В час, когда цветут нарциссы

Гарри сидел на удобной, мягкой постели, и ждал, пока кто-нибудь появится по ту сторону сквозного зеркала. Здесь были большие, светлые окна, из которых открывался вид на сад, и куча комодов и шкафов, совсем как в его комнатах у Люциуса. Когда он только поднялся сюда, на стенах были развешаны картины — он выставил их за дверь сразу же, как было объявлено, что это его комната. Когда его спросили, зачем он это делает, он ответил, что магия картин слишком шумная, и не услышал ни одного возражения. Его переселили сюда несколько часов назад, после прихода Люциуса. На нëм всë ещë было заколдованное платье его матери, и прямо сейчас эта женщина, чьë имя ускользало из памяти, рылась в старых вещах Меды в поисках чего-то, что она могла носить первое время. Когда Люциус ушëл, Блэки не стали разговаривать с ним. Он был погружëн в мысли о том, что сказал Малфой, и неосознанно поднял голову, сталкиваясь взглядом с Орионом Блэком. Они смотрели глаза в глаза гораздо дольше, чем с кем-либо — но лорд всë равно отвёл взгляд первым. — Засуньте еë в свободную комнату. Найдите что-то приличное. Вальпурга, выдели что-нибудь из украшений. Молодой павлин протащит свой трофей по всему высшему обществу, и мы должны показать миру величие нашего рода. — Разве это не опасно? Мы только вернули себе ритуалиста! Если еë сейчас выкрадут, то… Стоило тëте Вальпурге заговорить, как Гарри развернулся к ней. Один взгляд на неë вызывал дрожь, а находиться рядом было невыносимо, но он заставлял себя оставаться на месте. Она ведь действительно не была похожа на тëтю Вальпургу из его кошмаров — что-то в еë жестах, движениях, даже общей напряжëнности мышц было не так. Люциус сказал, что тëтя боится его до смерти — и он смотрел, отчаянно пытаясь сопоставить еë странное поведение с озвученной причиной. Лорд Блэк оскалился, становясь похожим на собаку: — Смешно сказать, но похищение это последнее, чего нам стоит бояться. Малфой потащит еë на самые верха. Сомневаюсь, что кто-то сможет увести нашего ритуалиста под носом у всего Визенгамота. Есть вещи гораздо важнее. Нарцисса, я запрещаю тебе проводить какие-либо ритуалы и расчëты для Малфоя. Гарри вздрогнул. Вокруг его шеи затягивалась петля приказа, которую он не сможет распутать, и которая может всё испортить. Поттер отчаянно попытался вырваться: — Нельзя выполнять заказы, оговоренные Люциусом Малфоем? Орион кивнул. — Именно так. Отлично. Всë-таки в репутации сумасшедшей было достаточно плюсов. — Да, тëтя. Лорд Блэк со всей силой ударил кулаком по столу. — Дядя! Или лорд Блэк. — Да, тëтя. Орион скрипнул зубами, но на его руке сразу же повис Регулус Блэк. — Пап, она не специально! Нарцисса всех называет тëтей. Она так говорила преподавателям, Снейпу и даже мне. А потом Регулус утащил его в эту комнату, и с тех пор Поттер сидел здесь. Сначала вместе с Регом, который был в таком возбуждении от событий прошедшего дня, что не мог остановиться. Он пересказывал приход Люциуса снова и снова, задавал вопросы, на которые Гарри механически дублировал его же мысли, и непрерывно сыпал самыми разными предположениями. Младший сын Вальпурги сидел с ним до тех пор, пока тëтя не позвала его. Теперь Гарри остался один. — Цисси! Сквозное зеркало пошло рябью, и он с облегчением увидел родное лицо. — Белла. — Мерлин, Цисси! Я так волновалась за тебя… Сестра говорила и говорила, перемежая свой рассказ вопросами о его самочувствии. Гарри считал это несущественным: — Белла. Не уходи к Лорду. Сестра замерла, а потом вдруг разрыдалась. — Прости. Я думала, что продумала всë идеально! Я была уверена, так уверена… Белла явно