Поступки прошлого

      Пауза затягивалась.       Тянулись одна за другой секунды, вязкие, неприятные. Где-то вдалеке огромные напольные часы отсчитывали их, словно время обрело объём и вес. И теперь сыпалось вниз, как круглые стеклянные шарики.       Тишина быстро перешла все границы принятых в приличном обществе манер.       Молчал Пирам, заслоняя собой дверной проём.       Молчали врачи, и эта их неподвижность (а они точно не превратились в соляные столбы? Что-то такое Ирм прежде читал) была даже более эффектной, чем у актёров из театра в кульминационной части пьесы.       Курёнок тоже молчала, но пальчики не разжимала, продолжая держаться за пуговичку.       Ирмалэль отстранённо припомнил свои слова, сказанные Пираму, про белокрылых сволочей, которые в любую щель залезут.       Накаркал. Как пить дать, накаркал на свою голову.       Ему только игр в войну не хватало.       А вот искажателей Ирм не видел — врачи носили рубашки с длинными рукавами.       Или их вообще не было, а Миа ошиблась?       Но в таком случае люди должны были среагировать иначе.       Да и потом… Светловолосые, голубоглазые, кругломордые — они очень подходили под типаж лае. И как Ирм сам не заметил сходства?       Тикали часы в другой комнате, отсчитывая секунды.       Ирм очень осторожно провёл над волосами крылатой, не прикасаясь к ним.       …Лае не было в этом мире. Данные были точными, и ошибок быть не могло.       Будь они тут, Ирму выделили бы совсем иные силы. Либо вообще послали бы кого-нибудь другого. Повыше рангом. Родовитее.       Двоих-троих аннергов из Высших. Сотни гончих псов. Отряды зачистки. Машины, перерабатывающие жизненные силы в энергию — Ирм видел прототипы, и не сомневался, что технологию доведут до ума рано или поздно.       Лае — это всегда проблемы. А уж если у них есть оружие, то взять живьём их не выйдет.       Пирам силён, но против двоих может не выстоять — полукровка ведь. Кровь от крови.       А Ирм находится в невыгодном положении. Между ним и крылатыми придурками — Миа. И риск задеть её слишком высок.       …Да и потом, вот он сейчас рукой дёрнет, стряхивая её лапки, а она испугается и больше держать его за пуговицу не станет?       Пауза начала грозиться перейти все приличия в мире.       Позволить им уйти? Рискованно. Нет, родичи не то что не одобрят, они такое припоминать будут ещё пару сотен лет. И потом, кто знает, что эти двое лае сотворят? Придут к Ирму с подкреплением?       С другой стороны, они вряд ли поняли, кем являются Ирмалэль и Пир. Но на это уповать было слишком легкомысленным решением.       Убить? Пир в одиночку не справится. А если один сможет уйти — через пару часов белокрылый вернётся с подкреплением, и заполонит всю Столицу. И тогда что — уходить через Переход? Так они смогут выследить, и тогда о спокойной жизни можно будет мечтать.       А война — это всегда грязь. Грязь и вонь.       Грязь, вонь и воспоминания, которые сейчас стали приходить слишком редко.       Может, Ирмалэль жить только начал нормально. Счастливо даже.       А тут эти…       Ирм может помочь Пиру, но Мию может задеть чей-то удар.       Спальня слишком мала для сражения.       Попросить удалиться убивать друг друга за дверь?       Что-то (может быть, здравый смысл) подсказывало, что озвучь Ирмалэль подобную просьбу, то понят не будет.       — И что же вы, господа пернатые, тут делаете?       Мирослав медленно, текуче развернулся, встав со своим «ассистентом» спина к спине. Только кофр продолжал прижимать к груди. Надеется использовать как защиту?       Или его оружие спрятано внутри, под кучей склянок и пакетиков с порошками?       А Миа продолжала держаться за пуговку и то ли спала, то ли дремала. Вроде мелочь такая — плоский кругляш с двумя дырочками, пришитый к ткани, а Ирм не мог атаковать. Не было такого желания.       Выставить этих белокрылых сволочей из своей жизни желание было, а вот опять воевать — нет.       — Мы не нарушили ни одного закона данного мира и этой страны. — Акцент проявился сильнее. Крылатый нервничал, или наоборот, счёл, что можно больше не стараться в искусстве произношения?       — Предположим. — Равнодушно согласился Ирм. — Но проверять я не хочу. Зачем заявились сюда?       — Мы ищем одного из наших.       — А врачеванием так, от скуки занимаетесь?       Мирослав едва ощутимо нахмурился.       