Поступки прошлого

      …Наверное, было несколько нетактично врываться в комнату сразу же после стука. К счастью, крылатая не спала и не перепугалась, а сам Ирм не выдрал новую дверную ручку, как уже успел сделать со старой.       — Прости. — Слуги кресло из комнаты не убирали, и Ирм рухнул в него. Запрокинул голову, смежив веки. — Не подумай неправильно, я буквально на минутку…       — Ничего. Вы… Вы только не смотрите. Пожалуйста.       Ирмалэль не успел уточнить, на что именно не нужно смотреть, как ощутил на лбу и висках прикосновение. Пальчики у крылатой были тёплые и подрагивали.       Вонь разом отодвинулась за пределы комнаты, и первый вздох чистого воздуха был прекрасен. Тяжёлые пласты памяти заворочались, нехотя оседая на краю сознания.       — Не буду. — С чистым сердцем пообещал Ирм, почти расслабленно делая себе пометку, что на следующий подобный разговор возьмёт с собой крылатую. — Спасибо. Так намного лучше.       — Я ничего не делала. Такого, ну, чтобы специально. — Судя по голосу, Миа смутилась. Едва слышно переступила по полу босыми ногами.       — Но всё равно это очень много для меня. Я перепробовал всё, что только можно, но только благодаря тебе получается обойтись без…       — Вам плохо.       — Сейчас почти хорошо. Пару минут назад я был согласен отпилить себе голову, только бы не слышать эту вонь. — Честно признался Ирм, боясь шевельнуться.       Ещё напугает Курёнка, и она уберёт лапки от его лица. Ну уж нет, лучше потерпеть.       — Но… Тут нормальный запах. В комнате.       — Может, и нормальный. Но я слышу… Не так. Мне всё грязно, всё пахнет просто отвратительно. Вонь, гниль, палёное мясо…       Миа вздохнула.       — Ты не бойся, это не заразное, просто… — Ирмалэлю вдруг стало очень важным объяснить, что он не опасен. — Просто я когда-то упал неудачно. Так… получилось. И теперь иногда я слышу неправильные запахи. Не то чтобы совсем неправильные, но они на меня цепляются, и я никак не могу избавиться. И память порой… Я её не теряю, скорее наоборот, вспоминаю очень ярко некоторые моменты из прошлого… Не постоянно, но иногда, когда есть катализатор…       Вышло жалко. Так жалко, что стало противно от самого себя. Ещё и гарью потянуло.       Правда, не в голове, а на самом деле.       — У Вас платок… На шее, дымится. Кажется…       А раскалённая цепь ощутимо жгла сквозь рубашку.       Уйти бы сейчас, чтобы не пугать Курёнка ещё сильнее. Но если он уйдёт, то вряд ли дойдёт до своих покоев, пусть бы и расположены они были на этом же этаже.       Да и лапки у неё мягкие были. Если уберёт — вонь вернётся. И память.       Лучше уж действительно голову отпилить.       — Не страшно. — Ирм очень осторожно потянул за цепь. И вправду, перегрелась.       Значит, нет никаких шансов в его состоянии её сейчас пытаться снять.       Пальчики с левого виска исчезли, а потом Ирмалэль ощутил прикосновение к волосам. Возле лба, очень аккуратным движением к затылку, едва-едва… А потом снова.       …Он увидел их в кафе. Шёл мимо, а там были стеклянные, прозрачные витрины, позволявшие увидеть посетителей внутри. И многие оборачивались на это кафе, и Ирм тоже не вытерпел.       Туда ведь только по записи пускали.       Они сидели за одним из угловых столиков. Или в центре? Ирмалэль смотрел, он мог бы запомнить и напитки за столом, и одежду, и сотню других деталей, но тогда запнулся на ровном месте.       Кто-то из высших. Его лицо смазалось ещё тогда, а вот осознание, что он сидел с девушкой — врезалось в память.       С настоящей ли, с изменённой — не было важно. Ирм не запомнил даже её внешности, но вот то, как она коснулась лежащей на столе руки высшего — отпечаталось. Выжженным клеймом осталось внутри головы…       …Тогда он окончательно решил добиться разрешения на пару? Или раньше?       Не важно.       Самым важным оказалось то, что Курёнок гладила его по голове. И от чужого прикосновения становилось… Не так.       И от этого было радостно. И хорошо.       Хорошо и радостно.       — А катализатор… Тот человек, он… Это из-за него Вам плохо?       Ирмалэль сглотнул, возвращая себе способность говорить.       — Ты про Пира? Он коснулся одной темы, обсуждать которую я не горю желанием. Он не знает… всех деталей, почему я кое-чего не делаю, и бесится… Ты его боишься?       Судя по сопению, крылатая обдумывала вопрос.       И гладить его по голове перестала.       Жаль.       — Да. Он человек. Сильный. Большой.       — Я выше. Сильнее. — Ирм ощутил укол ревности. А цепь на шее раскалилась ещё больше. Если так пойдёт дальше, то точно когда-нибудь сломается. — Он не посмеет тебя обидеть.       Кажется, ему не поверили. Пришлось давить в себе мгновенное желание отправиться в гостевые покои и прибить Пирама. На всякий случай.       Родичи бы поняли.       — Вы… Я Вас тоже… Боюсь. — Миа всё же убрала лапки, и отступила к кровати. Зашелестело одеяло, и тогда Ирм позволил себе открыть глаза.       И вправду, спряталась. А в комнате было достаточно темно, чтобы низшая ощущала себя почти невидимой. Разубеждать её не хотелось.       — Я не сделаю тебе больно.       — Знаю, Вы говорили, просто… Не получается по-другому. Я… Я читала… И знаю тоже, что это так, но в отчётах было написано, что все мы… Что моя раса очень… Я верю, очень хочу верить в то, что Вы говорите правду, только… Люди обманывают. Раньше я не знала, как это, но у Охотников… Они врали. А я верила.       Упоминание Охотников испортило все остатки хорошего настроения.       Но вот запах не возвращался.       Чудо.       Миа потянула одеяло, плотнее заворачиваясь в него, как в кокон. Вздохнула.       — Простите. Я не хотела Вас обидеть…       — Ты не обидела, Курёнок. Всё хорошо. — Ирм выбрался из кресла. — Отдыхай.       Дверь беззвучно закрылась за спиной.       Коридор же был пуст, прохладен и погружён в ночную темноту, нарушаемую лишь шумом дождя. А перед одним из окон на стеклянном столике с коваными ножками стоял цветочный букет в вазе.       Распахнув окно, Ирм вышвырнул его на улицу вместе с вазой. Следом полетел столик. В лицо же ветер в попытке отомстить бросил горсть мокрых мерзких капель.       Где-то совсем рядом прогремел гром, и молния, ветвясь, на миг осветила всё снаружи.       Кажется, несмотря на слова, сказанные Пиру, Ирмалэль всё же сделает кое-что в Столице.       «И поставлен он был другими богами над землями этими священными, дабы ограждать их от злых помыслов и поступков…»       Охотникам пора было отправиться в прошлое.