всплеск эмоций от других.       — А я же говорил вам, что нужно держать их подальше друг от друга, — не выдержав, заметил он.       Миа сначала не поняла, о чём он говорит, но на всякий случай решила из комнаты убраться. Та была невелика, и при появлении трёх Старейшин стала вовсе крошечной, а в чужие дела крылья совать не хотелось. Ещё и Гарм бросил на неё короткий взгляд, утверждая в мысли, что ей тут делать нечего. Потом, может быть, он что-нибудь и расскажет.       Заложив книжку куском ленты, Миа боком проскользнула между Старейшиной Ламоном и дверным косяком. Она не таращилась, не подглядывала, не пыталась что-то рассмотреть…       Но слепой она не была, и успела заметить, что Старейшины положили на узкую кровать тело стража в крови. И пол заляпали, и даже на дорожке перед домом были бурые пятна.       …Тренировка двух молодых боевых, и один другого искалечил. А Старейшины отвлеклись, и вообще — их было меньше, чем стражей, и уследить за всеми было невозможно.       А лечить Миа не умела. Сил маловато было, по словам Старейшины Гарма…       Она ведь только портить и способна.       Не выдержав, Миа засунула голову под подушку. Не полегчало, но стало душно.       На завтрак были круассаны. И варенье. И творог со сметаной. И молоко с кофе.       Раньше Мие не разрешали пить кофе — это был напиток для взрослых, а Старейшина Гарм считал её маленькой. Но она пару раз пробовала тёмную жижицу, оставшуюся на дне чашки.       Сейчас же, сильно разбавленый тёплым молоком, с ложкой сахара, кофе был вкусным. И вообще всё было вкусно.       А человек, словно ничего и не было, читал газету и совсем на неё не смотрел. И это успокаивало. Насколько Миа смогла понять, люди считали её способной убить голосом. И раз он к ней вернулся, поспешат опять повредить связки. Но раз хозяин (Миа попыталась вспомнить его имя и не смогла) не нервничает, значит, либо в это не верит, либо уверен, что ему повредить она не способна.       — Я хотел бы сегодня съездить с тобой в одно место. Не против? — Перевернув страницу, заговорил человек.       К Охотникам? Миа против. Те как-то хвастались очередным гостям, что способны лишить низшего пения за одно движение. И показывали инструменты, и…       Горло заболело.       Но ведь если сейчас Миа покажет неповиновение, то человек точно отвезёт её туда. Она не может сопротивляться, а ему достаточно ухватить её за культяпку. Он больше, выше, сильнее, вырваться никак не получится.       Если только прямо сейчас не вскочить и не броситься к окну. Но оно закрыто, а у Мии не хватит сил разбить стекло.       Или к двери. Вниз по лестнице и на улицу. А дальше куда? Там двор, и собаки…       …К собакам Миа хотела ещё меньше, чем к Охотникам.       — Н-нет. — Выдавила из себя крылатая, уставившись на десертный ножик в своей руке, которым резала круассан.       А если его забрать с собой? Спрятать в рукаве, к примеру, а потом защищаться. Но ведь он не острый, и кончик закруглённый — вряд ли удастся проткнуть толстую ткань, не говоря уже о более серьёзном уроне.       Ножик лёг обратно на стол, и Миа вцепилась пальцами в салфетку. Есть больше не хотелось, напротив — начало подташнивать.