Если бы он напал, Ирм бы ответил.       — Мы просто помогаем. — И счёл необходимым уточнить. — Лирам. Когда мы прибыли, то остатки популяции находились в плохом состоянии.       Очень не хотелось признавать, но гад был прав.       Нужно было что-то предпринимать, но боги, как же Ирм не хотел ничего решать! И вообще, и в эту самую минуту!       Особенно, в присутствии Курёнка.       — Так и быть. Я сделаю вид, что меня этот ответ устраивает. Можете идти… Только вот, будьте добры, отдайте искажатели.       — Не смешно. — Мирослав покачал головой.       Похоже, что этот лае обладал достаточным количеством мозгов, чтобы первым не нападать.       Почуял что-то?       Вряд ли. Цепь работала исправно. Курёнок и то не догадалась, пока Ирм сам не раскрылся.       Струсил?       Пусть бы и так.       — А я не шучу. Поверьте, малоуважаемые, последнее, чем я сегодня жажду заниматься — так это изображать шута. — Потянувшись, Ирм взял один из флаконов, оставленных на тумбе. Встряхнул, прислушиваясь к шелесту таблеток. — А вы пока можете побыть в обществе моих лиров. Знаете, я не хочу, чтобы кто-то из них себя плохо чувствовал. Я, можно сказать, только начал нести за них ответственность… А потом мы поговорим. Надеюсь на ваше благоразумие.       Мирослав посмотрел на Ирма. Не в глаза, нет — иначе Ирмалэль быстро сумел бы подавить чужую волю и закончить ещё не начавшуюся драку. Перевёл взгляд на дремлющую крылатую.       — Мы и так можем остаться для разговора.       — Но мне нужны гарантии. Так что будьте любезны, не тяните перья. — Раздражение сказывалось болью в шее. Тяжестью на плечах.       Тянущим чувством под позвоночником.       Хватит с Ирма. Хватит.       Он наигрался. В политику. В войну. В заговоры.       Во всё.       Наверное, если бы сейчас белокрылые сволочи выскочили в окно, Ирм бы даже Пира за ними посылать не стал бы. Может быть.       Лишь бы они ушли из этого номера, из этой гостиницы и из его, Ирмалэля, только-только ставшей хорошей жизни.       Врач медленно, не делая резких движений, поставил кофр на пол. Снял очочки, положил их в футлярчик, который спрятался в нагрудном кармане. Закатал длинные рукава белой строгой рубашки.       Искажатель был похож на наруч. Широкий и плоский прямоугольник с сенсорным дисплеем, к левой руке он плотно прилегал, обхватывая запястье чёрными ремнями.       …Да уж, слишком продвинутые технологии для этого мирка.       Постучав по дисплею какие-то свои команды, Мирослав расстегнул ремешки.       Знакомо треснула ткань.       А искажатель лёг поверх кофра.       Лицо у врача осталось прежним — кругло-плебейским, с прямым носом. В фигуре тоже никаких изменений не произошло.       Крылья же оказались крупными, разлапистыми. Белые перья были чуть вспушены, отчего создавалось впечатление некоторой расхлябанности в облике.       Да и вообще, крыльев была только пара.       Одним словом — никакой аристократичности, свойственной аннергам. Истинный лае.       Мирослав шевельнул крыльями, оставляя их полураскрытыми, прикрывая спину сородичу.       — Один искажатель. Нам тоже нужны гарантии, знаете ли.       Если бы Ирм мог, то восхитился бы уловкой. Самую малость.       Лишившись искажателя, лае получил преимущество для своего собрата, и смог бы закрыть его от удара Ирмалэля, если бы тот всё же случился.       …Родичи бы такое не оценили.       И от этого стало даже немного обидно.       — Хорошо. Пирам, сопроводи малоуважаемых к лирам. И проследи, чтобы подали обед и чтобы Август наконец убрался. Если, конечно, он ещё тут.       Пир нехотя посторонился, освобождая дверной проём. Вполне вероятно, потом он снова будет пыхтеть и бурчать. Но это будет потом.       Даже без одного искажателя лае всё равно не уйдут. Нет, оставался, конечно, шанс, что второй крылатый сбежит, но вряд ли он оставит своего сородича в заложниках.       …Родичи сказали бы, что это одна из особенных черт характера низших. Они держатся друг за друга, и поэтому их поведение легко просчитать.       Низшие — низшими, а обидно было Ирму.       Закрылась дверь. И Курёнок разжала лапку, отпуская пуговицу. Засопела, заворачиваясь в одеяло.       Ирм опёрся руками о собственные колени. Вздохнул беззвучно, рассматривая серые облака за окном.       С момента его появления в Столице прошло дай бог двадцать часов, а он уже готов открыть Переход и уйти в свою усадьбу.