В час, когда цветут нарциссы

Лондон пылал. Языки пламени освещали исторические здания и вздымались к небу, а летящие в разные стороны искры то и дело попадали в окна и взрывались, создавая новые очаги возгорания. Биг-Бен, как и дворец, пока что были целы, но рядом с ними разверзлась огромная воронка, вспоровшая асфальт. Еë содержимое было скрыто от посторонних глаз в чëрно-фиолетовой дымке с лиловыми искорками. «Руническая защита Скрамера, модификация. Был популярен шесть веков назад. Столичный особняк старой семьи? Деформирована. Атака изнутри, не выдержал слой на потолке. Проседание почвы? Незначимо. Вариация магического огня, с акцентом на силе взрыва в противовес поражающей мощности» — мысли Гарри будто текли в отрыве от него самого, в каком-то спокойном месте, где не происходило ничего страшного. Его тело уже сделало несколько длинных разрезов вдоль запястий, и кровавые шипы окружали их с Малфоем, готовясь вонзиться в цель. — В сторону! Малфой попытался оттащить невесту с линии огня, но Гарри выставил вперëд руку, и импульс иссяк. Ладонь обожгло, а тело пульсировало от боли, но магическая татуировка полностью справлялась со своим функционалом. Поттер не знал, как сейчас выглядит «Деметра», но чувствовал еë нити на лице, спине, груди, руках и ногах. — Укажи направление. Озвучь план действий. Люциус быстро огляделся. Вокруг царили хаос и паника — кто-то пытался аппарировать подальше, кто-то тщетно тушил пожар, а несколько магов в чëрных мантиях сражались друг с другом и с волшебниками в повседневной одежде. Будущему Министру Магии потребовалось несколько секунд, чтобы оценить происходящее и найти решение: — Идëм дальше, к площади. Можешь установить какой-нибудь щит? И сделать что-то с этой земляной дырой? Гарри кивнул: — Могу. Быстро. С провалом дольше. Деформированный щит. Древний особняк. — Значит, Лестрейнджи. Ясно. Тогда сделай нам какую-нибудь защиту. Прямо сейчас. Экспекто Патронум! Серебряная птица вылетела из его палочки и пролетела над паникующими. Вопреки предположениям Беллы, это был не павлин. — Следуйте за орланом! Он отведëт вас в безопасное место! Голос Люциуса разносился над хаосом, и люди послушались. Не глядя, Малфой ткнул пальцем в сторону свободного пространства и закричал: — Тут! Щит! Что угодно! Нужные руны всплывали в голове, словно его сознание продолжало пребывать в другой реальности, в отрыве от бегущего тела. Кровь всë ещë стекала по его рукам — достаточно для создания опорных точек, остальное сделает «Деметра». Несколько быстрых, размашистых жестов, потом в центр, и начали. Вдох, поворот, выдох, поворот, вдох, поворот. На колени, руки вверх, ладони к небу. Выдох, поворот, вдох, поворот, выдох, поворот. Встать, фуэте. Вдох, поворот, выдох, поворот, вдох… К тому моменту, как патронус привëл первых беженцев, защита уже была установлена. Она спокойно пропускала через себя идущих людей, но тормозила любые направленные заклинания и быстро движущиеся объекты. При самом лучшем раскладе, такой «пузырь» мог продержаться десятилетия, но взрывы должны были уничтожить его через несколько часов. Поттер кивнул Малфою и покинул безопасную зону — следить за целостностью купола и держать оборону при необходимости. Малфой был его единственным шансом покинуть род Блэк, а также исполнить последнее обещание из прошлой жизни, и он ставил безопасность молодого мага выше всего остального. Краем глаза он видел, как Люциус трансфигурирует какой-то обломок в небольшой куб и встаëт на него, но довольно скоро он исчез из виду. Остался только голос, усиленный магией, и летающий патронус. — Сохраняйте спокойствие! Держитесь вместе! Присматривайте за детьми! Это не ваша война — мирные волшебники и волшебницы не должны быть втянуты в подобные вещи! А теперь разбейтесь на группы из пострадавших и уцелевших, чтобы мы могли оказать помощь нуждающимся, и готовьтесь к эвакуации. Помните, мы делаем всë возможное, чтобы наладить ситуацию. Я пока не знаю, что именно произошло, но приложу все усилия, чтобы правда была обнаружена. Я отказываюсь верить, что такой человек, как потомок самого Слизерина, может быть причастен к этому ужасу. Гарри моргнул, на мгновение отвлекаясь от своей задачи. Белла ничего не говорила про Волан-де-Морта, и никто не знал, что случилось и стоит ли за хаосом Волан-де-Морт. Но Люциус громогласно отрицает его причастность, как будто это кем-то установленный факт. Ложь-без-обмана? То