В час, когда цветут нарциссы

За время, пока они не виделись, Северус вытянулся, отрастил небольшой хвостик и покрылся мелкими гормональными высыпаниями, от которых теперь всеми силами пытался избавиться. О том, сколько экспериментальных зелий он сварил, знал только Гарри в теле Нарциссы — Сев один раз сквозь зубы ответил на вопрос о своëм лице и запретил поднимать эту тему до скончания веков. Остальные обитатели поместья тактично делали вид, что ничего не происходит. Люциус забрал Снейпа на вокзале Кингс-Кросс, и с тех пор слизеринец практически поселился в зельеварне, выходя лишь в самых исключительных случаях. В первый день он спросил у Поттера, сколько ему можно тут жить, а потом удивлëнно присвистнул. «Всю жизнь? Серьëзно? Что ж, рыбокровный павлин будет для тебя куда более хорошим мужем, чем я рассчитывал. Но я всë равно отравлю его, если начнëт чудить. Не передавай ему эту фразу, я берегу еë до вашей свадьбы». Собственно, Гарри и не собирался. Теперь, когда Сев был здесь, он каждый раз выбирал, к кому из обитателей поместья пойти сегодня — это было сложной дилеммой, пару раз доводившей до нервного срыва, но в конце концов он просто начал чередовать Малфоя и Снейпа, и даже передавал им сообщения друг от друга. Еë память позволяла воспроизводить чужие реплики дословно, с паузами, посторонними шумами и интонацией, так что это было удобно, и довольно скоро оба слизеринца вообще перестали пересекаться, предпочитая такой способ общения. Гарри тоже всë устраивало — он был при деле, приносил пользу и участвовал в процессе. Основной темой чужих разговоров, конечно же, было исследование. Северус бился над поставленной задачей, но пока что его «антидот» просто уничтожал и зелье, и всë, что могло храниться внутри, и даже прожигал котëл и землю под ним. Некоторое время Люциус всерьёз рассматривал идею бросить в чашу уже добытые крестражи и избавиться от них разом, но потом всë-таки отказался от этого варианта — впрочем, он предложил сохранить рецепт и использовать это «взрывное сочетание», когда они соберут все куски вражеской души. Тем не менее, на текущий момент все крестражи, собранные ими, были древними легендарными артефактами, уничтожение которых было бы преступлением. Медальон хотелось извлечь, и сделать это максимально безопасно для всех участников процесса, так что исследования продолжались. На удивление, вера Малфоя в гений юного зельевара окрепла настолько, что он до сих пор не рассмотрел вариант поручить эту задачу кому-нибудь ещë. Гарри считал это хорошим знаком и надеялся, что вскоре он сможет посвятить своего единственного друга во все подробности их предприятия. — Нет, я так больше не могу! Северус, в очередной раз расплавивший котëл «возмутительно нестабильным соединением», собрал в охапку куски пергамента с разными рецептами и подбросил их в воздух. Свитки тут же попадали на пол, а часть угодила в варево и моментально оправилась в бурую, практически пластилиновую массу. Гарри, сидевший на принесëнном специально для него кресле, удивлëнно склонил голову на бок. — Всë, пошли вниз. Время обедать, верно? И, не дожидаясь ответа, Северус Снейп подскочил и вылетел из комнаты, оставив Гарри в полном недоумении. Обедать? Серьёзно? Северус, который был настолько погружëн в работу, что в принципе ел через раз? Видимо, он и в самом деле был в самом разгаре «творческого кризиса». Люциус спустился точно ко времени, к которому приходил обычно, и был одет в один из своих домашних костюмов. Он неприкрыто удивился, увидев Северуса, и медленно приблизился к столу. — Нечасто мы обедаем в такой компании. Нарцисса, ты предпочитаешь рыбу, кролика или трюфельный суп? Гарри выбрал суп, и Люциус отдал соответствующие распоряжения домовикам. Северус только фыркнул, не желая комментировать свое присутствие за общим столом, а потом вдруг спросил: — Твой драгоценный аристократический замок находится где-то на отшибе, да? Вдали от цивилизации? Малфой взял столовые приборы, изящно насадил кусок кролика