Поступки прошлого

      За завтраком Миа смогла лучше рассмотреть гостя, пусть бы и старалась делать это украдкой. Человек был широк, высок и вид имел преудивительный. Лысая голова со шрамами, одно обожжённое ухо и ожог на второй половине лица делали его внешность несимметричной.       Поначалу он пытался даже сидеть ровно, но стоило хозяину укрыться за газетой, Пирам вздохнул, расслабился и потянулся к блинчикам. И молока себе налил полную кружку, щедро сдобрив его кофе и закинув семь кубиков сахара.       Блинчики же были утоплены в кленовом сиропе, посыпаны орехами и вдобавок ко всему вымазаны в сметане так густо, что Мие стало завидно. И немного страшно, что ей сметаны не останется.       После блинчиков наступила очередь яичницы с беконом. Ел странный гость аккуратно, всецело сосредоточившись на завтраке, но взгляд ощутил.       — Люблю сладкое. — Доверительно поведал Пирам, понизив голос. И недрогнувшей рукой потянулся к гренкам.       Из-под шейного платка на миг показалась лежащая на шее цепь.       Миа цапнула оставшийся одинокий блинчик, сосредоточив внимание на нём. Так было спокойнее.       И безопаснее.       Да и Ирмалэль зашелестел газетой, по-видимому, тоже решив съесть что-нибудь, а не пить один кофе.       — Кстати, я как-то позабыл. Как поживает твоя жена? — В отличие от гостя, хозяин дома клал в кофе только один кубик сахара.       Пирам выпрямился, как-то враз став и стройней, и выше, и с едва заметным неудовольствием отложил вилку.       — Та, которая год назад была моей сбежавшей женой, или невеста? Если первая — то я дал ей развод ещё тогда. Вторая разорвала помолвку. К сожалению. — Судя по голосу, сожаления у человека было мало.       — Жаль. А причину разрыва тебе пояснили?       — Увы, да. — Пирам вздохнул, и вернулся к завтраку. — Родители невесты посчитали, что раз я перестал быть командиром стражи, то они своему сокровищу подыщут вариант получше.       — А если ты вновь займёшь этот пост, то вернёшься на рынок женихов? — Насмешливо спросил хозяин.       Гость пожал широкими плечами.       — Честно говоря, с меня хватит жён. И помолвок. И всего, что с этим связано. — На блюде стало вполовину меньше гренок, пусть бы сегодня и принесли их гораздо больше, чем обычно.       Чужой диалог был непонятным, но интересным.       Хозяин дома повернул голову к окну, рассматривая сквозь прозрачную тюль тёмные дождливые облака.       — Посмотрим, что с этим можно будет сделать… — Сегодня на Ирме была чёрная жилетка с серебряным шитьём. Почему-то раньше Миа никогда не видела, чтобы человек носил чёрное. Правда, рубашка оставалась белоснежной, а шейный платок — бело-голубым. — Наверное, портной не успеет всё сделать… Миа, ты не помнишь, случаем — Альберт ведь сшил тебе дорожный костюм?       Миа засопела. Вот уж точно, чего она не помнила. Но портной и вправду привёз огромное количество одежды.       — Ну ладно. В крайнем случае, обратимся к портным в Столице. — Человек аккуратно наколол на вилку крошечный кусочек сыра. Внимательно осмотрел. — Я хочу поехать с тобой. Думаю, в Столице тебе понравится.       Столица? Но ведь Миа даже не знает, где та находится.       А раньше она не покидала территорию поселения.       — Но ведь письмо не прислали. — Подал голос Пирам. — Да и вряд ли они будут ждать Вас, манеер…       Ирм как-то непринуждённо развёл руками.       — Люблю разочаровывать. — Прозвучало очень довольно.       Правда, непонятно, кого именно он собрался разочаровывать.       После завтрака Пирам, налив себе целую флягу чая и надев тяжёлый тёмный плащ, вышел из дома.       Миа видела его из окна малой библиотеки. Тут было удобнее всего прятаться от девушек в одинаковых платьях. Да и книги пусть немного, но напоминали о прошлом, до которого больше нельзя было дотянуться.       А ещё в этой комнате у крылатой появился секрет. Совсем небольшой и не опасный, но открывать его людям было боязно. Ещё экономка пожалуется Ирму, а что, если он не обрадуется?       Книгу Миа взяла почти наугад — она очень удобно лежала на полке, горизонтально, поверх огромного сборника каких-то политических мемуаров. И теперь украдкой читала, устраиваясь на диванчике под окном. Свет тут падал очень удобно, было мягко и тихо.       А ещё дверь в коридор просматривалась, и при этом саму крылатую было не очень заметно. Но сегодня строчки не складывались. Попытавшись прочитать одну страницу несколько раз, Миа вздохнула и вернула книгу на полку.       Вовремя. Дверь в библиотеку распахнулась, впуская человека. И захлопнулась, оставляя в коридоре очень раздосадованную экономку. Быстро пройдя мимо шкафов, Ирм уверенно прошагал ближе и остановился перед диванчиком.       Миа уставилась на начищенные до блеска ботинки. Судя по их чистоте, Ирм не покидал дом и вряд ли даже выходил на крыльцо.       — Скучаешь? — Качнувшись с пятки на мысок, человек отошёл к ближайшему стеллажу.       — Не очень.       — Утром, за завтраком… Точнее, перед самим завтраком, когда ты только зашла в столовую, мне показалось, что ты чем-то испугана. Я тебя вчера всё-таки сильно напугал?       — Нет. Я просто… К Вам гость приехал, и я подумала, что мне не стоило приходить.       — Почему?       — А если бы он разозлился? Ну, из-за того… Я же низшая. — Признаваться было горько. — Охотники… У них люди были, я не знаю, кто. Меня из клетки вытащили, и в столовую… Гостям не понравилось. Они говорили, что одного взгляда… на меня… достаточно, чтобы пропал аппетит. Потом кричали…       А она тогда одурела от запаха еды, которая была так близко, но доставалась не ей. Кажется, тогда ей сломали руку. Миа отчётливо помнила резкий переход от чувства голода к боли.       Повторять подобные ощущения не хотелось.       — Не разозлится. — Подумав, вынес вердикт Ирмалэль. И Миа поверила его словам.       Ей хотелось верить хоть в что-то хорошее. Да и за самим завтраком гость не бросал на неё никаких недовольных взглядов.       Это дополнительно обнадёживало. А ещё казалось, что Ирм гостя знает достаточно хорошо.       Тишина затягивалась.       — Скажите, а что означала Ваша фраза, что Вы любите разочаровывать?       Наверное, задавать вопрос не стоило.       Раньше, когда она только оказалась в этом доме, то радовалась уже тому, что ей не холодно, есть еда и нет боли. И что-то спрашивать не возникало ни малейшего желания.       А тут стало любопытно. И страшно, что за это любопытство последует расплата.       — Да так… Это не к тебе относится, ты не подумай, — Ирмалэль взял с полки одну из бесчисленных книг, пролистал бездумно. Смотреть на его спину было безопасно. И Миа рассматривала что жилетку, что змею шейного платка, что волосы, тщательно уложенные. А маленькая короткая прядка на затылке всё равно выбивалась, несмотря на лак. — Помнишь, я рассказывал, что несколько… разочаровал своих родителей, родившись вторым сыном? В общем, если не углубляться во все детали — то моего приезда в Столицу не ждут. Я каждый год езжу туда, буквально на пару дней. Там красиво и всё такое, но воздух не совсем… Не располагает к тому, чтобы долго находиться. Мне. И обычно в конце лета из Столицы присылают письмо. Нечто вроде приглашения, но это не более, чем простая формальность. Так, один из церемониальных ритуалов. А сейчас я предполагаю, что в Столице думают, что я счастливо скончался.       Закрыв книгу, он вернул её на место. Вытянул из полки другую, в изумрудной обложке.       — И думают многие, раз даже не прислали проверяющего. Так что я намерен немного подпортить им эту осень. Разочаровать своим приездом и отвратительно живым видом.       Миа повторила про себя. Разочаровать живым видом. Отвратительно живым.       Звучало абсурдно. Но лучше отвратительно живой, чем отвратительно мёртвый.       По крайней мере, человека мёртвым видеть не хотелось.       — У Вас там есть… Кто-то, кому Вы не нравитесь? — Вспоминать слово было трудно. — Враг?       — Я признаю, что не имею представления о своих врагах. Не берусь утверждать, что в Столице сплошь все мои драгоценные друзья и милые глазу знакомые, но ни с кем в открытую конфронтацию я не вступал достаточно давно. Пир горит желанием выяснить, кто пустил слух о моей смерти, и кто предпринял попытку меня отравить. Благодаря тебе, естественно, неудачную, и в этом я тебе бесконечно благодарен.       Мие ещё не были благодарны. Но радоваться словам не получалось.       — Ещё в Столице я намерен сделать одно небольшое дельце, но вряд ли оно потребует времени больше, чем пара дней. Ещё можно посмотреть, чем столичные врачи отличаются от местных. А потом мы вернёмся сюда. Зимой в Миштари достаточно неплохо. Спокойно и тихо. А ещё на площади на коньках можно кататься.       Наверное, Миа могла бы попросить человека, чтобы он оставил её дома. Но тут были служанки, которым на глаза крылатая пыталась не попадаться.       А если с Ирмом что-то случится по пути в эту Столицу? Или там? Или уже на обратной дороге?       Её ведь в любом случае не пощадят.       — А Столица… Она далеко? — Мие стало жутко настолько, что крылья зачесались.       И самую крошечную каплю интересно. Только бы там действительно не было у Ирма врагов, и это отравление оказалось бы просто случайностью!       Человек улыбнулся. Он по-прежнему стоял к ней спиной, но чуть повернулся, и Миа увидела эту улыбку.       …Охотники не улыбались. Они скалились. Растягивали губы, плевались, ухмылялись…       — Относительно. Двадцать дней пути, если не сильно торопиться. Подозреваю, что Пир потратил на свой путь сюда не больше десяти… — Ирм улыбнулся снова, и опять не так, как это делали Охотники. — Тебе там понравится.       …Дождь то усиливался, то почти сходил на нет ещё два дня. Отмытый от летней жары и пыли воздух радовал запахом свежей земли и травы. Наверное, Миа ещё долго прилипала бы к открытым окнам, переходя из комнаты в комнату, если бы не Ирм, объявивший, что они отправятся в путь, едва сойдут лужи с дорог.       И если бы не странная то ли коляска, то ли коробка на колёсах, которую выкатили из одной из пристроек.