В час, когда цветут нарциссы

Гарри сидел, изо всех сил сжимая в кулаке маленький, но очень дорогой медальон из Малфоевского хранилища, и пытался собраться с мыслями. Он знал, что это будет ужасно. Что возвращение сюда будет непрерывным кошмаром, из которого не выбраться, и что он снова перестанет казаться человеком. Знал он и то, что на переговорах у него была всего одна попытка, и лишь безграничная преданность Белле помешала ему завершить начатое. Потому что на самом деле он предпочëл бы умереть, но не вернуться сюда. Но на кону стояла Белла. А это значило, что всë остальное не имело значения. План Люциуса сработал безупречно. Он поминутно расписал действия, интонации, условия и слова, которые маг-ритуалист безупречно воспроизвëл и достиг нужного эффекта. Малфой считал это единственным выходом и уверял, что возвращение на их условиях подарит им свободу действий. Ограничения, которые Гарри наложил сам на себя, казались таковыми лишь на первый взгляд, что работало в условиях радикального шантажа кучи импульсивных и заносчивых снобов — Люциус сделал так, чтобы условия нахождения в особняке были исполнены после первого же ритуала, и обеспечил свою невесту практически полной свободой передвижения. Нельзя тайно покидать дом? Хорошо, Нарцисса будет громогласно предупреждать о своëм выходе. Нельзя сбегать с Беллой? Можно выходить спокойным шагом, аппарировать или использовать камин, заручившись разрешением хотя бы одного человека. Но даже эти условия требовались лишь в том случае, если рядом будет Белла. Клятва не имела срока действия, так что обе стороны были обязаны соблюдать договорëнности до конца жизни. Гарри уже поклялся себе, что никогда не вернëтся сюда. Если, конечно же, Люциус Малфой всë-таки женится на Нарциссе Блэк. Он ничего не сказал, пока они разрабатывали план. Заставлял тренировать текст, вручил телесный атлас, чтобы ритуальный кинжал точно не задел жизненно важные артерии, но не сказал ничего сверх этого. Просто сжал еë руки посильнее и отдал приказ: «Ни на секунду не отвлекаться от формулы человеческой души». Гарри пытался. Контролировал мимику, мышцы, имитировал спокойствие и дружелюбие. Натренированное тело действовало безупречно, указания Северуса сами собой всплывали в голове, и он держался за них из последних сил, удерживая себя от падения в безумие. Что ещë важнее — у него был медальон со сквозным зеркалом. Люциус обещал выйти на связь сразу, как что-нибудь узнает о Белле. Живот заурчал, и Поттер почувствовал, как мышцы сводит от голода. Деметра скрывала его от всех домовиков, и прислуга дома Блэк просто не знала, что он находится здесь. Это не так плохо, возможно. Умереть здесь от голода. Нет, нельзя. Нужно сокрушить Волан-де-Морта, быть на стороне Беллы, выйти замуж за Малфоя и родить Драко. Значит, нужно держаться. Быстрые шаги пронеслись по коридору, и в комнату влетел маленький чëрный вихрь. — Цисси! Слава Мерлину, ты цела и невредима! Гарри опустил взгляд вниз, сталкиваясь глазами с зарëванным Регулусом Блэком. Да, точно — Северус что-то говорил о том, что младший сын тëти безумно переживал и плакался ему при каждом удобном случае. — Регулус. Молодой Блэк расплакался в голос, даже не пытаясь казаться взрослым, а потом с ногами залез на кровать и привалился к его боку. — Я очень, очень волновался за тебя! Сев тоже, пусть он и не подавал вида. Кстати, ты не обязана сидеть здесь. С тех пор, как ты вернулась, мама всегда ставит ещë один набор столовых приборов. Тëтя Вальпурга? При одной мысли о ней Гарри почувствовал, как ледяная дрожь бежит по позвоночнику. Хотя в их последнюю встречу тëтя выглядела не так, как обычно. Что-то изменилось — что-то тщательно скрываемое, но разрушающее образ всемогущей леди Блэк. Но для того, чтобы понять точнее, надо было посмотреть на неë — Гарри Поттер в теле Нарциссы Блэк просто не мог этого сделать. Регулус заглянул в чужое лицо, тщетно пытаясь разглядеть ответ. — Не могу. Не выйду, пока не исполню обязанности маг-ритуалиста семьи Блэк. Гарри заставил себя коротко вздохнуть, а потом улыбнуться на одну шестнадцатую. Один ритуал, и он свободен. Люциус обещал. Он верит Люциусу. — Ритуал? Ну, проведи короткий