чувствовала себя виноватой, но Гарри не злился. Что бы ни случилось, он не смог бы злиться на неë. — План сработал? — Да. Но Цисс… — Хорошо. Ты молодец. Белла взвыла, и в зеркале сразу возник Смит. Некоторое время на той стороне шла возня, а потом медальном завладел Снейп. Как и все обитатели поместья, он выглядел уставшим и мрачным, а ещë — полным решимости. — Нарцисса. Люциус обрисовал мне ситуацию, и у меня есть несколько идей, которые могут сработать. Сосредоточься на мне, ясно? Это будет совершенно особенная «формула человеческой души». Они обсуждали планы до глубокой ночи, до тех пор, пока жесты Нарциссы не показались Северусу «приемлемыми». Он до сих пор не верил, если честно. Что тëтя может «бояться его до смерти». Это он боялся еë — один взгляд лишал его воли, слова ввинчивались в голову, а голос наждачкой сдирал попытки притвориться нормальным человеком. Разве может всемогущая Вальпурга Блэк испытывать то же самое? Но Люциус был уверен, что так и есть, и вряд ли хоть кто-то в целом мире был более искусен в чтении человеческих душ, чем он. И Гарри Поттер в теле Нарциссы будет следовать его плану. Ну, или хотя бы попытается. В следующий раз он увидел Блэков, когда спустился на завтрак. За ним забежал радостный Рег, от чистого сердца предложивший помощь с подготовкой, но Поттер за время жизни у Малфоя отточил «приведение себя в порядок» до автоматизма. Северус учил его азам, Люциус дал зазубрить базовые сочетания и алгоритмы, и до возвращения к Блэкам у него даже получалось. Сейчас привычный мир рушился, но его память всë ещë была совершенной, и он мог следовать своим алгоритмам. Он вышел в трапезную, и в комнате моментально повисло молчание. Лорда Блэка не было, как и мужчины, называвшим себя его отцом. Две женщины, Гарри и Регулус — достаточно для тестирования новой «формулы». Ни одна из Блэк не поднимала глаз на посетительницу. Они быстро скользнули по его лицу, а потом переключились на радостную болтовню Регулуса. Подросток болтал, изо всех сил пытаясь улучшить настроение Нарциссы, растопить напряжение и совершенно не понимая, что происходило на самом деле. Он любил своих родителей и смотрел на мир так, как смотрит любимый ребëнок богатой семьи. Должно быть, для него отношения Нарциссы с Вальпургой были лишь ссорой, которую можно исправить. По крайней мере, таково было видение Северуса, и поведение Рега вполне укладывалось в его предсказание. Гарри продолжал стоять на месте, игнорируя попытки Рега утащить его к столу, и леди Блэк всë-таки не выдержала. — Нарцисса! Всë внутри мага-ритуалиста сжалось от ужаса, а мир потерял краски. Из последних сил он сжал руки в кулаки, пытаясь замедлить дрожь. Но Сев предвидел и это — теперь, повинуясь новым алгоритмам, Гарри заставил себя повернуться к тëте, посмотреть в еë глаза и сделать три шага к ней, сокращая расстояние между ними до критического. Хуже, чем при ритуале, когда воздуха уже нет, а конечности сломаны, но ты не имеешь права остановиться. Болезненнее, чем необработанные магические ингредиенты, прожигающие желудок и гортань. Страшнее, чем выйти на смерть к Волан-де-Морту в далёком прошлом, ставшим несуществующим будущим. Гарри всë равно делает это. — Тëтя. Контроля не хватает даже на формальное согласие. Он почти не видит, что происходит вокруг. Но тех огрызков реальности, которые он улавливает, хватает для того, чтобы увидеть, как тëтя вздрагивает и слегка вжимается в стул. Еë голос гораздо тише и глуше обычного, когда она недовольно отвечает: — Садись уже. Гарри садится. Он занимает место по правую руку от леди Блэк, и никто за столом не говорит ни слова по этому