самое «обвинение Лорда в терроризме»? Непонятно. Надо будет попросить Малфоя объяснить, что именно он сделал. Но это уже потом. Поттер, находящийся в гуще событий, всë ещë не понимал, что произошло и продолжало происходить. Опыт старой жизни говорил, что в чëрных балахонах были Пожиратели Смерти — тогда те, кто сражались с ними, должны были быть Орденом Феникса. «Больше некому», — шептали воспоминания из его ментального чулана под лестницей, — «никто, кроме Дамблдора, не вышел против Него». Несколько раз он думал, что в магической войне должен был участвовать кто-то кроме тайного общества, но аврор Поттер никогда не интересовался новейшей историей — слишком много там было написано о нëм самом. Если других вводных нет, он будет считать волшебников в обычной одежде Орденом Феникса — обе стороны конфликта в данный момент являются источником угрозы. Точное название незначимо. Он внимательно следил за битвой и думал, может ли позвать Беллу по сквозному зеркалу. Сестра знала, что произошло, и предупредила их. Она здесь? Сражается? Попала в неприятности? Патронус Малфоя продолжал летать над хаосом, но в гуще искр, магии и огня практически не осталось никого, кроме сражающихся. Поняв это, белая полупрозрачная птица зависла рядом с Поттером: — Возвращайся. Если кто-то встретится по дороге, помоги ему, но постарайся оказаться около меня как можно скорее. Надо убираться отсюда. Гарри кивнул и сменил направление движения. Тело, отделëнное от сознания, умудрилось дойти почти до провала, так что возвращение действительно потребует некоторого времени. Он не пытался прятаться, и в этот раз его тонкая фигура не терялась среди паникующей толпы. Стоило ему выйти на открытое пространство, как в него полетели несколько заклинаний. Выставить щит Поттер даже не пытался — он рванул вниз, потом вбок, вверх и снова вниз, уходя из зоны действия вражеской магии. Он был магом-ритуалистом — его изменëнное и тренированное тело могло резко и быстро реагировать на команды сознания, и уклониться от каждого из пущенных заклинаний не составило труда. Новых не последовало — в сторону атакующих полетели кровавые шипы. Когда Гарри использовал их, чтобы отогнать слизеринцев от Северуса, он практически не причинил никому вреда. Сейчас сгустки его крови вошли в чужую плоть и пробили её насквозь — У человека в чёрном балахоне была пробита рука, маг в обычной мантии получил три сквозных ранения в ногу, а ещё один шип выдрал кусок его живота. Вопли боли утонули в шуме, член Ордена Феникса отшатнулся и аппарировал. Гарри согнал ещё крови, чувствуя, что его начинает шатать — даже возможности модифицированного тела не безграничны, и ему стоило перевязать руки, если он не собирается потерять сознание. Пока что он не мог этого сделать — фигура в балахоне обернулась к нему, а потом вытащила из-под обломков ещё двоих и направилась в его сторону. — Стой! Голос был смутно знакомым и до боли напоминал Вальпургу Блэк — только это остановило Гарри от повторной атаки. Кричала женщина — она была в грязном, порванном вечернем платье, её волосы спутались, а часть лица закрывала голова маленького ребёнка, но даже так он видел характерные черты. Перед ним будто стояла Белла — только более мягкая и утончённая. — Меда? Да, это должна была быть его средняя сестра. Люциус что-то сказал про Лестрейнджей, а Андромеда Блэк заменила собой Беллу, и давно стала Андромедой Лестрейндж. Его вопрос стал катализатором, как зелье Сева — три человека подошли ближе, и Поттер вдруг понял, что пробил руку Рудольфусу Лейстренджу, тому самому, браку с которым Белла предпочла бы смерть. Ребёнком, видимо, было их дитя — Гарри мог опознать только то, что он уже вышел из младенческого возраста, но пол и более точные характеристики не поддавались доступному ему анализу. Он знал, что Меда знала. О том, что он сделал, о Теде Тонксе и о том, что он сделал это специально, чтобы обменять одну старшую сестру на другую. И он знал, предполагал и чувствовал, что эта сестра искренне его ненавидела. Но здесь и сейчас, когда центр Лондона погрузился в хаос, Андромеда Лестрейндж подошла вплотную к Нарциссе Блэк и умоляюще вскрикнула: — Выведи нас отсюда! Гарри послушался. Это ведь было тем, что хотел от него Люциус, верно? Вернуться к нему и захватить кого-нибудь по пути. Кровь не останавливалась, и Поттер на ходу начал перевязывать запястья кусками собственного вечернего платья, в котором