Поступки прошлого

      И восстановление нужно было начать с еды. Миа не ожидала, что у неё вообще будет капля силы, чтобы ей поделиться, но радость от связи с лирами была столь всеобъемлющей, что в организме что-то да нашлось.       …Нужно быстрее восстанавливаться. И найти манеера. Он свою часть договора выполнил, и Мие стоит быть к нему поближе. Вдруг ему снова плохо станет? Или вдруг кто-то захочет его снова отравить?       — …Мне казалось, что твой ещё более малоуважаемый братец ночью убрался прочь, и не возжаждет так скоро вернуться.       …Миа толкнула дверь в столовую, запоздало понимая, что, кроме Ирмалэля и Пирама, там находится кто-то ещё. Замерла на пороге, вдруг ощущая смущение и слабый отголосок собственного страха.       А вдруг это она привыкла, что может всё время находиться рядом с Ирмом, а он при посторонних не будет к ней так благосклонен?       Человек, что сидел с другой стороны длинного стола, чуть встрепенулся, шевельнул наполовину расправленными белыми крыльями, на миг прикрывая ими второго, что сидел рядом.       …Не люди. Столь широкое строение крыльев и особенность перьев с первого взгляда давали понять, что это были не лиры и не аннерги, а лае.       …Те самые, которые притворялись докторами и думали, что Миа спала.       А второй крылья прятал под искажателем, но черты лица и отголоски силы выдавали его с головой.       Чистокровные лае, вот только тот, что без крыльев, может быть с каплей чужой крови. Возможно, в нём спит наследие Высших. Либо же брат его (уж очень лица похожи) получил этой силы меньше, вот она и не ощущается.       …Высших лае Миа не встречала никогда. Только читала, что они были злоязыкими и, в противовес своим тяжёлым характерам и повадкам (не иначе), обладали огромными сердцами и ещё более безумными силами.       Некоторые из Высших вполне могли потягаться в мощи с аннергами, но считали это ниже своего достоинства.       …Наверное, Миа задумалась. И не заметила, как вцепилась в расшитую журавлями и ласточками ткань чужой жилетки, что так удачно появилась в поле зрения, заслоняя её от незнакомых чужаков.       — Вас учат приличным манерам, или же это занятие у лае не в чести, как этикет? — Судя по тону, Ирму «гости» не нравились.       — Учат. — Лае с активированным искажателем ответил тем же тоном. — Вот только благодаря вашим действиям мой брат лишился маскировки, и не может спуститься в ресторан внизу. Вы хотя бы представляете, какой переполох поднимется?       — Даже не жажду представлять. — Фыркнул Ирмалэль, и подвёл Мию к столу.       Отодвинул стул, предлагая занять место по правую руку от себя. Передвинул по скатерти поднос с горячими ещё гренками, масло, невесомо нарезанные прямоугольнички сыра. Фарфоровый кувшин с молоком.       Пирам, оказавшийся сидящим напротив Мии, лишь беззвучно вздохнул, проводив взглядом уплывший от его прямой доступности кувшин.       — Ну, могу рассказать кратко или же в деталях. — Прячущий крылья лае насмешливо щурился, поглядывая то на Мию, то на Ирма. — Что предпочтёте?       — Предпочту, чтобы ты умолк и не портил мне утро. — Тон у Ирмалэля опустился ещё на полградуса.       Мия бы точно под стол забилась, если бы с ней так заговорили. А лае даже бровью на повёл.       — По законам данного государства, крылатые не могут ни путешествовать, ни передвигаться по улице, ни даже посещать лавки без своего хозяина либо же опеки и охраны. Вдобавок, Мирослав тут немного, но примелькался, и его лицо узнают. И возникнет множество интересных вопросов, как так вышло, что «уважаемый доктор, лекарь для крылатых — да оказался сам таким же». В лучшем случае его попытаются задержать, начнут разбираться… Наверняка кто-то из здешних власть имущих захочет показать свою силушку перед «низшим». А мой братец — не беззащитный лир, с которым можно обращаться как с игрушкой.       Миа ощутила на себе чужой взгляд. Не враждебный, но внимательный и любопытный. А ещё — успела ухватиться за рукав светлой рубашки. Ирм, начавший вставать со своего места, замер.       Это был даже не камень. А огромный, жирный, воняющий комок грязи в его сторону.       Пернатый низший нарывался на то, чтобы ему открутили голову. А Ирм ещё понадеялся, что мерзкий лае свалит к себе в мирок, бросив брата, и мелькать перед глазами не будет.       …Нет же! Прямо перед завтраком заявился, припёрся в столовую как к себе домой. Весь собранный, деловой, и только оружия в руках не мелькало. Наверняка припрятал либо под крылом, либо где-то в карманах.       — Обязан же я проверить, как вы обращаетесь с моим братом. — И глазами так нагло зырк-зырк.       Ни уважения, ни культуры, ни страха!       …Родичи бы удавились от злости, заговори кто с ними в столь пренебрежительном тоне.       …А сейчас этот мерзкий лае сравнил его Курёнка с игрушкой. И наверное, Ирм бы точно его выбросил в окно, наплевав и на договорённость, и на грядущие проблемы с местью низших, да вот его остановили.       Миа и остановила. Ухватилась едва ощутимо за рукав, покачала чуть головой.       — Низший, будь добр, захлопнись. — Прогудел Пирам, который всё утро предпочёл отмалчиваться и заливать в себя кофе, разбавляя его молоком. — Поимей хоть каплю уважения к манееру, что сохранил вам обоим жизни.       — Можно начать с того, что он моего брата взял в заложники! А мы ни одного местного закона не нарушили и вообще…       — И вообще, Джар, пожалуйста. — Второй низший передвинул сахарницу, поставив её перед братом. — Тебе чай с молоком или молоко с чаем?       — Мне кофе. — Буркнул мерзкий лае. Нахохлился, и понизил голос. — Между прочим, я мелкого с трудом успокоил, когда он узнал, что ты тут остался. И Белочка разволновалась.       Правда, Ирм всё равно чужой разговор продолжал слышать, пусть бы никакого желания этого делать у него и не было.       — Вы что, уже семьями обзавелись? — Недоверчиво уточнил Пирам, и для разнообразия даже повернулся к низшим. А всё утро делал вид, будто у него шея заклинила, и в ту часть стола даже не смотрел.       …Да нет, не может быть. Низшие вряд ли старше самого Ирма, кто им вообще даст разрешение на пару…       Мысль вспыхнула и потухла, оставляя горечь.       — Нет. Это наши младшие. — Очень спокойно, будто речь шла о чём-то несущественном, ответил Мирослав.       — И сколько?       — Включая нас — четверо.       Ирм очень-очень осторожно опустился на своё место, боясь стряхнуть тонкие пальчики и прислушиваясь к чужому разговору.       Пирам простодушно изумился.       — То есть как — четверо? Что ваш отец сделал, чтобы заработать дозволение на пару и детей? Да ещё и на такой длительный срок?       — В смысле — заработать?       — В смысле — длительный?       Вопросы прозвучали одновременно, и почему-то комичными не казались.       — Ну, у меня отец только раз сумел получить дозволение, временное, а больше не… — Начал было Пирам, но, встрепенувшись, мотнул бритой головой. — Это я вам вопросы задаю!       — А мы уточняем. — Примиряюще приподнял ладони Мирослав. — Просто у нас несколько… иные законы, отличные от ваших, вот и любопытно.       Пир пренебрежительно фыркнул.       — Ах да, ваше хвалёное лаевское любопытство!.. Так у вас что, действительно ещё два брата? Они младшие, верно?       Ирмалэль удержал лицо, а вот Миа спрятала робкую улыбку в чашке с молоком.       — Младшие. Беаль скоро вторая линька предстоит, а Малкольм только полгода как первую прошёл. — Мерзкий лае повернулся к брату и наставил на него указательный палец. — Кстати, если тебя тут убьют, Белка тебе не простит!       — Ну, несколько проблематично вести учёт чужой беременности и восстанавливать крылья, будучи мёртвым, так что я надеюсь на иной исход. — Осторожно отозвался Мирослав.       — А Малкольм будет рыдать. — Пригрозил Джар. — И ты же помнишь, что было в прошлый раз, когда он начал поливать всё слезами…       — И что же было? — Совершенно «не любопытно» уточнил Пир, доливая себе ещё кофе в чашку.       Мирослав мученически вздохнул.       — Приступ головной боли у всех, кто находился в радиусе меньше пятидесяти метров. Он тогда шарик мороженого уронил на пол.       …Голосистый, видать, ребёнок. Наверняка вырастет и станет таким же противным, как мерзкий лае.       …Если к тому моменту его, Ирмовы, родичи не захватят знаменитый Отдел.       Курёнок, помявшись, щипчиками взяла с подноса круглобокий круассан и положила на тарелку перед Ирмом.       Верно, он ведь даже глотка утреннего чая не сделал, не говоря уже о более твёрдой пище. Просто увидеть на завтраке двух наглых низших оказалось достаточным потрясением, которое гарантированно отбило желание завтракать.       — Вам тоже нужна энергия. — Тихо, на грани слышимости пробормотала Миа, и передвинула к нему поближе заварник.       Кофейник безоговорочно отжал себе Пирам, правда, сейчас про него полностью забыл, чуть ли не с открытым ртом слушая низших.       Есть по-прежнему не хотелось, но ещё сильнее не хотелось Мию расстраивать. А вдруг она разочаруется, и начнёт угощать выпечкой Пира? Ну уж нет, Ирм ему голову оторвёт.       …Вероятно, у неё есть пара…       А лиры умирают, если убить их пару. Вот же… Но если это окажется Пирам? Получается, его нельзя будет прикончить без риска навредить Курёнку?       Наверное, будет лучше не оставлять её с Пиром. Он, конечно, воспитанный и всё в этом духе, но Ирм ему Мию не отдаст.       А пернатые братья продолжали разливаться соловьями, рассказывая про своих младшеньких чуть ли не в два голоса. Ирмалэль не слушал, но низшие даже не потрудились понизить голоса (хотя в столовой всё равно это не сильно бы помогло), так что он быстро оказался в курсе того, что их младшие ещё не встали на крыло, а названный Малкольмом только учится читать, но не потому, что глупый, а из-за сильного потрясения чуть ли не в младенчестве.       Беаль же был… была девочкой. И Малкольм бегал за старшей сестрой хвостиком, и ему даже разрешили находиться в её группе, только если он не будет никого отвлекать. И морковку ел только вместе с ней.       «Пф, как неорганизованно! Никакого воспитания!» — заявил Пирам и потребовал ещё подробностей, позабыв даже про кофе.       Вот уж точно. Хвалёное «лаевское» любопытство.