поводу. Сев был прав? Сев был прав! Но всё равно страшно. Регулус завëл какой-то радостный застольный разговор, в который вскоре втянулись остальные, и через некоторое время Поттер смог взять себя в руки для нескольких коротких комментариев. Как правило, после его слов остальные Блэки замирали, и их первые реплики наполнялись тем, что он считывал, как «неловкость». Его не вовлекали в разговор до момента, пока на столе не остался лишь чай. — Когда, говоришь, за тобой зайдëт мистер Малфой? Тëтя говорила резко и властно, но она не смотрела на него. Гарри тут же повернулся, но она так и не подняла голову в ответ. — Утром. Уйду на весь день. Леди Вальпурга раздражëнно вздохнула. — Этот Малфой… Ты должна сохранять осторожность. Он хитёр, как тысяча фей, и верен только своим. Помни, Нарцисса — даже если он делает что-то для тебя, на самом деле он враг нашей семьи. Мир Гарри Поттера снова сузился до его чашки, но формула Снейпа гнала его вперëд. Он должен был следовать его указаниям. И в ответ на эти слова он должен был… — Я часть семьи? За столом повисла мëртвая тишина. Тëтя наконец-то подняла голову, но Гарри просто не мог анализировать выражение еë лица — он тратил все силы на то, чтобы не начать перечислять расценки. Вальпурга продолжала смотреть, и с каждой секундой удерживать контроль было сложнее. Но он победил — она швырнула чашку до того, как он окончательно перестал находиться в реальности. — Да что ты несëшь?! Всë, что ты сейчас имеешь, всë, что делает тебя ценной, тебе дала семья! Думаешь, что я была несправедлива к тебе? Слишком жестока? Строга? Да кем бы ты была без ритуалистики?! Боль отзывается в теле — в старых, бесследно заживших следах на спине, в глазах, которые выжигались от «Письма по коже», в животе, подвергнутом многочисленным изменениям. Хочется свернуться в клубок, исчезнуть, замереть, пока это не кончится. Но тëтя задала вопрос, и он должен ответить. — Нормальной. Человеком. Голова дëргается, но Гарри гасит этот импульс. Зубы стиснуты, сожми сильнее — пойдут крошкой. У тëти был ещë один вопрос. Поднять руку, сжатую в кулак. Постучать по своему виску — по выбеленным волосам, рядом с серыми, совсем не Блэковскими глазами. — Неудачный ритуал. Было семь, знала правила. Умоляла остановиться. Говорила, что не справлюсь. Не справилась. Моя вина? Справедливость? Он может путаться в датах, забывать имена и лица — но во всëм, что касалось ритуалов, его память совершенна. Он помнит всё. В его словах нет обвинений — лишь факты, бесстрастно запечталëнные безвольным инструментом. И того, что хранится в его голове, достаточно. Тëтя молчит. Смотрит странно, сжимает чайную ложку до белых следов и тонкой струйки крови, текущей на блюдце. — Не мой урок. Не моя ошибка. Моя расплата. Боль. Бесконечно. Мир сузился до точки. Последнее усилие. Опустить руку на грудь, ударить по кости. — Живая, тëтя. Я живая. Хлопок сбоку. Маленькое существо появляется и склоняется в поклоне. — Мастер Малфой придти за невестой, хозяйка. Ожидать в холле. Злиться. Говорить, что войти сам. Он не понимает слов. Слышит речь, но смысл ускользает. Всë, что он может — смотреть на леди Вальпургу и ждать еë решения. Она что-то делает, но он не может отследить изменения. — Во имя Мерлина… Ладно. Друэлла, проводи Нарциссу к гостю. Попробуй воззвать к остаткам его совести и объяснить, что еë появление на публике ударит не только по Блэкам, но и по нему самому. Его тянут за руку, тëтя исчезает из поля зрения, и это становится последней каплей. Он не слышит, не видит и не понимает, что происходит — лишь покорно следует чужим указаниям и молчит, чтобы не начать