какой-нибудь! Регулус яростно взмахнул руками, становясь очень похожим на Беллу, и Гарри захотелось улыбнуться по-настоящему. Он тихонько ухнул, как обычно делал, чтобы дать понять близким, что в хорошем настроении, и неуклюже провёл ладонью по чужой голове. — Маг-ритуалист семьи Блэк. Блэк приказывает. Выполняю. — Тогда проведи мне какой-нибудь ритуал! О! Сделай диагностику на проклятие! Что быстрее — на человека или на дом? На язык лезли расценки, но Гарри уже научился их сдерживать. Он и в самом деле хорошо научился притворяться человеком. — На дом. Займëт два дня. Сделаю до завтра, если поем. Регулус тут же возмущëнно пискнул, а потом позвал одну из домовичек и приказал ей доставлять еду в комнату три раза в день. Сын Вальпурги остался поболтать, и Гарри выслушал кучу новостей, которые накопились у двенадцатилетнего ребёнка. С детской непосредственностью Рег поделился, что Сириус жутко поссорился с мамой и не приехал домой на лето. Вальпурга была настолько расстроена, что Регулус смог уговорить еë на Северуса Снейпа — только вот слизеринец наотрез отказался, сославшись на какую-то работу и пообещав заглянуть на недельку в конце августа, да и то если получится. Рег правда такое сделал? А ведь Северус ничего про это приглашение не говорил! — Рада тебя видеть, Регулус. Чем дольше сидишь, тем больше времени уйдëт на ритуал. Младший сын Вальпурги тут же вскочил и куда-то убежал, оставляя Поттера в одиночестве. Медальон слегка нагрелся и завибрировал — Гарри тут же открыл его и увидел серый глаз, чем-то похожий на его собственный. — Ты как? Гарри дëрнул головой, не в силах подобрать слов. В любом случае, Люциус понял его правильно и быстро произнёс: — Не волнуйся. Сосредоточься на цели. В этот раз ритуалист кивнул более осознанно. — Регулус приказал провести ритуал. Сделаю до завтра. Считается? — О да. Проводи его побыстрее. Я нашёл способ напроситься к Блэкам с визитом на следующей неделе. И пусть только посмеют тебя спрятать. Лично спущусь за тобой в подвал. В голосе будущего лорда прорезались стальные нотки, как будто бы Люциус в самом деле переживал. Сейчас это было несущественно, и Гарри поспешил спросить о том, что было важно на самом деле: — Белла? С другой стороны сквозного зеркальца вздохнули. — Жива, в порядке. Сейчас в твоей комнате, с ней Смит. Я держу еë в курсе событий. — В курсе?! Ты продал мою сестру, скользкий ублюдок! Малфой исчез из поля зрения, прерывая заклинание, но пока что Гарри ещë слышал, что происходило по ту сторону зеркала. Это явно была Белла — еë голос наполнил его теплом и радостью. Белла в порядке. Оно того стоило. — Серьëзно? Нет, серьëзно?! , — голос Малфоя усилился до крика, и в нëм появились знакомые, «беллины» нотки, — сколько раз тебе говорили, чтобы ты не лезла к Лорду? Я говорил, Смит говорил, Нарцисса говорила — а я напомню, что она сумасшедшая, и не очень понимает, что вообще происходит. А теперь ты смеешь обвинять меня?! — Ты должен был придумать что-то другое! Ты должен был… — Не было ничего другого! Ты навлекла на себя гнев лорда Блэка, и ничто не могло спасти тебя, кроме обмена на Нарциссу! Если бы не сделка, тебя бы уже пытали или убили. В глазах старого Блэка твоя жизнь ничего не стоит. — Ты продал еë! Как товар! — На моих условиях. — Хладнокровный, бездушный, безжалостный… Голоса постепенно отдалялись, и вскоре магия зеркала исчезла. Гарри был полностью доволен этим разговором — Белла здорова и в безопасности, это главное. Подготовка к ритуалу действительно не заняла много времени. В каморке лежали его расчëты и старые руны, ингредиенты также хранились на своих местах, и от Гарри требовалось просто действовать по давным-давно созданному шаблону, лишь слегка подогнав расчëты под родовой особняк. Это были привычные, давно заученные действия, и сильнейший маг-ритуалист справился с ними куда быстрее, чем кто-либо ещë. Под конец он решил добавить несколько новых элементов — на скрытые помещения, остатки проклятий и поиск крестражей. Это было основным вектором его работы долгие месяцы — быстрое, эффективное дополнение, не требующее усилий. Это всë Люциус, наверное. Почти год бок о бок жили, в конце концов. Когда он закончил расчёты, в