Поступки прошлого

      Крылья исчезли, и только разодранные с мясом рубашка и жилетка остались напоминанием о том, что Мие не показалось.       Ей такое не могло показаться.       Человек, который выкупил её у Охотников, человеком и не был.       До этого Миа про аннергов лишь читала, но совсем мало — почему-то в доме Старейшины Гарма не было никаких данных про успешные попытки скрещивания и особенности первого и последующих поколений смесков.       Аннерги были одной из старших рас, и стояли наряду с хромами и ныне вымершими златокрылыми на примерно одном уровне по способностям, лишь немного уступая в силе последним. Никаких соглашений у Старейшин с ними не было, и по обрывочным, очень сухим заметкам становилось понятно, что аннерги слегка презирают все остальные расы, предпочитая не замечать «младших» сородичей. Кажется, с человеческими расами они вообще не контактировали.       Тем не менее, несмотря на своё поведение, они оставались близкородственной расой, с которой теоретически можно было скрещиваться.       Если у лиров, лае и лилимов было лишь по паре крыльев (за редким генетическим исключением), то аннерги обладали тремя парами. Первая, верхняя — самая крупная, и по размаху не то что не уступала — превышала крылья боевых. Перья отличались гораздо более плотной структурой, а маховыми можно было даже порезаться.       Вторая и третья пара располагались чуть ниже и, сложенные, легко скрывались под верхними крыльями благодаря меньшим размерам и более мягкими перьям. Нижняя пара для полёта вообще была непригодна, но выполняла роль стабилизаторов — аннерги были высокими, и в воздухе это могло быть проблемой по сравнению с более «плотными» лирами и лае. Сам цвет оперения был белоснежным, подсказывая, что аннерги находятся в бо́льшем родстве с лае и лилимами, чем сами хотят показать.       Вот только у человека, который лишь притворялся человеком, белых перьев было совсем мало.       …Если бы тогда, после взрыва, он зафиксировал кости, то они бы срослись правильно. А так…       Миа никогда не видела, чтобы крылья были такими. Искорёженными, с неправильно сросшимися локтевыми и лучевыми костями, с вывернутым средним левым крылом, мышцы которого задеревенели, а связки окончательно повредились. Кровообращение тоже было повреждено, что выражалось в поредевшем, так и не восстановившемся после травмы оперении. Перья же на верхней паре так и остались скукоженными, словно бы опалёнными от огня, пусть бы и прошло несколько линек.       …А ведь больше. Двадцать или тридцать? Если бы Миа потрогала крылья, то сумела бы определить точное время, когда произошла травма.       Само тело человека было целым, что подтверждало факт того, что кости аннергов были куда крепче, чем даже у боевых лиров. Но если знать о травме, и предположить, что были повреждены не только крылья, то…       Наверное, раньше Миа не справилась бы. Но сейчас она словно знала, куда и как смотреть, чтобы подметить все детали. А те собирались в её голове, дополняя мозаику данных.       …Старейшина Гарм был недоволен её низкой силой, но она училась, и хорошо запоминала, чтобы…       Рёбра. Основание крыльев, и только хорошая регенерация аннерга спасла его от смерти. Плечевой пояс, а руки восстановились почти мгновенно. Череп…       Приступы были одним из последствий при травме головы. И чтобы запустить его, нужен был катализатор. Запах. Воспоминание. Любой фактор извне, который заставлял мозг вспоминать и переживать то, что было уже давно.       Мие стало жаль аннерга, который вновь выглядел как человек. Ему ведь было больно — сначала от осознания того, что им воспользовались, а потом от огня и удара. И неизвестно, что хуже — если лиры тонко чувствовали друг друга, то аннерги отгораживались каждый в своём коконе.       …Поэтому она не почуяла в нём крылатого. Как и в Пираме, пусть бы и знала о том, что он наполовину лае, а у тех тоже развита эмпатия, пусть и хуже.       — Не говори никому.       — Хорошо. — Пообещала Миа, отмечая, что на руки человека ей смотреть не страшно.       Он же… Если он аннерг, то значит, не человек. А Охотники были людьми.       Миа вспомнила, что Ирм упоминал про Охотников, что его родичи с ними сотрудничали.       Пирам ровно на середине собственного стона дёрнулся, отрывая лицо от кровати. Сел, продолжая поддерживать равновесие с помощью упёртых в одеяло рук. Зашевелил крыльями, поочерёдно расправляя сначала нижнюю и среднюю, а после верхнюю пару.       Ещё раз погладив Ирма по ладони, Миа убрала руки за спину и отступила назад, к двери. Дом, — почти точная копия дома Старейшины Гарма, только с другой мебелью и более обжитая, показался ей слишком тесным. Если Пирам разозлится, то так Миа сможет удрать на улицу, а там сад большой, и кусты пышные. В них можно спрятаться в случае чего, вряд ли крылатый будет злиться долго, убить не убьёт…       Ирмалэль сместился, закрывая ей обзор, и теперь Миа не видела Пира, за исключением крыльев, которые продолжали шелестеть.       …Наверное, их мыть — целая морока…       — Что я тут делаю? — Голос у Пирама был очень глухой, словно он говорил в бочку.       — В данный момент вентилируешь помещение. Ещё и пыль поднимаешь.       Шелест прекратился, а потом совершенно беззвучно, — Миа видела, но не слышала, — крылья сложились за спиной человека.       Не человека, а крылатого.       А лае ведь не воевали с лирами. Старейшина Гарм их не очень любил, но данные про них тоже хранились в его доме.       Миа осторожно выглянула из-за спины Ирма, рассматривая полукровку.       Злым Пирам не выглядел. Расстроенным тоже. И вообще вид имел свой самый обычный, к которому она почти успела привыкнуть, разве что теперь к нему прилагались крылья.       А вот бритых крылатых Миа никогда не видела. В поселении все носили длинные косы, и даже стражи не стригли волос. У Старейшины Гарма вообще был длинный хвост, и он раз в пару лет подрезал его, чтобы не мешались.       Спустив ноги с кровати, Пир поправил перекрутившуюся цепь. Сжал несколько звеньев, прислушиваясь.       — Сгорела?       — Кажется, нет… — Пирам активировал искажающий элемент.       Крылья исчезли.       И появились.       Ирм кашлянул.       — Кажется, тебе кажется, что она не сгорела.       — Да всего лишь скачок напряжения. — Не очень уверенно произнёс Пир, хмурясь, и потряс цепь. — Нужно просто подождать, пока остынет.       Который устроила Миа. Она правда не хотела, просто случайно получилось…       Когда крыльев нет, то очень трудно направлять энергию только на один предмет. А она, получается, устроила перегрузку на два искажателя…       Живот скрутило. Опять все силы потратила, вычерпав себя до капли.       — Раз так, жди, — покровительственно заметил Ирм, и повернулся к Мие. Протянул руку, — а мы намерены обедать. На улице. Думаю, сырниками хозяйка нас не обидит.