он танцевал во Франции меньше часа назад. Он даже протянул лоскут Рудольфусу, чтобы он мог прикрыть чем-нибудь открытую рану. Пожиратель Смерти вздрогнул, но ткань забрал. — Мощное колдовство. Я сожалею, что заклинание срикошетило в твою сторону, но… — Незначимо. Я Нарцисса Блэк, дочь благороднейшего и древнейшего рода Блэк, сильнейший маг-ритуалист магической Британии. Я могу постоять за себя. Сюда. Какое счастье, что они сегодня были на приёме — у Гарри была возможность потренироваться и освежить навыки составления длинных предложений. Хотя, конечно, его речь всё равно была достаточно специфичной, и не так давно он поймал себя на мысли, что не хочет исправлять её до «полностью нормальной», Эти короткие, рубленные фразы будто напоминали ему, кто он на самом деле — о том, через что пришлось пройти, и какую цену пришлось заплатить за шанс прожить жизнь ещё раз. Защитный купол всё ещё держался. Большая часть магов уже аппарировала, и с Люциусом осталось всего несколько человек — кажется, они искали родных, и Малфой хорошо поставленным голосом снова и снова повторял, что «они со всем разберутся», «всех найдут» и «всё будет хорошо». Он постоянно оглядывался и, увидев Гарри со спутниками, сразу же направился в их сторону. — Нарцисса? Он произнёс имя с вопросительной интонацией, и Поттер сразу понял, что от него требуется. — Некритично. Бой продолжается. Будь здесь Белла или Сев, они бы обязательно накричали на него и бросились колдовать над запястьями, скрытыми под багряными, уже пропитавшимися насквозь и набухшими от крови повязками. Люциус Малфой только кивнул и скорректировал траекторию своего движения. — Руди! Слава Мерлину! Мы боялись, что вы не выберетесь. Вы же были прямо в центре, да? Гарри моргнул. Люциус знал с самого начала? Планировал? Предполагал? Нет, конечно нет — лишь был готов воспользоваться любой подвернувшейся возможностью и грамотно использовал те крупицы информации, которые у него были. Мастерство и коварство тысячи фей — у Рудольфуса Лестрейнджа не было шанса. — Я да. Андромеда укладывала ребëнка. Никто и подумать не мог… Яксли не сказал ничего такого, но Лорд вдруг обвинил его в предательстве и попытался покарать на месте. Тот защищался, заклинание попало в наш камин, а потом… Нет, поверить не могу. Лорд жил у нас почти месяц, собирал весь Ближний Круг, и никто никогда… Люциус ободряюще похлопал аристократа по здоровому плечу, как будто они были хорошими друзьями. — Разберёмся. Я тоже не верю, что Лорд сошёл с ума от своих экспериментов с Древней Магией. Сейчас главное —вытащить вас и малыша. Вам есть, где укрыться? Наверное, правильнее всего отправить жену с ребёнком к леди Лестрейндж, в родовых особняках лучшая защита. А сам в Мунго. Давай! Дезориентированные Лестрейнджи не сопротивлялись. Стоило им исчезнуть, как Малфой обратил внимание на состояние рук своей невесты. — Нарцисса, во имя Мерлина! Но Гарри упорно потряс головой. — Некритично. Остальные, потом домой. Расскажешь. Паникующие маги были аппарированы в Мунго в рекордные сроки, и уже совсем скоро Малфой утащил Поттера в свой особняк, чтобы нормально обработать его руки. Они расположились в гостиной, и Гарри убедился, что Белла в порядке (она выглядела живой и здоровой, когда рявкнула, что ей некогда, через сквозное зеркало), прежде чем начать лечение. Он всё делал сам — Люциус сидел рядом, пил чай и собирался с мыслями. Молодой аристократ взял себя в руки в рекордные сроки и уже скоро мог спокойно, в своей слегка хвастливой манере рассказывать невесте, что именно он сделал. — Это работа с общественным мнением, дорогая. Мы появились в нужном месте в нужное время, и успели структурировать общую панику. Можешь ли ты поверить, что прибывшие авроры подчинялись моим указаниям наравне с толпой? Немыслимо. Сяду в кресло, разгоню их к Мордреду. Всё-таки Малфою нелегко далось произошедшее — его слегка потряхивало, а рука с чашкой мелко дрожала. Но он отлично понимал, что их план был построен именно на том, чтобы появляться при таких столкновениях, желательно первыми. — Мы отлично справились. К завтрашнему утру заголовки новостей будут переполнены статьями о сумасшествии Лорда, его нападении на благородную семью и моими колдографиями. Посмотрим, что скажут те, кто на самом деле сражался с Ближним Кругом, но им ни за что не откреститься от меня. Полагаю, их припишут к моим добровольцам и сторонникам, и никакое опровержение