Поступки прошлого

      Пирам скептически понаблюдал за снующими слугами, время от времени почёсывая кончик носа. Определённо, он не был в сильном восторге ни от экипажа, ни от самой затеи Ирма, но открыто перечить не смел.       — Порталом было бы быстрее, — проследив, как внутрь экипажа занесли подушку, он всё же не выдержал.       — И заметнее. — Добавил Ирм, размышляя, какие указания оставить Эвирии на всё время своего отсутствия. — Знаешь, я не хочу, чтобы каждая собака знала о моём прибытии. Ты же сам не воспользовался порталом.       — Да я… по-другому добрался. Коня в Миштари взял уже. — Пир замялся. — Ты бы тоже мог…       — Со мной Курёнок. — Резко оборвав чужую фразу, Ирм ощутил подступающий отголосок вони.       Пока слишком далеко, чтобы начать паниковать.       — Её же можно оставить тут. — Пирам честно не понимал.       Ирмалэль же просто не горел желанием объяснять. Это было сродни тому, чтобы признаться в собственной ущербности своему подчинённому.       — Я так хочу.       Пир не стал дальше спорить. «Я так хочу» в исполнении Ирма было для него незыблемой истиной, с которой оставалось лишь смириться.       Другое дело, что Ирм давно уже ничего не хотел.       — Знаешь, я видел в Столице низших. Тех, из питомников, — самым безопасным ходом была смена темы, и Пирам так и поступил. — Они такие…       Ирм приподнял бровь, ожидая окончания фразы. Да, нужно будет напомнить Эвирии, чтобы та не забыла накрыть диваны в гостиной белым полотном. Слишком уж быстро они собирали пыль.       — Такие… Странные. Мне кажется, они без защиты не выживут. Я как-то раньше не задумывался, а сейчас вот что в голову пришло. Вся их раса, как они вообще дотянули? — Пир снова почесал кончик носа, и признался. — По идее они должны были все полечь ещё при первой стычке с людьми. А они вон, поселения свои строили… А сами — наивные, хуже лилимов. Те хоть кусались, даром что мелкие.       Не выдержав, Ирмалэль фыркнул. Вот уж нашёл с кем сравнивать — низших с низшими!       — Думаю, они выжили только благодаря своим Старейшинам… И про боевых ты что, забыл? Они же были главной силой, гарантировавшей безопасность.       — Как забыл про хромов, лаури и как их там… Ну эти, суют свой нос всегда не в свои дела.       — Лае. — Подсказал Ирм лениво, не желая вспоминать прошлое. — В этом мире их не было.       Пир закусил губу, борясь с желанием что-то сказать. Но промолчал. Лишь свою цепь на шее тронул.       — Манеер, а Вы…       — Ты. Что за дурная привычка перескакивать со стиля разговора в любой момент?       — Ты кому-нибудь рассказал о… — Пирам замолчал, терпеливо дожидаясь, пока служанка поставит поднос с кофе на край секретера и уйдёт из кабинета. — О том, кто ты. Вы.       Ирм закатил глаза, взяв крошечную, чуть выше его мизинца, кофейную чашечку. Пир же нахмурился, сосредоточенно накладывая сахар в свою.       — Я понимаю, что в неформальной обстановке у меня есть право общаться с тобой вот так, но тем не менее это не означает, что я могу пренебречь всеми правилами, касаясь некоторых тем.       — Был бы тебе очень признателен, если бы ты этих тем не касался. — Проворчал Ирм, понимая, что «по-дружески» заткнуть Пира сегодня не выйдет. А повышать тон совсем не хотелось. — Но нет, я не сообщал никому.       Сахарные кубики один за другим уходили в чашку бывшего командира королевской стражи, грозясь превратить кофе в сладкий сироп.       — Я тоже. И я… Манеер, я устал. Там, в Столице, уже ничего не помнят. Не осталось уже никого, кто помнил, зачем это нужно. — Пир мазнул по шее рукой. — Чистокровных так вообще нет.       Оставалось лишь пригубить свой кофе, давя раздражение.       — Пир, я без сомнения ценю твою склонность к осенней хандре, но попрошу не расклеиваться в моём кабинете. Тут ковёр тяжёлый, и его менять я не хочу. Давай лучше ты это сделаешь в Столице. Потерпи немного.       — Я с тобой в Столицу отправлюсь.       В этом Ирмалэль не сомневался.       