на маленькую вилку и смерил гостя надменным взглядом: — Грязнокровная часть Принца-полукровки просится в маггловский мир? На лице Снейпа проступило выражение, которое Белла когда-то окрестила «плеваться желчью». Пару мгновений он практически кромсал свою еду, изо всех сил притворяясь, что хорошо разбирается в столовом этикете, а потом мрачно сказал: — Я просто хотел выбраться в Лондон на пару дней. Каждое лето мы с Лили… Ладно, неважно. Люциус широко усмехнулся — так широко, как Гарри ещë никогда не видел — а потом с какой-то очень особенной, протяжной интонацией заметил: — Грязнокровная гриффиндорка, значит. От чистого сердца советую поскорее забыть о ней и выбрать кого-нибудь поприличнее. Поверь, такие девицы… — Ты ничего о ней не знаешь!, — Северус вскочил и отшвырнул вилку, которую всë ещë держал в руках, — да вы все и кончика пальца еë не стоите! Не ожидая ответа, Снейп вылетел из зала и громко хлопнул дверью. Гарри, привставший, чтобы пойти следом, замер в нерешительности. Он не был уверен, как ему действовать и за кем идти. Сейчас день Сева, но Сев не позвал его с собой, а оставил с Люциусом. Теперь он сидит с Люциусом? Изменит ли это график? Поняв, что справиться с дилеммой самостоятельно Поттер не может, он вопросительно посмотрел на своего жениха. — Будешь десерт? Боюсь, твоему карманному зельевару надо остыть. Я и забыл, насколько несносными бывают дети в переходном возрасте. Гарри послушно вернулся на место. — Тебе девятнадцать. Уже не переходный возраст? Почему-то Малфой вздрогнул и закашлялся. — Не защищай его. В любом случае, тебе лучше остаться со мной до конца дня. Боюсь, пока что он не в состоянии трезво мыслить, слушать хорошие советы и даже проводить время с тобой. На столе уже появились самые разные десерты. Гарри больше всего интересовали сахарные перья, и он тут же забрал себе целую горсть, пытаясь придумать, во что обмакнуть их в первую очередь. Некоторое время они молчали, занятые едой, но Люциус явно хотел выговориться, так что его монолог продолжился: — Я действительно хорошо отношусь к твоему Снейпу. Он талантлив и умëн, и его ждёт большое будущее, а нас с тобой — большая прибыль. Только вот кровь не сделаешь чистой, понимаешь? И лучше бы ему уже сейчас начать следить за своей репутацией. — Сев не будет. Малфой тяжело вздохнул, отлично понимая, что его невеста полностью права, взял себе кусочек какого-то воздушного пирожного и сменил тему: — Хочешь прогуляться по саду? Я пока подумаю, достоин ли наш юный гений одного из семейных артефактов, или лучше купить ему новый. А то ещë сбежит к своей грязнокровке… Только вот никуда они не пошли. Стоило будущим супругам встать, как защита дома начала реагировать на чужака, но пропустила его внутрь — значит, это был кто-то из друзей Люциуса. Конечно же, ни о какой прогулке не могло быть и речи — Гарри поспешил спрятаться в ближайшей комнате, потому что добежать до второго этажа он уже не успевал. Они уже делали так несколько раз, когда к хозяину поместья кто-то заходил, и мисс Блэк до сих пор ни разу не была поймана. Дверь осталась чуть приоткрытой, позволяя слышать всë, что происходит снаружи, но никто не смог бы разглядеть младшую из сестëр Блэк, притаившуюся у щели. — Люц, Блэки нашлись! В гостиную влетел старый друг Малфоя, на котором Гарри писал руны, чтобы избавить его от магического паразита Лорда. На его шее и руках, не прикрытых мантией, отчëтливо прослеживалась тонкая вязь шрамов, особенно хорошо видная под определëнным освещением. — Чего? Как и ожидалось от Малфоя, он смог сохранить хладнокровие и идеально изобразил изумление на своëм холëном лице. Ничто в нëм не могло выдать, что одна из беглых Блэк находится в этом доме прямо сейчас. — Того! Беллатрикс Блэк была замечена на одном из собраний Тëмного Лорда! Оказывается, она не была похищена, а просто сбежала из дома. Лорд Блэк в ярости. Он готов пустить в погоню всех, кого найдëт, чтобы избавить род от позора и вернуть беглянку в семью. Думаю, от мгновенной смерти еë спасает только то, что никто не знает, где еë сумасшедшая сестричка. Дальше Гарри Поттер в теле Нарциссы Блэк уже не слышал. Он медленно опустился на корточки и попытался обнять себя руками, но сильная дрожь не позволяла ему это сделать. Он знал, что эта тряска была верным знаком истерики, и ничего не мог с собой поделать. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что он не должен прикасаться руками к чему бы то ни было, чтобы грохот ударов не выдал его, и исчезла под волной ужаса. Белла в опасности! Белла может умереть! Внутри Гарри разрывался от ужаса и вины — не успел остановить, не придумал, не объяснил. Что ещë хуже, он отлично знал, на что была способна тëтя, и перед его глазами уже встали многочисленные пытки, которыми могла быть подвергнута его Белла. Она уже поймана? Она в бегах? Она страдает? Мерлин всемогущий, какой ужас! Он не знал, сколько просидел вот так, перед приоткрытой дверью, утопая в волнах ужаса, пока наконец-то Малфой не пришëл за ним. Перед глазами Люциуса предстала страшная картина из его прошлого. Лоск «формулы души», старательно поддерживаемый его невестой, рассыпался, и она снова стала той «сумасшедшей Блэк», которая годами бегала за ним и умоляла жениться на ней. Еë длинные белые волосы спутались, лицо приобрело пустое, бессмысленное выражение, тело застыло в неестественной позе, и лишь трясущиеся руки выдавали в ней человека, а не статую. Не обращая ни на что внимания, Малфой нагнулся и быстро потянул Нарциссу на себя: — Беллу ещë не поймали. Она в безопасности. Время ещë есть. Он говорил это снова и снова, с силой прижимая к себе невесту, и его резкий голос и болезненные объятия заставляли Гарри вернуться в реальность. С трудом, рывками он выдирал себя из омута паники и сосредотачивался на более обыденных, реальных вещах — на слегка прохладном воздухе с лëгким ароматом сандала, на чужих пальцах, впивающихся в руки, и на резком голосе, набатом выбивающим из головы лишние мысли. Наконец, дрожь в руках притихла, и Поттер смог вцепиться в чужую мантию. Это помогло, и возвращение контроля пошло быстрее. Ещë немного, и он окончательно смог взять себя в руки. Как только Гарри зашевелился, Люциус прервал свою непрерывную мантру и слегка отстранился, пытаясь взглянуть в чужое лицо. — Успокоилась? Гарри медленно кивнул. Он помнил, что должен был выглядеть «нормально», но пока не мог до конца вернуть контроль над лицевыми мышцами. Малфой также медленно кивнул в ответ. — Хорошо. Сейчас ты идëшь к себе и ждëшь моего приглашения в кабинет. Ясно? Никаких действий, не сказав мне. Включая письма, камины и иной способ связи. Поняла? Сидеть в комнате, ждать меня. Обговорить со мной любое решение. Резкий, повелительный тон заставил Гарри склонить голову. Он действительно хотел куда-то бежать и что-то делать, но понятия не имел, как вообще может помочь. Решение Люциуса давало ему время, и он был практически благодарен — если не считать того, что любая минута промедления могла стоить жизни его Белле. Тем не менее, приказ был ясен — оставалось только склонить голову и произнести: — Да, тëтя. А потом, не поднимая глаз, пойти к себе и сесть на мягкую кровать в ожидании дальнейших распоряжений. Хотелось подтянуть колени к груди и опереться на них подбородком, но Гарри запрещал себе двигаться и как-либо менять статичную позу. Несмотря на то, что комнаты в поместье Малфоя были куда просторнее подвала, в котором он вырос, ему всë равно катастрофически не хватало воздуха, а стены давили, заставляя ритуалиста чувствовать себя в ловушке. Он думал, что снова заперт, что никогда не увидит неба, и что глоток нормальной жизни, который он успел сделать, закончился. Из глубин памяти выныривала тëтя Вальпурга, на губах вставал невыносимый малиновый вкус зелья «Письма по Коже», а руки зудели и болели в местах, где он годами резал их, чтобы набрать материала на руны. Несколько раз он вспоминал другие лица — мужчины и женщины, чьи имена он снова забыл и с которыми проводил