Поступки прошлого

      — Это… Это Охотники сделали, да?       Вот и что ей ответить? Ирм закрыл глаза, прислушиваясь к собственным чувствам.       Странные они, непонятные. С одной стороны, резкие, какие-то рваные, заставляющие мозг перебирать десятки вариантов… всего. Мыслей. Ответов.       Вопросов, что это такое и как с этим бороться.       А с другой — ему было хорошо. Вот просто хорошо, и всё. И ничего больше не надо.       — Нет… — Язык не заплетался, пусть бы и были ощущения схожи с опьянением. — Это цена за правду.       Некрасивую, уродливую даже, отдающую вонью горящего мяса и земли правду. Циничную, равнодушную и холодную, как кровь, что текла в жилах его родичей.       …Что могло быть более почётно, чем возглавить экспансию в новый мир, в котором нашли неплохие месторождения редких металлов и десертом — расу низших крылатых?       …Мы поручаем тебе это задание, так как уверены, что ты не посрамишь наш род и справишься блестяще…       …Что было легче — читать план Охотника, который предложил стравить людей и низших, дабы не пришлось тратить на каждого боевого время и силы, или же подписать его, разрешив этот метод?       Ведь родичи наверняка будут гордиться тем, что Ирм вернётся с триумфом, не потеряв ни одного из своих бойцов, при этом умудрившись подмять под себя все примитивные человеческие государства.       …А он решил подать прошение о разрешении на создание пары. И вернулся в родной мир раньше, не доверив бумаги Охотнику, выполнявшему роль курьера. И услышал диалог, который не должен был дойти до его ушей.       …У него неплохие показатели, но увы, он второй ребёнок…       …Жаль, Ирмалэль неплохо работает. Полагаю, его отец получит награду за то, что воспитал столь преданного и сильного сына. Да, род не должен заглохнуть, так что старшему выдайте допуск на создание пары…       …Как? Машина аннергов никогда не насытится, правда ведь, Брат мой?       …Правда, Брат мой. Пусть и своей смертью он послужит всем нам…       — Меня решили отправить в переработку, когда я закончу с заданием. А я тогда понял, что мной воспользовались. Мне только говорили, что я сделаю карьеру и добьюсь всего, но с самого начала это было ложью. Они всё решили без меня, не дав мне ни шанса. — Ирм понял, что сполз по стене и теперь почти сидит, а Миа держала его за руку. — Я тогда… Знаешь, я понял, что не смогу уйти. От моих родичей невозможно скрыться. И я вернулся в этот мир.       …Так же незаметно, как и ушёл. А оказавшись на площадке перехода, несколько минут смотрел на машину.       На переход нужна была энергия, и поэтому Охотники отправляли в неё низших. А от тех даже пепла не оставалось.       …От Ирма тоже не останется. Он ведь, получается, тоже «грязь» под ногами своих же родичей.       И Ирм разозлился. Сильно, до тёмных мошек перед глазами, до судорог в сжатых в кулак пальцах, до подрагивающих крыльев.       Он просто хотел добиться признания семьи и права на пару!       — Я уничтожил все стабилизаторы и установки. Машину, площадку перехода. Охотников, которые были ответственны за запуск. Землю на несколько метров вглубь, весь походный штаб и всех, кто там был. Все возможные типы связи и синхронизации времени. Я всё заставил сгореть.       …И едва не погиб сам. Наверное, даже жаль, что не погиб в том огне, где и металл плавился и кипел.       …С другой стороны, если бы он тогда умер, то сейчас Курёнок не гладила его по руке.       — А когда такое количество техники уничтожается в одну секунду, всегда будет какой-то выплеск. Откат, когда тщательно собранная в капсулы энергия разливается. И чем её больше, тем последующий взрыв сильнее.       — Вас задело. — Миа не спрашивала. Не обвиняла.       — Вроде того. — Ирм скривился, понимая, что мышцы лица задеревенели, а в горле встал ком. — Поначалу я подумал, что умру там же, но меня откинуло.       …И бросило на землю. От пламени собственные крылья частично спасли, но вот удар был сильным.       …Как бы аннерги не хвастались крепостью собственных костей и плотностью перьев, но и у них есть предел.       …Наверное, Ирмалэль тогда выбрался на одном упорстве и злости. А ещё на вони, которая поселилась на руках, на одежде, на собственных, Дэркан его подери, провонявших падалью перьях.       — Не знаю, как мне удалось подняться. На мне была цепь, и я её включил, чтобы подчинённые не видели. Нет, взрыв они видели, и многих задело, но я сказал, что это происки врагов. Попытка нас дестабилизировать, дабы мы поддались панике. — Ирм облизал губы и горько усмехнулся. — Мне поверили. Я был их начальником, который не мог упасть в грязь лицом. И я сказал, что задание изменили. Что мы должны заменить всю элиту в этом мире, стать теми, кому подчиняются люди, не выдавая себя.       …Кажется, Ирм тогда молол что-то ещё. Ему было больно, слишком больно, но хуже было другое — запах. Именно тогда он и поселился на его руках, доводя до безумия.       — Мне тогда было плевать, что станет с остальными. Я поставил Пира следить за всем, что происходит, и ушёл. — Ирм глубоко вздохнул, понимая, что его понемногу отпускает.       …А он ведь никому до этого момента не рассказывал, что произошло на самом деле. Даже Пираму.       — И не отключали искажатель.       — Верно. Несколько лет, наверное, не помню, сколько…       — Больше трёх лет точно. — Миа наклонилась вперёд, взяв Ирма за руку двумя лапками. — За это время переломы срослись, а перьевой покров частично восстановился.       — Плешивенький покров, — не утерпев, заметил Ирм иронично.       Позабытый на кровати Пирам застонал, дрыгнув сначала ногой, а потом поочерёдно нижними крыльями.       Ирм включил цепь и с облегчением выпрямился.