Допив кофе и заглянув в опустевшую чашку, Пир заговорил.       — А я жене хотел рассказать. Ну, про то, кто я. Всё казалось, что между супругами не должно быть секретов… Я ведь тоже хотел разрешение получить, но мне оно никогда не светило… У отца тоже такого права не было, но он сумел выслужиться, и ему на год право на изменённую дали… Потом, правда, не продлили, но наследник у него появился… Я понимаю, что запрет есть запрет, но ведь так было бы честнее? — Признание ему давалось тяжело.       Услышь Ирмовы родичи такие речи, Пир бы уже умер. Неслыханное дело — сомневаться в приказах!       — Если так хочется — можешь сказать. — Равнодушно заметил Ирм.       В этом кабинете не было родичей. И тех, кто мог бы донести на них двоих.       — Но запрет ведь. Да и нет у меня жены больше.       — Ну тогда заведи и расскажи. Тут ты волен делать всё, что пожелаешь.       — Но ведь был приказ о…       Память всколыхнулась, поднялась тяжёлым пластом грязи. В ушах зазвенело. Ирм сглотнул, очень аккуратно вернув чашку на блюдце.       …Было много приказов. Много грязи, много вони, много вранья.       …Ему всегда врали.       — Охотники безукоризненно выполнили свою работу…       …Отчёты чистые, а бумага белая-белая, и буквы на них отпечатаны чётко. Ни помарочки, ни пятнышка.       …Это ведь ими была предложена та стратегия. Боевых было много, бодаться с каждым — терять слишком много времени и ресурсов. Информация бы утекла, ведь у низших есть своя связь, позволявшая чувствовать других на расстоянии…       …Люди податливы и глупы. Они не видели разницу между низшими и Охотниками, которые нацепили маскировку. Они поклонялись боевым…       …И пришли в бешенство, когда всех боевых вырезали свои же…       …И пошла огненная лавина, и сожгла всех низших, ибо совершили они преступление пред взором неба…       …В отчётах ведь не так. Не описывались детали. На отчёты не лилась кровь низших, которые не были готовы к человеческой злости.       …Ведь был приказ. Зачистить земли. Подготовить к внедрению…       …И старый король снимает корону. Тогда эта уродливая штука Ирма сильно позабавила, особенно, когда золотой ободок лёг на голову подчинённого…       …Добровольная передача власти сыну. Только настоящий сын был мёртв. Но его подчинённый стал этим сыном. А король не догадался…       …И его самого в итоге предали.       …И разверзнутся небеса, и обратится земля водой, и тогда ступит на землю обетованную последний сын своего рода, дабы…       …А ладошки у Курёнка мягкие. И к волосам едва-едва прикасались, но Ирм чувствовал это касание.       Память мучительно шевельнулась, прокручиваясь в голове, словно огромная, неисправная шестерня, отказываясь вернуться на своё место. Скрежетала, сминая зрение и слух, а запах был отвратительным настолько, что обжигал лёгкие.       Ирм очень медленно вдохнул, борясь с тошнотой. Разжал сведённые судорогой пальцы.       Заморгал, восстанавливая зрение.       Пирам продолжал сидеть в кресле, не шевелясь, и, кажется, даже дышал через раз.       — У Вас всё… в порядке?       — Абсолютно. — Благодушно кивнув, Ирм стряхнул с пальцев какую-то пылинку. И уставился на пустоту перед собой.       Исчезла и пустая кофейная чашка, и блюдце, и сахарница. И футляр для перьев. Чернильница. Записная книжка, которая лежала на секретере исключительно для красоты.       Собственно, как и сам секретер вместе с тайным отделением, ящичками и инкрустацией янтарём. Только вдавленные пятачки на ковре остались напоминанием, что что-то тут стояло.       Проследив за взглядом Пира, Ирмалэль кашлянул. Искомый секретер обнаружился у окна, и судя по положению — сломанным от удара. Вылететь на улицу ему помешали габариты и смещённая чуть ниже необходимого траектория «полёта».       Нетрудно было догадаться, благодаря кому секретер решил покинуть этот мир.       — Мне не нравился оттенок дерева. Он не сочетался с панелями.       — Вероятно. — Эхом отозвался Пирам.       