каникулы, недовольную Андромеду, которая изо всех сил делала вид, что не знает свою младшую сестру, и маленьких Сириуса и Регулуса, которые принимали его за умертвие. Он провёл там всю жизнь. Безмолвным, покорным, штучным и невероятно дорогим инструментом Благороднейшего и Древнейшего рода Блэк. Он сидел там, в подвале, день за днём ожидая момента, когда может понадобиться, сохраняя подобие разума лишь за счëт надежды, что сможет выйти под небо. И скитания с наëмниками, и выживание с Беллой вызывали куда больше светлых чувств, потому что он знал, что не заперт. Всë, что угодно, было лучше этого. Но сейчас Белла была в опасности. А он должен был любой ценой защищать Беллу. Когда Люциус позвал его, Гарри уже почти не чувствовал ног и всего, что ниже пояса, из-за статичной позы — но он всë равно встал, взял на руки мистера Пони и отправился привычным маршрутом. Малфой уже сидел за своим столом — Гарри отчëтливо видел, насколько напряжены все его мышцы. В этот раз Поттер не стал садиться на привычное место — он подошëл вплотную и замер, ожидая указаний. — Нарцисса… Так, расслабься. Ты можешь сесть, а можешь остаться стоять. Я не хотел… Заставлять тебя вспоминать то, что ты вспомнила, но это был единственный способ остановить тебя. Потому что наше положение отвратительное, и любое необдуманное действие может очень дорого стоить. Гарри заставил себя кивнуть, постепенно вспоминая, как правильно изображать «нормального человека». — Знаю. Приняла решение. Малфой поднял голову и пристально посмотрел на свою невесту долгим, немигающим взглядом. Возможно, дело было во времени, которое они провели бок о бок, но почему-то Поттер был уверен, что они оба думали об одном и том же. Решение было очевидным. И рыбокровный Люциус отлично понимал, что другого выбора не было. Гарри медленно сделал несколько шагов вперëд, а потом протянул жениху самое дорогое, что у него было: — Позаботься о мистере Пони. Ты ему очень нравишься. И, Люциус… Пожалуйста, женись на мне. Правда. Ну пожалуйста. Малфой тихо, медленно выдохнул и встал, а потом подошëл вплотную и осыпал лицо своей невесты лëгкими поцелуями. — Я достану медальоны со сквозными зеркалами. Обещания по поводу Снейпа не изменились. Садись. Мы должны тщательно продумать каждое слово этой сделки. *** Леди Вальпурга Блэк скрипнула зубами и опустила чашку с такой силой, что звон от удара был слышен на весь мэнор. Лорд Блэк не обратил на вульгарное поведение супруги никакого внимания, а вот Сигнус и Друэлла одновременно вздрогнули, не рискуя поднимать глаз. — Дрянная, самодовольная девчонка! Украла моего ритуалиста и посмела просить защиты Тëмного Лорда?! Позор! Я выжгу еë с родового гобелена и навсегда изгоню из семьи! Орион хмыкнул, и всем обитателям поместья стало ясно, что он пребывает в не меньшей ярости. — Средняя дочь запятнала себя связью с грязнокровкой ещë в школе. Старшая позорит род, а потом похищает бесценное имущество и убегает. Хороший же из тебя вышел отец, да, Сигнус? Возможно, вам вообще не стоило заводить детей? Семья Блэк пребывала в напряжении с того момента, как новость о появлении Беллатрикс докатилась до их поместья. Что самое ужасное, Орион услышал об этом лично от Тëмного Лорда и был вынужден вытерпеть несколько минут унижений — а для члена Ближнего Круга это было ещë хуже. Такого лорд Блэк не прощал и прощать не собирался. При других обстоятельствах племянница уже была бы мертва — но она умудрилась выкрасть и спрятать их родового мага-ритуалиста, и сейчас была единственной ниточкой к его местонахождению. Значит, для начала еë нужно поймать и притащить домой — и неважно, насколько целой она будет. Потом ей предстоит посидеть в подвале, сполна расплачиваясь за то, что поставила под угрозу честь семьи, сказать правду, испытать на себе весь арсенал запрещённой магии и выйти замуж на благо рода. За Макнейра, например — он как раз недавно похоронил вторую жену. Давно надо было избавиться от этой бесполезной бунтарки. Это всë Сигнус, размякший