Поступки прошлого

      Дом походил на лабиринт. Наверное, при желании в нём можно было бы разместить треть всего поселения — правда, если по двое или трое в комнате. Убранство в каждой комнате отличалось, и ни разу не совпадало. Картины тоже были разными — что по стилю, что по предметам, на них изображённым. На полках стояли книги, статуэтки и разные шкатулки. Одни были украшены резьбой, другие — камнями, третьи были из металла или вовсе из стекла. Наверняка в них что-то было, но лезть внутрь Миа не рисковала, ограничиваясь просто рассматриванием.       Все лиры жили в поселениях, и только стражи могли находиться среди людей. И проводники ещё, но они большую часть времени путешествовали между поселениями.       Или нет?       Про проводников Миа знала очень мало. Они занимались сбором человеческих рассказов, и сопровождали стражей. Кажется, вот и всё.       Комната, в которой она спряталась, была выполнена в голубых тонах. Обои были в вертикальную полоску, панели на стенах — почти белые, будто бы и не из дерева сделаны, и даже на трёх картинах на стене было нарисовано море. Правда, в трёх состояниях. Штиль, лёгкие волны и шторм. Мебель в комнате была сизой с синим отливом, а диван — белоснежным. А на каминной полке расположились в ряд обкатанные камни разных оттенков, от совсем крошечного до большого, размером с огромное яблоко.       Вздохнув, Миа уселась в кресло, развёрнутое к окну. Расправила складки на светлых штанах-шароварах. Потрогала кружевные манжеты рубашки.       Получалось, как минимум триста лет она провела в стазисе. За это время изменилось многое — исчезли стражи, поселения (по крайней мере, её родное, но Миа подозревала, что такая же участь постигла и все остальные) оказались разрушены, и лиров приравняли к животным. Или даже не к ним, а просто назначили виновниками всех бед, какие выпадали на человеческую долю. И уничтожили их, вот только не всех.       Вероятно, кого-то взяли в плен, а всех остальных убили.       Ни стражи, ни Старейшины такого допустить не могли. Значит, сначала что-то случилось с ними самими.       …И в установке не было больше занятых ячеек. Ими вообще никто не воспользовался, Миа запомнила это ещё в тот момент, когда пришла в себя.       Может быть, что-то произошло сразу после того, как её саму отправили в ячейку? Вот Старейшины и не успели…       Но что могло произойти? Ведь стражей было так много, и они рождались всё чаще…       …А человек спрашивал про возможность скрещивания людей и лиров. Миа не соврала — она однажды читала документ, в котором было много анализов крови и прочих данных. И расклады, в каком поколении при разных видах скрещивания произойдёт деградация крыльев, критически низкие показатели регенерации и неспособность петь с атрофией связи.       Но в её поселении полукровок не было. Да и как они могли появиться, если люди жили в своих городах, а лиры не покидали своих земель? А стражи были залогом того, чтобы на крылатых не нападали…       А данные были. И чёткие графики, и строение крыльев у полукровки — Миа ещё помнила, что с любопытством рассматривала снимок на бумаге, жалея, что он не сделан на кристалл, и увеличить его нельзя, чтобы найти отличия.       …Полукровок не было, но женщина жила у Старейшины Лодда. Правда, детей у неё не было. Может быть, в каком-то поселении приняли ещё кого-то?       Но ведь в документе были данные до шестого поколения. И с разными вариациями скрещивания полукровок что с людьми, что с лирами. Случайно такого добиться, наверное, невозможно…       Жаль, не осталось Старейшин. Миа бы набралась смелости и спросила, откуда те документы и снимки.       …Человек, Ирм, спрашивал про саму возможность появления потомства. И про то, откуда у Мии… Кто мог быть…       Она замотала головой, стараясь вытряхнуть окончание мысли, от которого было больно. И комок к горлу опять подступил, хотя казалось, что Миа уже выплакала все слёзы.       Не было у Охотников других лиров, не было! А если бы и был, Миа бы не выдержала и сошла с ума раньше. Она… Она…       …Лиры ведь очень легко привязываются — это Миа тоже прочитала в одном из свитков. И о том, что в стрессовых ситуациях чрезмерная эмпатия может навредить, лишая возможности лететь или прятаться. Или просто повергая в шок, мешающий думать и вообще двигаться.       Именно поэтому все лиры жили в поселениях. Там было безопасно, и никаких стрессовых ситуаций не было. Ну, почти, не считая того, что иногда рождались стражи, и их нужно было забрать у родителей…       Но Старейшины говорили, что стража невозможно правильно воспитать, если он останется в семье. И Миа сама видела, насколько легко можно сделать что-то не так. Они ведь должны испытывать одинаковые чувства ко всем, не делая разницы. А если страж вырастет с родителями, то непременно привяжется к ним. И как потом его отправлять в человеческий город?       …Пары, у которого забрали маленького детёныша, всегда плакали…       Миа опять помотала головой. У Охотников не было других лиров. А сама она… Что было бы, если бы у неё самой получилось? Старейшины ведь всегда помогали при родах, но даже если без них, и даже если бы её оставили в клетке, но не мучили…       …Полукровка.       Но Охотники считали её низшей. А люди, — по крайней мере, так было в документах, — порой не испытывали привязанности к своим детям.       Вздохнув, крылатая засунула руку под рубашку и пояс, потрогав выпуклые пятнышки шрамов на животе. Под пальцами они ощущались как более плотные бугорки, и при нажатии болели, хотя прошло уже много времени.       …Ничего, рано или поздно перестанут болеть. Человеческий лекарь, который осматривал Мию, сказал, что всё в порядке. Конечно, он говорил хозяину, что не является специалистом по низшим, но анатомия у них похожая. И если никаких дополнительных внутренних повреждений не будет, то её «организм полностью восстановится».       И значит, что чисто теоретически, если просто предположить — то Миа сможет понести ещё раз.       А человек… Крылатой очень хотелось, чтобы вопрос про скрещивание он задавал исключительно теоретический. Безо всяких желаний проверить на практике.       Миа потёрла сухие глаза и, скинув обувь, забралась в кресло с ногами. Слишком большое оно всё-таки. Кто-нибудь из Старейшин поместился бы в нём удобно, или страж…       В доме Старейшины Гарма таких кресел не было. Только плетёные стулья с низкими спинками, а в маленькой комнате — сидение-мешок, в котором было приятно утопать. Вот только выбираться из него всегда было неудобно, и перья мялись и топорщились.       Обняв колени и съёжившись, Миа зажмурилась. Теперь проблема мятых перьев её могла не беспокоить, вот только от этого было ещё больнее.       Почему Старейшина Гарм не разбудил её? Почему другие ячейки оказались пусты? Почему нельзя просто забраться обратно в ячейку и вернуться назад во времени?!