Дверь в кабинет распахнулась, пропуская взволнованную экономку.       — Манеер, я слышала шум… — Женщина осеклась, понимая, что позабыла о некоторых приличиях вроде стука.       — Эвирия, будь так любезна — закажи новый секретер в мой кабинет. Модель можно ту же самую, но цвет на полтона темнее. И ковёр желательно тоже заменить — у него вот тут, — Ирм указал взглядом на вмятые от ножек пятачки, — проплешины.       Он поднялся из кресла.       — А мне, думаю, стоит переодеться к ужину. Мне казалось, или на десерт Нанира приготовила что-то особенное?       — Пирожные с заварным кремом и вишней. — Экономка сориентировалась быстро. — Как скажете, господин. Вы выезжаете завтра утром, верно?       — Да. Благодарю за заботу.       Очень аккуратно прикрыв за собой дверь, Ирмалэль двинулся по коридору. Но, видимо, недостаточно быстро, раз услышал из собственного кабинета горестный вздох.       Эвирия помнила предыдущий раз, когда он вышел из себя. Правда, тогда он был на кухне, и пострадало гораздо больше вещей.       Ну, там и стол был массивней.       И свидетелей не было.       С другой стороны, наверняка шум слышно было в каждом уголке дома.       Мда, нехорошо получилось.       А низшая нашлась в собственной комнате, сидящей с ногами в кресле, которое оставили для Ирма, и с гребнем в руках. Накидка, которая обычно всегда была застёгнута, теперь лежала на кровати.       Мысленно признавая, что однажды он уже упал ниже некуда и переплюнуть сей подвиг ему не по силам, Ирм поддёрнул штанины и уселся на ковёр прямо перед креслом, облокотившись на него спиной.       Комната погрузилась в тишину.       — Представляешь, я швырнул секретер в стену. — То ли пожаловался, то ли похвастался Ирм спустя пару минут, когда немного полегчало и противный ком в горле исчез.       — Зачем?       — Ну… — Внятного ответа не было, но говорить оказалось приятно. — Я разозлился. Или Пир меня довёл. У него каждую осень хандра просыпается, и он становится невыносим, если сидит без дела. Вот приедем в Столицу, я ему обратно должность верну — и пусть подчинённые страдают… Можно подумать, я не в курсе его биографии.       — А… А что с ней? — Сзади зашуршали пёрышки. Ирм не видел, но прекрасно визуализировал себе, что крылатая ёрзала в кресле, усаживаясь поудобнее.       Ничего, ему и на полу хорошо. Сюда запахи не доберутся. И память не сомнёт снова зрение и слух. Сгонять же Курёнка не хотелось.       Она, может, только уселась.       — Да ничего особенного, но Пирам делает из этого трагедию мирового масштаба. Он… — Ирмалэль осёкся.       Родичи бы не обрадовались, узнай об этом. Нет, они знали, кем был Пир, и поэтому должность личного помощника была потолком в его карьере. Но вот Курёнок…       Низшие не достойны чести обладать знанием.       Но родичей тут нет. И никто не донесёт. Ни за дверью, ни в коридоре нет желающих подслушать. И пока всё так, Ирм волен делать всё, что пожелает.       И решать, что говорить. И кому.       — Он полукровка. Из нулевого поколения, когда смески ещё признавались, но с ограничениями. Его даже в академию приняли, потому что его отец подделал один из документов о расовой принадлежности его матери… Сущая мелочь на самом деле. Но Пир боится, что если узнаю, то я его убью, как предателя. И раз в пару лет хочет признаться в том, кто он, но ни разу не сумел.       — А Вы?       — А я знаю с того момента, как получил его дело. И, как видишь, не убил. — Ирм запрокинул голову назад и закрыл глаза. — Он же мой подчинённый… Был им тогда. Бесит иногда, но я к нему привык. Да и старательный… Может, и не стоило секретер швырять.       Жаль, что он не в состоянии контролировать приступ. Хотя, если бы Миа была рядом, то, может, и вышло бы.       — Может. — Отозвалась эхом крылатая. Воздух шевельнулся, и над волосами Ирма провели пальчиками.       Хорошо…       — В следующий раз, когда он опять страдать начнёт и донимать меня темами, обсуждать которые у меня нет желания, то я позову тебя.       — Зачем?       Весь этот диалог был глупым, абсурдным даже… И приятным.       Ирм же заслужил себе хоть пять минут приятной беседы.       — При тебе Пир постесняется…       — А если… Ну, если Вы скажете, что знаете о его секрете?       — Мне и так хорошо. — Абсолютно честно признал Ирм. — Мне правда всё равно, кто его мать. Да, я в курсе, что она не из высших. Но ведь это ничего не меняет, в том числе и моего к нему отношения… Хотя нет, в самом начале мне было несколько странно иметь в подчинённых его, но я тогда был молод, глуп и непомерно амбициозен. Сейчас мне хорошо в том месте в пространстве, где я нахожусь.       Пусть даже это был ковёр перед креслом. Главным ведь было то, что в этом самом кресле сидела крылатая, которая едва касалась его волос.       — А я… Я не знаю, кто мои родители. Ну, то есть я знаю, что они есть… Были… Но меня Старейшина Гарм растил. А я не спрашивала. Как-то даже не задумывалась. — Миа вздохнула. — Я глупая.       Ирмалэль наощупь поймал её лапку, и прижал к собственному лбу. Забавно — ещё буквально неделю назад стояла удушающая жара, а сейчас уже в комнате становилось прохладно. Пальчики же были холодными.       Наверное, через пару дней из каминов вытащат сухие букеты и ветки, и разведут огонь.       — А может, ты дочь этого Старейшины Гарма? Вот и жила с ним.       — Не думаю. Старейшины редко заводили семьи, и у него не было пары. — Руку Миа не убирала, и это тоже было хорошо.       — С другой стороны, я в курсе, кто мои родители. И как-то сильно много радости это знание мне не принесло. Только проблемы… А у вас полукровки были?       — Не у нас, но были. В соседнем поселении был один потомок лира и человека. Я ещё читала много, и статистику по преобладанию крови тоже… Однажды отчёт нашла, что кто-то с лилимской кровью родился.       — А лае были?       Миа засопела, вспоминая.       — Нет. Старейшины запрещали с ними контактировать. Говорили, что им доверять нельзя… Я вот сейчас думаю, и мне непонятно. В отчётах многое записывали, и архивы были… В старых бумагах было записано, что хромы сотрудничают с лае. Старейшины же тоже сотрудничали с хромами… Тогда я просто читала, а теперь не понимаю — как это? Ну, ведь если хромы дружили с лае, то и мы могли…       — Может, Старейшинам просто не нравилось, что лае суют свой нос куда не надо? — Наобум предположил Ирм. — Они же любопытные, в любую щель залезут…       В этом мире не было лае. Это Ирм знал весьма точно, так как данные собирались весьма скрупулёзно. Тут были низшие — лиры, и люди. И никаких белокрылых сволочей тут определённо не водилось.       Могло ли быть, что Старейшины как-то сумели сделать так, чтобы отгородиться от любопытных зрителей? Но зачем им?       Разве что они творили что-то в этом мире такое, о чём не горели желанием распространяться. Интересно, что?       — Не знаю. — Вздохнула Миа, невольно озвучивая и мысль Ирма. И очень-очень аккуратно погладила его по голове. — Но данные о смешивании крови лиров и лае были. И много кто ещё был… Все ветви младшей расы, от лилимов и лаури, до старших… Ещё был один документ, в котором писали про свойства крови потомка от тёмного лае… Но он на старой бумаге был, почти нечитаемый, так что я могла и прочитать неправильно.       Ирм представил себе абстрактную белокрылую сволочь, но с тёмным оперением, и, не удержавшись, хмыкнул.       — Может быть. Я про тёмных никогда не слышал. Эали да, у них может быть тёмный окрас, но они вообще не относятся к крылатым.       — А я их не видела. Только читала, но про другие расы было мало бумаг… Тогда я с людьми даже не говорила ни разу. Они в городе жили, а я поселение не покидала…       Она замолчала, продолжая едва касаясь поглаживать Ирма по голове. И вздохнула снова, как-то горько.       — Хочешь секрет? Только не говори никому, ладно? — Ирм заговорщицки понизил голос. — Матерью Пира была лае. Из очищенных, но лае. Чистокровная.