под каблуком жены. Вот зачем непокорной девице палочка? Семейное собрание прервал мелодичный перезвон сигнальных чар. Только сигнальных — никакие защитные заклинания не работали. Что ещë более удивительно, домовики никого не видели, так что Сигнус был отправлен на разведку — главные Блэки были в такой ярости, что даже надеялись, что на него будет совершено нападение, и бесполезный тюфяк погибнет. Но Сигнус не умер — вместо этого он послал патронус, немедленно требуя всех явиться к воротам. Судя по голосу, он был скорее ошеломлён и напуган, но не подвергался никакой опасности — это было достаточно странно, чтобы Блэки действительно решили присоединиться к нему. Сначала Вальпурга и Орион не поняли, что за девушка стоит перед воротами. Возможно, дальняя родня с примесью Блэковской крови — было в её лице что-то знакомое, породистое. Она была юной, хрупкой и очень красивой — в длинном, нежно-голубом платье, с простой, но изящной причёской, и таинственными глазами, и на секунду Вальпурга подумала, что вполне может сосватать её за Сириуса, если её кровь достаточно чистая. Лорд и леди Блэк были готовы поклясться, что никогда не видели её прежде, пока они не подошли достаточно близко, чтобы увидеть ритуальный нож, зажатый в длинных пальцах, и мерцающий рунический круг. Нарцисса! Их пропавший маг-ритуалист! Стоит прямо за воротами, как ни в чём не бывало! Не долго думая, Орион послал в неë оглушающее заклинание, но оно врезалось в невидимый барьер и тут же отправилось назад, так что лорд Блэк с трудом успел увернуться. Он был шокирован и ошеломлëн — как она смеет сопротивляться? — Сильнейший маг-ритуалист магической Британии. Подготовилась. Ждала встречи. Нарцисса Блэк стояла там, в руническом круге, и сейчас ни у кого из Блэков даже мысленно не получалось назвать еë «имуществом». Её мелодичный голос говорил целыми предложениями, будто она была способна на связную, осмысленную речь. Сейчас Нарцисса производила впечатление нормального человека, и почему-то в груди леди Вальпурги на секунду что-то глухо стукнуло. Откуда в инструменте взялось подобие разума? Она не видела свою племянницу почти два года, и в памяти запечатлелись лишь сгорбленная спина, лицо без всякого выражения и слепая покорность, которую она вбивала годами, добиваясь полного, беспрекословного послушания. Она никогда не всматривалась в Нарциссу, как не всматривалась в мебель или домовиков — сейчас она смотрела и понимала, что узнаëт и не узнаëт еë одновременно. Разве… Такое вообще возможно? Спутать мага-ритуалиста с человеком? Нарцисса сделала несколько отточенных жестов, и вокруг неë вспыхнул ещë один рунический круг. Орион тут же вскрикнул и схватился за ведущую руку — он пытался наколдовать какое-то захватывающее заклинание, но магия племянницы была куда сильнее. Нарцисса посмотрела на лорда, а потом совсем по-человечески вздохнула и приставила ритуальный кинжал к своему горлу. — Вспорю себе глотку. Насмерть. Потеря всех вложений. С ужасом Вальпурга смотрела, как еë совершенное творение резко проводит острым лезвием по нежной коже и даже не морщится, когда плоть расходится, и кровь начинает заливать нежно-голубое платье. Ритуалистка порезала себя довольно глубоко, но пока что рана была не самой опасной — тем не менее, каждый из присутствующих отчëтливо понял, что она мгновенно доведëт начатое до конца. Нарцисса склонила уголки губ, из-за чего её лицо стало печальным, а еë глаза, лишëнные всякого выражения, добавляли ей какой-то меланхоличной обречëнности. Где-то сбоку Друэлла вскрикнула и осела на руки мужа — и, кажется, Вальпурга понимала еë чувства. Как это возможно? Как такое может быть? Ритуалисты расплачивались разумом за умение творить самую могущественную магию. Почему… Почему Нарцисса настолько похожа на обычного человека? Нет. Это обман. Иллюзия, искусный трюк дрянной девчонки Беллы. Сейчас они вернут Нарциссу домой, и всë станет, как прежде. Она не может, просто не может быть полноценным человеком. И неважно, что