поместье настала глубокая ночь. Он ненадолго замер, прикидывая, сможет ли попасть в ритуальный зал, но потом всё равно забрал свои расчёты и выдвинулся вперёд. Тёте не было смысла запирать это место, потому что мало кто мог добраться до него и отворить дверь — если он не прав, завтра можно будет поймать Регулуса и попробовать снова. Тем не менее, тяжёлая створка отворилась с первого раза, и Поттера захлестнули воспоминания, болью прошедшие по позвоночнику. Он думал, что нахождение в доме Блэков не может быть хуже, но ритуальный зал показал ему, насколько он заблуждался. Он вспомнил о сломанных костях, подкатывающей к горлу рвоте, непрерывной боли в желудке и постоянно сбившимся дыхании, которые годами были его вечными спутниками. Это из-за возвращения? Почему он никогда не вспоминал о детстве, когда проводил ритуалы в другом месте? Он знал, что никто не колдовал здесь, кроме него. Его руны тревожили живую магию, его жесты сплетали её в единую вязь — с того момента, как он был здесь в последний раз, никто не смел занимать его места. Теперь магия Блэков ластилась к нему. Тянулась, щекотала кожу. Она с радостью обволокла руны, которые Гарри выкладывал слегка дрожащей рукой, и завихрилась у потолка, ожидая призыва. Будет ли когда-нибудь к нему ластиться магия Малфоев, как сейчас ластится магия Блэков? Неизвестно. Он должен был стать Нарциссой Малфой, чтобы проверить. Всё. Медлить дальше бессмысленно. Глубоко вздохнув, сильнейший маг-ритуалист Британии закинул в рот несколько перьев феникса и сделал первый шаг. Выдох. Поворот, прыжок, вдох. Прыжок, прыжок, прогиб, выдох. Падение, мостик, подскок и стойка на пальцах — камень холодит, юбка задирается и падает на голову, но руки привыкли, и движение безупречно. Вдох. Прыжок, прыжок, прыжок. Магия струится, окутывает, танцует. Он покоряется и растворяется в ней в ответ. Его никто не видит. Каждый шаг безупречен. Выдох. Карта поместья медленно выстраивалась перед его глазами. Гарри видел узкие коридоры, видел кладовые, гостиные, видел спальни, кабинеты и ванные. Некоторые были ему знакомы, часть же мерцала в другом оттенке и была хитрой системой скрытых сокровищниц и потайных ходов — возможно, они должны были быть сокрыты даже от глаз обитателей, но перед его ритуалом была бессильна любая палочковая магия. Впрочем, Гарри Поттера в теле Нарциссы Блэк интересовали вовсе не потайные комнаты. Где-то на третьем этаже призывно пульсировал крестраж. Только железная выдержка и опыт позволили ему сохранить самообладание и окончить ритуал безупречно. Он сделал последние шаги, медленно выдохнул, выходя из круга, и избавился от содержимого своего желудка, прежде чем позволил себе даже просто подумать о новом открытии. Крестраж! В поместье Блэков находился крестраж! А ведь они обсуждали, что Волан-де-Морт мог отдать кусочек своей души кому-то из Ближнего Круга! Он буквально доверил чашу и дневник двум своим людям в первой жизни Поттера! И едва ли во всей Британии найдëтся хоть один маг, который поставит под сомнение верность Блэков Тëмному Лорду. Орион Блэк — идеальный кандидат в хранители! Так, стоп. Возможно, это не тот крестраж. Это дом Благороднейшего и Древнейшего рода — здесь вполне может скрываться часть души какого-нибудь уважаемого Блэка. Он должен увидеть его, чтобы убедиться. Не долго думая, Поттер распахнул тяжëлые двери ритуального зала и бросился вверх по лестнице. Ритуал проведëн, угроз не обнаружено — его первое обязательство Непреложного Обета выполнено. В поместье царила глубокая ночь, и Гарри казалось, что дом вымер. Обитатели поместья тихо спали, даже не подозревая, что под ними в это время творилась древняя магия — они ничего не услышали и теперь, когда длинная долговязая фигура, неуловимая для всех отслеживающих заклинаний в мире, прошла на третий этаж и прикоснулась к двери. Конечно же, кабинет был заперт. Только вот для Гарри, который только что управлял родовой магией, закрытых комнат не существовало. Он до крови прокусил руку и быстро написал рунами свою просьбу. Он так не делал уже много лет, с того момента, как ему сделали палочку, так что немного переживал — но магия сразу же откликнулась. Красная жидкость