Поступки прошлого

      Нужно было проснуться, но у Мии не получалось.       …Лиры были спокойны.       — Вы кто вообще такие? — Пирам засопел ещё громче, заглушая чужое дыхание.       Шаги.       Двое. У одного в руках что-то объёмное… Коробка. Или ящик, который пах достаточно сильно.       Кофр с лекарствами. Сладкие леденцы в кармане пиджака.       Или мармеладки?       А ещё — недоеденная ватрушка с творогом, завёрнутая в платок и спрятанная в карман у второго.       — Простите, если помешали, но господин Август сообщил, что у вас тоже имеется низшая, которую необходимо осмотреть. Я доктор, Мирослав Хавик. Моего ассистента зовут Джар. — Голос у говорящего был приятным, несмотря на слабый акцент.       …А проснуться никак не выходило.       Нет, Миа не была против врачей. Но ей хотелось поскорее рассказать всё манееру.       Ирму.       — …Хорошо.       — Вы не могли бы…       — Осмотр исключительно в моём присутствии. Или вы вольны покинуть эту комнату, как и мой номер. И гостиницу. — Голос у Ирма был равнодушным.       А Пирам из комнаты вышел.       Одеяло оказалось неприятно твёрдым. Ткань — жёсткой.       Ирмалэль отошёл в сторону, к окну.       …Ей нужно проснуться. И попросить манеера, чтобы разрешил посидеть рядом. Это ведь не слишком нагло с её стороны? Мие ведь немного надо — человек ведь тёплый, а она хочет согреться. Только и всего. Только и…       …Истощение. Энергетическое. Предпоследняя стадия. Или последняя?       Симптомы Миа читала.       Жилетку сняли. И широкий пояс. Рубашку.       Накидка осталась в саду. Жалко…       — Так, аккуратно… — Шеи коснулись тёплые пальцы. Они пахли мылом и чем-то яблочно-медовым. — Не бойся, я просто посмотрю…       Второй человек коснулся руками висков, успокаивая, и руки у него были прохладными. И ватрушка была у него в кармане.       Врач говорил, словно желая успокоить. Миа не волновалась. Ей бы проснуться, а дальше уж как-нибудь…       …При последней стадии истощения идет некроз тканей.       Ладони прошлись по плечам, пересчитали рёбра, легли на живот.       — Открытых ран нет. Переломы срослись нормально. А тут швы. Шили не так давно, менее полугода назад. — Пальцы стали теплее. Или Миа просто замёрзла? — Погоди, были внутренние повреждения. А это…       Полное сканирование органов. Двойное.       — Раны спровоцировали выкидыш. Вероятно, на маленьком сроке — не больше двух месяцев… Где-то… Погоди, месяца три назад где-то. Максимум четыре.       …Мие не больно. Она вообще ничего не ощущала.       Только желание спать, с которым не справиться.       — Уверен со сроками? Хотя… Мир, правая рука.       Про собственную руку Миа знала. Трещины по лучевой кости из-за удара.       Или локтевой?       Без разницы. Удар получился не слишком удачным, но надеяться на вариант без травмы было бесполезно.       У стражей всё быстро зарастает.       Даже у плохоньких.       — Я такого не видел никогда.       — Аккуратно, поверни кисть. Да быть такого не может…       Если бы Мие удалось проснуться, она бы объяснила, что это не страшно. Перелом — это не так страшно, как истощение, если посмотреть с другой стороны.       Или голод.       Холод.       Много чего. И вообще всё с ней в порядке, просто кость треснула, и перенервничала.       …С одной стороны, на сегодня Ирму хватило впечатлений, и он был бы не против завершить его пораньше, нежели было принято в обществе.       С другой — он же хотел найти докторов. Да и Вольскир упоминал, что в Столице были умельцы, способные свести часть шрамов. Вот только имён он не знал и порекомендовать никого не мог.       А тут доктора сами (ну, почти) явились. А раз Август пользовался их услугами для своих крылатых, то можно было предположить, что они хоть что-то понимают во врачебном деле.       И не навредят.       Правда, пришлось всё же уложить Курёнка в кровать. Она придремала, и не проснулась, даже когда с неё сняли жилет.       Ирм не подглядывал, но зеркало у стены было повёрнуто достаточно удачно. И за действиями врачей оказалось удобно смотреть.       Конечно, можно было воспользоваться этим и сменить костюм, который Ирма изрядно выбешивал своей официальностью, но это означало бы, что ему придётся оставить Мию наедине с этими докторами.       Они были чем-то похожи друг на друга — оба достаточно высокие, светловолосые и светлоглазые. Да и черты лиц были схожи, выдавая близкое родство.       Братья?       Брат Ирмалэля скорее удавился бы, чем позволил ему работать вместе. А тут…       Сразу видно — не аннерги.       А врачи шушукались недостаточно тихо.       — Чего быть не может?       Мирослав Хавик поправил круглые очочки с простыми стёклами, которые норовили сползти. Наверняка он носил их лишь для того, чтобы выглядеть более представительно.       — У крылатой шестая стадия энергетического истощения. Стадий шесть, по шкале Стоири.       