лицо у неë сейчас человеческое, а человеческий голос по-человечьи произносит: — Непреложный Обет. Я вернусь в особняк, к своим обязанностям, и больше не буду тайно его покидать или пытаться сбежать с Беллой. Вы снимаете все обвинения с Беллы, даëте Белле свободу выбора и никогда не выступаете против Беллы. Клятва от главы Блэк, на весь род Блэк. Либо так, либо вы лишаетесь мага-ритуалиста прямо сейчас. Вальпурга слышала, но не верила. Ультиматум? Им?! Ещё и оспаривающий волю главы рода?! Неслыханно! С каких пор у её творения появилась свобода воли?! Нарцисса ещë раз дëрнула кинжалом, вызывая новую волну крови и опасно близко подбираясь к артерии. — Доченька! Друэлла протянула руки и отчаянно дëрнулась, но еë порыв вызвал лишь ещë одно движение лезвия по чужой шее. Кровь, не способная свернуться, толчками вытекала из раны, и леди Блэк вдруг поняла, что бледная кожа племянницы постепенно приобретает серый оттенок. — Орион, она это сделает, — Вальпурга вцепилась в рукав своего мужа и дëрнула на себя, пытаясь совладать с эмоциями, — я избавила еë от страха перед болью и смертью много лет назад. Ещë немного, и она просто истечëт кровью. Ты представляешь, сколько уйдëт времени на выращивание нового ритуалиста? Я даже не знаю, где мы найдëм подходящую девочку! — Цисси, милая, пожалуйста!, — Друэлла разрыдалась, но больше не пыталась двигаться, — мы с твоим отцом так сильно волновались за тебя! За вас обеих! Мы… — Непреложный Обет. Прямо сейчас. Нарцисса продолжала стоять на месте, с тем же меланхоличным выражением лица. Кровь, толчками выходящая из раны на шее, потихоньку пропитывала одежду и уже залила лиф платья, живот и тонкой струйкой шла вниз, в ноги. Вальпурга отлично знала, что изменëнное тело мага-ритуалиста вполне может выдержать такую кровопотерю. Еë творение может простоять так ещë довольно долго, а потом просто рухнуть замертво, и ни один тренированный мускул даже не дрогнет. Это был самый настоящий шантаж — внезапный, ужасный и безжалостный. Такой, где выбор всего один, на карту поставлено многое, а решать надо здесь и сейчас. И нет времени собраться с мыслями, подумать, здраво оценить риски и выдвинуть свои условия — потому что их невероятно дорогой инструмент взбунтовался и вздумал диктовать свои правила. И каждый миг промедления приближал их к потере — потому что кровь, вытекающая из их штучного, бесценного имущества, приближала мага-ритуалиста к смерти. За время, пока Нарциссы не было, они потеряли несколько миллионов чистой прибыли и получили сокрушительный удар по репутации, потому что лишились не тольцо ценного инструмента, но и уникального статуса. Род Блэк просто обязан был иметь своего ритуалиста — причëм ритуалиста сильного, мощного, совершенного. Сейчас ценой была голова самой бесполезной девчонки нового поколения — лорд Блэк был готов заплатить гораздо, гораздо больше. — Мерлин с тобой!, — рявкнул Орион и сделал несколько шагов вперëд, — Вальпурга, скрепи клятву. На самом деле, ритуалист выдвинула очень хорошие и выполнимые условия. Будто точно знала, на что готова пойти еë семья ради еë возвращения, и выставила ровно такую цену, заплатить которую им ничего не стоило, и где не было смысла торговаться. Невероятная удача, конечно же. Как будто в еë пустой, кукольной голове и в самом деле было какое-то подобие мозгов. Не убирая кинжал от шеи, Нарцисса вытянула вперëд свободную руку, так, чтобы ладонь оказалась за пределами ритуальных кругов. Она безмятежно пропела, как будто бы говорила о завтраке или новом платье: — Всë, кроме Непреложного Обета, отрежет мне эту руку. Моя клятва. Слово в слово. Или вспорю глотку. Если бы перед ними стоял другой из рода Блэк, Орион восхитился бы. Он бы отдал должное бескомпромиссной тактике и готовности идти до конца, и по достоинству отметил бы идеально подобранный момент. Ярость, решительность, толика семейной безбашенности, скрытые за маской нежности и мягкости — подобный трюк автоматически сделал бы его автора любимым ребëнком