вспыхнула и впиталась в древесину, замок задрожал, щëлкнул и медленно открылся. Не скрываясь, Поттер вошëл в тëмное помещение и прошëл дальше, осматриваясь и мысленно накладывая то, что увидел в ритуале, на реальность. Крестраж должен был лежать в верхнем ящике стола, окутанный защитными заклинаниями, как коконом. В этот раз укусом дело не ограничилось — пришлось сделать разрез и заливать кровью столешницу. Он никогда не смог бы провернуть такой трюк в другом доме, конечно же. Но здесь он годами оттачивал своë мастерство, взывал к магии и практически стал еë частью. И сейчас, повинуясь ему и крови чистокровной Блэк, ящик открылся. В полумраке комнаты, под тусклым лунным светом блестел неприметный чëрный блокнот, который когда-то чуть не убил Джинни Уизли. Интересно, значило ли это, что он должен был пройти через Ад, чтобы сейчас найти кусочек души Врага практически без усилий? Нет. Ни за что. Только не подвал. Гарри сделал несколько протяжных вздохов и сжал кулаки, чтобы унять трясущиеся руки. Медленно он поднял кисть и захлопнул ящик, уничтожая всё улики. Его разум уже производил сложные арифмантические рассчëты и выводил длинные строчки рун. Он знал только одно — нужно было забрать дневник и отдать его Люциусу в следующую встречу. Он сказал, что придëт на следующей неделе. Сердце Гарри сжималось от ужаса при мысли, что это могло быть просто речевым оборотом, понять который он не мог при всëм желании. Он вернулся к себе и сразу принялся за работу, проигнорировав усталость, откат и лëгкую кровопотерю. Было очевидно, что наиболее простым и быстрым решением было создание обманки — идеальной копии, которая обманет защитные заклинания и глаза лорда Блэка. Такой же, какую в своë время подбросил Регулус Блэк. У него не было времени, не было сил и не было никого, кто мог бы помочь с решением. Под рукой были только книги — его старые детские друзья, единственная компания и спасение от безумия. Тонкий свиток «Родовая Индульгенция на некромантию», энциклопедия «Большие ингредиенты для зелий» в приятной кожаной обложке и огромный мемуар «Vita et mors Ebenguza Sapientes», весь оббитый драгоценными камнями, как гнездо сороки-воровки. Почти такие же важные, как мистер Пони, насквозь пропитанные его детской, стихийной магией и содержащие в себе те немногие светлые воспоминания, которые у него были о своëм детстве. Гарри Поттер в теле Нарциссы Блэк переплавил их в руническом круге за один раз, превращая в идеальную копию личного дневника Тома Марволо Реддла. Он потратил два дня, чтобы результат был идеальным, день на ритуал, который позволит поменять оригинал и фальшивку местами, и ночь, чтобы выполнить задуманное. Будь рядом Белла, она бы накричала на него за то, что он опять забыл об осторожности. Она бы кричала, что нельзя брать крестражи голыми руками, а потом позвала бы Сева, чтобы он сварил какое-нибудь очищающее зелье. Но Беллы здесь не было. Впервые Гарри разрывался между отчаянным желанием, чтобы хоть кто-то оказался рядом, и иррациональным страхом, что сестру закроют вместе с ним. Как только дневник оказался в его руках, он попытался оказать влияние на его сознание. Поттер беззвучно рассмеялся, прежде чем связать его и спрятать в корсет — это было единственное место, где он мог хранить его до прихода Люциуса. За время пребывания в особняке внешний мир для Поттера сузился до одной фигуры. Он боялся, что Беллу опять будут мучить, и радовался, что она не показывалась. Некоторое время он думал, что сюда может приехать Северус, если примет приглашение Рега — но тут были тëтя и Орион Блэк, с которыми Снейп никогда не смог бы справиться. Но Малфой… Люциус был единственным, кто мог противостоять целому миру. Только он мог выкупить его и навсегда забрать из подвала. Сейчас, когда он несколько месяцев жил на свободе, а потом вернулся, это ощущалось особенно остро. Гарри тряхнул головой, усилием воли запрещая себе поддаваться истерике, и тихо вышел из кабинета лорда Блэка. В районе его живота, где до прихода Люциуса будет храниться дневник, ритмично пульсировало и растекалось по всему телу неприятное тепло. Ещё немного, и он выполнит поставленное условие. Отдать дневник Люциусу. Найти чашу.