перечислять ритуалы и расценки. Он смутно слышит речь, когда его передают из рук в руки, и снова идëт по бесконечным коридорам, бессильно ожидая, что в конце пути его ждëт подвал. Но он видит небо, и дышать становится чуть легче. — Потерпи ещё немного, ладно? Я аппарирую нас домой. Новое место отзывается безопасностью и теплотой. Он видит Беллу и Северуса и падает в их объятия, пытаясь насытиться этой передышкой перед возвращением. — Цисси? Цисси! — Ей нельзя возвращаться! Я согласился с твоим планом, Люциус, и даже написал ей алгоритм. Но еë состояние… Гарри слышит знакомое имя и вдруг понимает, что это Люциус Малфой, а не тëтя, крепко держит его за руку. — Она имущество, идиоты! Движимое имущество семьи Блэк! Мы не можем просто взять и забрать еë оттуда! Ни один суд не встанет на нашу сторону, потому что по закону они в своëм праве. А теперь приведите еë в порядок и сделайте так, чтобы она хоть немного смахивала на человека. Потому что она действительно навсегда вернëтся в подвал, если мы сегодня не явимся к назначенному времени. Потом его переодевали, наносили макияж и объясняли, что делать. «Стой, рядом с Малфоем. Улыбайся на одну двадцатую. На вопросы о мероприятии ответ «чудесно». На все вопросы об исчезновении ответ интонированный «Ох». На все вопросы о Белле ответ интонированный «Ах». После ответа смотри на Малфоя.» Базовые алгоритмы. Простые действия. За день, проведëнный в высшем обществе, Гарри повторял эти простые, однообразные фразы много раз, позволяя Люциусу отвечать за них обоих. Ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к горизонту, Поттер пришëл в себя достаточно, чтобы мыслить связно, и обнаружил себя в огромном зале, в центре которого переливался магический фонтан. Они явно были у кого-то в гостях, и Малфой отлично вписывался в это общество, умело балансируя между захватом всеобщего внимания и ролью внимательного слушателя. После того, как Гарри выдавал один из заготовленных ответов, он моментально забирал инициативу и незаметно переводил внимание собеседника на нужную ему тему. Он безупречно изображал беззаботного, доброго, немного хвастливого юношу, но Поттер отчëтливо видел напряжение, моментально рождающиеся стратегии и полный контроль пространства вокруг себя. Люциус был на работе и выкладывался на полную, воплощая всë то, о чëм он рассказывал за время их соседства. Гарри сжал руку, лежащую на чужом предплечье, и Люциус тут же бросил на него быстрый взгляд. Видимо, возвращение к более привычному состоянию отобразилось на лице Нарциссы Блэк, потому что Малфой едва заметно расслабился и потихоньку начал двигаться в сторону. — Нарцисса? Гарри осторожно кивнул в ответ. — Отлично. Придерживайся плана Северуса. Поговорим потом. Только и оставалось, что кивнуть снова. Но, по крайней мере, теперь Гарри мог рассматривать гостей, следить за разговором и изучать магию, которой было пропитано помещение. А Малфой всë говорил, говорил, говорил… Они разошлись глубокой ночью, и только тогда Люциус обратился напрямую к спутнице: — Ты запомнила хоть что-то из этого вечера? Имена? Лица? Гарри ответил правду: — Самый конец. Нет. Нет. Малфой тяжело вздохнул. — Что ж, я подскажу при случае. Завтра должно быть полегче — мы идём слушать концерт живой музыки в Блуждающем Квартале Парижа. Заберу тебя пораньше, так что можем заглянуть к танцующим фонтанам. Помнишь их? Наше второе свидание. Гарри, конечно же, помнил, но всё равно замер на несколько мгновений, удивлëнный этим определением. В его голове их поездка в Париж навсегда осталась «идеальным днём», который купил ему свободу. — Фонтан-щенок? Фонтан-котëнок? Впервые с