лорда Блэка. Он бы поддался, с удовольствием признавая себя проигравшим сильному противнику, а после наградил бы юного Блэка по достоинству. Но в ритуальном круге стояла Нарцисса, и Орион не испытывал ничего, кроме раздражения и глухой ярости. Он был унижен, и унижен кем-то, кто в его мире был бездушнее домовика — за подобное можно было только всыпать розг и приложить несколькими непростительными. Но кровь всё ещё вытекала из раны на её шее, потихоньку унося жизнь их невероятно дорогого вложения, и он покорно открыл рот и начал повторять положенные слова: — От имени и магией всех членов семьи Блэк клянусь… — Снять все обвинения и прекратить преследование Беллатрикс Блэк… — Предоставить полную свободу выбора и воли Беллатрикс Блэк… — Никогда не осуждать и не выступать против решений Беллатрикс Блэк. Орион говорил и видел, как по безжизненному лицу племянницы ползла лëгкая, настоящая улыбка. — Я, Нарцисса Блэк, клянусь своей магией, что после принесения клятвы Орионом Блэком вернусь в особняк рода Блэк и исполню свой долг семейного мага-ритуалиста… — Клянусь, что больше не буду тайно покидать особняк рода Блэк… — Клянусь, что больше не буду сбегать из особняка рода Блэк вместе с Беллой. Магия засветилась, подтверждая клятву, и после этого улыбка на лице Нарциссы стала ещë шире. Она сделала шаг, с лëгкостью покидая ритуальный круг, и посмотрела в глаза тëте, заставив Вальпургу невольно сделать шаг назад. Леди Блэк вдруг обнаружила, что они одного роста. Что мягкая, очень естественная улыбка на лице племянницы ни капли не трогала еë безжизненные, пустые глаза. А ещë — что Нарцисса до сих пор сжимала в руке ритуальный кинжал, и Вальпурге вдруг пришла в голову мысль, что племянница может всадить в неë это оружие прямо сейчас, и выражение еë лица ни капли не изменится. Хотелось накричать на неë. Показать, что ничего не изменилось, вернуть себе власть, напомнить, кто здесь леди Блэк, а кто всего лишь дорогостоящее имущество. Но все слова застревали в горле, словно пустой взгляд серых глаз забивал их куда-то вглубь. А ведь она не способна чувствовать. В ней нет ни жалости, ни сочувствия, ни каких-либо привязанностей к членам семьи. Она — совершенный инструмент, слепо повинующийся направляющей руке. Безвольный, отточенный, созданный лишь ради одной цели. Инструмент, который почему-то начал действовать самостоятельно. Кровь продолжала течь, но Нарцисса Блэк и не думала зажимать рану на своей шее. Она медленно развернулась и слегка кивнула каждому из Блэков — так, словно они встретились на каком-нибудь приëме, и перед ними была знатная дама, а не девочка из тесной комнаты. — Я буду у себя. В подвале. Там, где мне и положено быть. Друэлла что-то сбивчиво лопотала и тянула руки к дочери, удерживаемая лишь титаническим усилием Сигнуса. Главная ветка рода Блэк молчали, наблюдая, как их внезапно вернувшийся ритуалист спокойно идëт в дом, будто бы она не пыталась вспороть себе горло несколько минут назад. Она шла плавно и величественно, и лишь дрожащие руки выдавали в ней живого человека. Если подумать, еë руки дрожали практически с самого начала, но все были так шокированы, что не обращали на это никакого внимания. Тремор от кровопотери? Плавно и спокойно Нарцисса Блэк вошла в дом, где провела большую часть своей жизни. Также медленно она спустилась вниз, безошибочно найдя старую, узкую каморку. Годами отточенным движением она взяла с полки заживляющее зелье, не глядя, плеснула его на свою шею и опустилась на жëсткую кушетку с продавленным матрасом, всю жизнь заменявшим ей кровать. Нарцисса Блэк сидела прямо напротив выхода, и любой, проходящий мимо, мог увидеть еë. Она аккуратно сложила руки на коленях, как благородная леди, а на лице застыло спокойное, безразличное выражение. Истину выдавали только глаза — стеклянные, безжизненные, полуприкрытые, придающие образу неестественности и навевающие смутное чувство опасности. Ни у кого из обитателей особняка не хватило решимости закрыть перед ней дверь.