Что за шкала Стоири, Ирм не представлял.       Дома пользовались другой, состоящей лишь из двух. Либо в порядке, либо мёртв. Да, такое нельзя применять по отношению к Курёнку.       — Вы не переживайте, она просто спит. Мы проверили два раза. Но…       Ирму невыносимо захотелось свернуть Мирославу шею. Самое гадкое всегда шло после этого проклятого всеми богами «но».       — Но это действительно шестая стадия. И это странно. Понимаете… Лиры — достаточно хрупкие создания, не способные в одиночку бороться со стрессом… Если Вы не желаете, я могу не пояснять.       — Нет уж. Извольте добавить подробностей.       Брат Мирослава, чьё имя уже успело вылететь из памяти Ирма, вновь прикоснулся ладонями к вискам Курёнка.       Промелькнула мысль отбить ему руки.       — Лиры умирают от четвёртой. А ещё они умирают в девяноста трёх процентах, когда теряют ребёнка. Семь процентов выживших — это когда уже есть дети или кто-то, к кому они способны привязаться. Ещё — от потери крови. От болевого шока. От одиночества… Её пытали?       — Я выкупил её у Охотников. С ней точно всё в порядке? Вы ничего не перепутали?       Курёнок дышала. Да и с ней всё было хорошо до того момента, как Ирм оставил её в саду, с другими низшими.       …Охотника он точно прикончит.       Братья переглянулись.       — Точно. И это в достаточной мере странно. Понимаете, её состояние нетипично для лиров. Мы такого почти не встречали.       — А можно нормальным языком, без намёков? — Не выдержал Ирм, сложив руки за спиной и отойдя к окну.       — Я имею в виду, что… — Начал было человек, чьё имя выветрилось из головы Ирма, но Мирослав его перебил.       — У Вас невероятно везучая крылатая. Вероятно, у неё есть пара, либо она привязана к кому-то, кто постоянно находится рядом, что дополнительно стимулирует регенерационные процессы и тормозит выработку гормонов стресса. Вот что я хотел сказать.       «Везучая» крылатая, вздохнув сонно, перевернулась на бок. Дёрнула остатком крыла, словно муху отгоняла.       Пары у неё не было. Определённо не было.       А про привязанность Ирм спросит. Потом, когда доктора уйдут. Или не стоит? Вдруг она испугается таких личных вопросов?       …Но если это окажется Пирам, Ирмалэль его убьёт.       — Ничего, что требовало бы немедленного вмешательства, мы не обнаружили. Но всё же, — Мирослав открыл кофр и, уверенно выудив оттуда стеклянный флакон, поставил на прикроватную тумбу, — рекомендую давать ей по таблетке трижды в день. Это витамины. Ну, знаете…       — Не утруждайтесь. Я в курсе, что такое витамины. — Сухо отозвался Ирм.       Рядом с первым флаконом с тихим стуком встал второй, точно такой же. Легла плоская жестяная баночка без запаха.       — Это мазь. Позволит уменьшить шрамы и ожоги. Наносить на чистую кожу каждый день.       Врач закрыл кофр. Замок не щёлкнул.       — На этом, полагаю, всё. Если Вы не возражаете, мы пойдём.       Ирм великодушно кивнул, отпуская докторов. Если мазь поможет, то это будет замечательно. Да и витамины не помешают.       Первой мыслью было дождаться, пока доктора всё же покинут покои, но плану не суждено было сбыться.       Миа завозилась, и Ирм подошёл ближе. Развернул одеяло, накрывая крылатую.       И замер.       Не открывая глаз, Курёнок метко уцепилась пальчиками за пуговицу на манжете его рубашки.       — Всё хорошо, это я.       — Знаю. — Шёпот у неё был сиплым. — А что…       — Тебя врачи осмотрели. Вот, витамины сказали пить.       — А почему… — Зевая, свободной рукой Миа потёрла глаза.       Ирм присел на кровать. Нависать было достаточно неудобно.       С шумом рассыпались лекарства. Ну да, если не закрывать кофр (а щелчка Ирм ведь не услышал, но говорить об этом не стал), то вполне логично, что рано или поздно всё его содержимое окажется на полу.       Сегодня обед для крылатой он закажет в постель. Пусть только врачи уберутся.       И Пирама наедине с ней не оставит. Исключительно профилактики для.       Миа зевнула ещё раз. Но пуговицу не отпустила.       — А почему они не сказали?       — Что не сказали? Ты что, не спала? — Уточнил Ирм. Тянуло улыбнуться.       Ну вот просто взять и улыбнуться. Хотя бы тому, что сонная крылатая его совсем не боялась.       — Не спала.       Щёлкнул, на этот раз точно закрываясь, замок. Мирослав выпрямился, на всякий случай прижимая кофр двумя руками. Направился к двери, за ручку которой уже держался его ассистент.       Брат — и ассистент. Точно не аннерги.       — Они же лае. — Уверенно произнесла Миа. — Самые настоящие. Только прячутся. У них искажатели на руках.       Ирм медленно повернул голову, рассматривая затылки людей.       Те застыли неподвижно в дверях.       И уж точно всё слышали.       По крайней мере Пирам, торчащий с другой стороны двери, на слух прежде не жаловался.