момента, как Поттер смог снова интерпретировать внешние сигналы, на лице Люциуса возникла искренняя улыбка. — Да. Именно они. Платье я тебе уже купил. Будущий лорд улыбнулся ещë раз, а потом резко помрачнел и развернул Гарри к себе. — Нарцисса, мы должны вернуться. Должны, понимаешь? Ты должна вернуться туда, чтобы завтра я смог забрать тебя на день, а позже навсегда. Ты понимаешь это? Гарри понимал. Умом, логикой, верой в Люциуса — но стоило им оказаться у ворот особняка Блэков, как он почувствовал, что его ноги деревенеют и отказываются подчиняться. Он пытался заставить себя двигаться, но тело всё равно замедлилось, а рука, всë ещë лежащая на предплечье Люциуса, сжалась до чужого вскрика. — Эй! Люциус безуспешно рванулся в сторону, а потом попытался разжать нечеловечески сильную хватку. — Нарцисса! Стой! Да стой же… Всë, мы стоим здесь. Не приближаемся. Всë нормально, слышишь? Просто отпусти меня. Малфою пришлось повторить последние фразы несколько раз, прежде чем Гарри услышал и вернул контроль. Люциус сразу же отошëл, а потом замер, как замирал, когда в его голове формировался новый план. Наконец, он пришëл в движение — совсем не изящно плюнул, выругался и двинулся в сторону особняка. — Стой здесь. Ни шагу в сторону. И Гарри послушался. Это было всë, что он мог сделать — стоять рядом с особняком Блэков и смотреть вслед чужой спине.Он понимал, что сделать шаг придëтся — но Люциус приказал стоять, и это было лучшим событием за весь день. Вскоре он вернулся — рядом, практически срываясь на бег, шла женщина, которая называла себя его матерью. — Нарцисса! Гарри напрягся, мечтая и не смея избежать грядущего прикосновения. Люциус успел первым. — Двадцать широких шагов назад. Спиной к особняку. Этот приказ Гарри исполнил моментально. — Цисси, доченька! Это вы дали ей это платье, мистер Малфой? Простите, девочки ещë не оправились после инцидента, и мы были слишком заняты их состоянием, так что не успели подготовить платья. Пойдëм скорее, Цисси. Идëм домой. Гарри замер, отчаянно пытаясь что-нибудь придумать. — В ваш дом? Женщина вздрогнула, а потом отчаянно схватила его за руки. — В наш дом, милая. Это наш дом. Но она потянула в сторону главного особняка Блэков, и Гарри не сдвинулся с места. Люциус, всë ещë сжимающий травмированную руку, высокомерно уточнил: — Не хочу лезть не в своë дело, но у главной ветки Блэков какой-то конфликт с побочными? Каждый раз, когда мы пересекались с Беллатрикс, она клялась, что ноги еë не будет там, где живëт леди Блэк. Если я правильно помню, мисс даже не приезжали сюда на школьные каникулы. Я радовался, что девушки вернулись, но сейчас, глядя на мисс Нарциссу… Женщина тут же разъярённо развернулась, становясь ужасно похожей на Беллу. — Вы переходите все границы, мистер Малфой! Пусть вы и заключили помолвку с моей дочерью, не смейте думать, что можете оскорблять нашу семью! Люциус тут же отыграл идеально вежливый поклон. — Ни в коем случае. Приношу свои извинения, миссис Блэк. Это было лишь моë любопытство, и мне безумно жаль, что оно прозвучало бестактно. Доброй ночи, мисс Блэк. Я зайду за вами завтра утром. И исчез, не дожидаясь ответа. Сердце Гарри замерло. — Этот самовлюблённый… Женщина немного пошипела вслед, а потом снова повернулась к Поттеру. Вдруг, еë лицо озарилось идеей: — Цисси! Скажи, а не хочешь ли ты вернуться к нам? В свою комнату, помнишь? Да, пойдëм скорее. Нам не стоит стеснять леди Блэк больше необходимого. Гарри раздражëнно вздохнул. Именно это он и спрашивал — эта женщина просто совершенно не умела слушать. Впрочем, неважно. Важно лишь то, что ему не нужно возвращаться в подвал.