не поможет. Люциус довольно кивнул своим мыслям. Гарри как раз закончил бинтовать левую руку и перешёл к правой. — Следующий шаг зависит от того, что произойдёт раньше — либо твоя любимая сестра сообщит нам о следующем нападении, либо инферналы доплывут до подходящего населённого пункта. Пожалуй, я упомяну утёс, когда меня вызовут в Аврорат по поводу сегодняшнего инцидента. — А если не вызовут? Малфой задумался, а потом улыбнулся — той улыбкой, которую показывал только Нарциссе Блэк. — Тогда после массовых атак инферналов выйдет большое интервью, в котором я буду сокрушаться, что пытался предупредить власти, но у них было слишком много дел, чтобы встретиться со мной. Ну, и несколько интересных тезисов о служащих-магглорождённых, которые работают так, как заведено у простаков, и полностью игнорируют реалии волшебного мира. Гарри отвлёкся от своей руки. — Программа Лорда? — Она самая. После того, как он взорвал дом собственного сторонника, а я так яростно отрицал его безумие, что убедил всех в обратном, он в шатком положении. Его ментальное состояние не позволит придумать план отступления, мои слова будут обретать всё больше веса, и начнутся гонения на всех, кто высказывал хоть что-то в его поддержку. Если в этом хаосе появится чистокровный и благородный маг со схожими идеями, да ещё и выступающий против безумца… Думаю, что смогу перетянуть всех, кто не получил метку. Сейчас поддерживать меня куда безопаснее. Дальнейший разговор прервал домовик, который привёл с собой Сигнуса и Друэллу Блэков. — Цисси! Мерлин великий, твои руки! Как вы объясните это, мистер Малфой?! Тащить мою девочку в эпицентр… Она пострадала из-за вас! Женщина бесцельно суетилась, осматривая бинты, пропитанные кровью куски ткани, которые Гарри бросил прямо на столе, и истошно орала на Люциуса, как истинная Блэк. Сигнус же был бледен и мрачен: — Вы сказали, что ведёте её к Делакурам, мистер Малфой. Как только мы узнали новости, то поспешили туда, чтобы забрать дочь домой, как вдруг неожиданно выяснилось, что вы не стали пользоваться их щедрым предложением. Потрудитесь объясниться. Гарри вдруг почувствовал, как его пробирает смех. Он откинулся назад, уклоняясь от попытки Друэллы прижать его к себе, запрокинул голову и протяжно заухал — именно так он смеялся по-настоящему. Серьёзно? Нелепые вопли, демонстративные причитания, грозные брови? Это Волан-де-морт сошёл с ума, или весь мир? Люциус, конечно, понял. Он знал свою невесту, знал, как выглядит еë радость, смех и слёзы. Друэлла и Сигнус Блэк испуганно замерли, а потом попятились, когда их младшая дочь встала и вытянула вперёд перевязанные запястья. — Резала сама. Выполняла предназначение. Ставила защиту. Меньше повреждений, чем за любой день моего обучения. Не ела ядовитых ингредиентов, не тошнило, не рвало. Не делала стойку на разрезанных руках. Менее болезненно, чем любой ритуал в интересах благороднейшего и древнейшего дома Блэк. Что за злость? Злость, что за моё использование не будет денег? Злость, что не приказ леди Блэк? Опять захотелось смеяться, и Гарри поддался этому желанию. Он ухал всё громче и громче, а в перерывах повторял: «Злость? Злость? Что за злость?», и находил это очень забавным и приятным занятием. Конец веселью положил Люциус. Он спокойно встал со своего места, подошёл поближе и протянул ей волшебный мешочек с развязанным горлышком. — Хочешь сахарных перьев? Поттер моментально потерял интерес к новому развлечению и взял любимую сладость. Малфой хорошо придумал — в присутствии родни Гарри всегда было сложно притворяться «нормальным». Люциус довольно хмыкнул, а потом притянул невесту поближе и погладил её по голове. Друэлла с шумом втянула воздух и, кажется, всхлипнула. — Полагаю, сегодня провожать мисс Блэк не требуется. Я зайду за ней завтра, как обычно. Хорошего вечера. — Хорошего вечера, Люциус. Забери меня завтра. Гарри мягко ткнулся головой в плечо Малфоя, выражая свою привязанность и благодарность, взял ещё одно сахарное перо и вернул мешочек со сладостями. Нести его к Блэкам нельзя ни в коем случае — тётя будет ругаться и тут же его уничтожит. Даже если она не приходит к ним, в голове ритуалиста Вальпурга незримо присутствовала в каждом доме семьи Блэк, и еë фигура всë ещë пугала его до смерти. В гробовом молчании, не обращая никакого внимания на двоих Блэков, Гарри Поттер в теле Нарциссы Блэк быстрым взглядом окинул гостиную и направился к выходу.