В час, когда цветут нарциссы

Вальпурга Блэк считала себя достойным человеком. Она получила отличное воспитание, вышла замуж за подходящего человека и делала всë, чтобы их род оставался одним из величайших в магической Британии. Возможно, иногда она была излишне жестока — но лишь так можно было преодолеть человеческие пороки, усмирить семейный темперамент и сохранить высокий статус Блэков. А теперь она сидела в трапезной своего брата, медленно потягивала теплый чай, в идеальных пропорциях разбавленный молоком, вглядывалась в лицо племянницы и пыталась понять, где именно была допущена ошибка. — Ты ждëшь извинений? Нарцисса подняла на неë совершенно пустые глаза, а потом слегка пожала плечами. — Нет, тëтя. Откуда взялись эти странные жесты? Нарцисса, какой она еë помнила, никогда не делала ничего обыденного и человечного. Взгляд Вальпурги ходил по узкому лицу племянницы, по еë плечам, по лифу дорогого и изящного платья, по серьгам и рукам, на которых не осталось ни малейших следов от постоянных повреждений. Она знала, что Люциус действительно всюду таскал её с собой, и юная мисс Блэк получила хорошую репутацию в высшем обществе. Люди считали еë изящным, внеземным созданием с таинственным взглядом и глубокими мыслями. По их словам, Нарцисса была невероятно воспитанной, аристократичной и прекрасно умела молчать. Те, кто хоть раз соприкасались с ритуалистикой, не верили, что мисс имеет к ней какое-то отношение. Слухи о том, какой она была в школе, моментально затихали без чьего-либо вмешательства. Но леди Блэк, глядя на племянницу, видела иное. Она помнила кучерявую и смешливую девочку, которая радовалась, что угодила тëте — в глазах Вальпурги новая внешность Нарциссы была старой травмой. В еë осиной талии она видела бесчисленные чары, наложенные на пищевод. В изящных конечностях прятались переломы, из тонких запястий вылилось столько крови, что хватит на несколько человек. Столько трудов было вложено. Столько сил, чтобы обучить, отточить, довести до совершенства. Нарцисса была отличной ученицей, которая невероятно быстро впитывала в себя знания и достигла таких высот, что даже сама Вальпурга не до конца понимала, на что способна сильнейшая ритуалистка. А теперь еë идеальное творение сидит напротив, смотрит в стену пустыми глазами, и внутри леди Блэк разгорается страшное предположение, что всë было напрасно. Возможно, она и в самом деле немного перегнула палку? Или была слишком мягка, отступив от канонов обучения? Проклятье. Даже если она ошиблась, просить прощения Вальпурга Блэк никогда не умела. — Я думаю, пришло время для магической татуировки. С ней твои возможности станут по-настоящему безграничны. Существовал ли в этом мире Блэк, способный отказаться от могущества? Конечно же нет. И её племянница не может быть исключением. Она должна быть благодарна семье за то, чего достигла, как сама Вальпурга была благодарна матери за жёсткие, порой жестокие уроки. Да, Нарцисса стала не совсем той, кем должна была — но она всё ещё Блэк, и это значит, что они смогут понять друг друга. Племянница замерла, не донеся до рта кусок тоста, а потом повернулась к ней всем телом. По её рукам и лицу побежали чёрные полосы из старшего и младшего футарка, складываясь в огромный рунический узор, и леди Блэк с содроганием подумала, что это невозможно. — Она есть. Руны засветились, а потом побежали назад, прятаться в неприметную точку где-то на теле. Вальпурга сглотнула. Она хотела осадить племянницу и выпытать, где она нашла мастера, но та выглядела… дружелюбно? И леди Блэк хотела попробовать наладить с ней отношения, пока Нарцисса в подходящем… Ментальном состоянии. — Даже так? Ясно. Но это не «танцовщица». Почему выбрала другую? Девушка по-птичьи склонила голову на плечо. Вальпурга поёжилась — она успела отвыкнуть, что Нарцисса забывала моргать. — «Деметра». Ни одно поисковое заклинание не сработает. Никто не найдёт. Никто не вернёт в подвал. О, Мерлин. Невозможно. Но так очевидно, что хочется орать. Это не Беллатрикс выкрала свою сумасшедшую младшую сестру из жалости. Нарцисса всё спланировала сама. Её покорная, вежливая, беспроблемная и тихая Нарцисса вынашивала план побега, пока хвостиком ходила за ней и смотрела ничего не выражающим взглядом. Возможно, она потратила на подготовку годы. Это она всё просчитала, сделав так, что вся мощь семьи Блэк не могла найти двух беглянок, а потом вернулась на своих условиях. Она ведь великолепно считала — Вальпурга сама научила её вычислять сложнейшие арифмантические формулы в уме. Возможно, именно на это она и рассчитывала с самого начала? Вальпурга прищурилась, пытаясь увидеть в племяннице подтверждение своих догадок. Её пустое, лишённое какой-либо осмысленности лицо не выражало ничего, как и все годы, проведённые в главном особняке. Что ж, хорошо. Заслуживает плетей, но она простит, потому что Блэки всегда ценят дерзость, ведущую к успеху. И даже поощрит, в знак одобрения. Вальпурга Блэк собиралась приподнести Нарциссе то, что в ней ценили родные — свою честность. — Я не враг тебе, Нарцисса, даже если ты считаешь иначе. Я, как и ты, делала всё на благо семьи. И я была на твоей стороне с самого начала. Как видишь, я вполне добра к тебе, и пока не взяла ни одного заказа, чтобы ты могла придти в себя. Я отпустила тебя жить к родителям, если ты этого хочешь. Можешь танцевать с Малфоем и блистать в обществе, сколько влезет. Теперь, когда твоё обучение окончено, в ограничениях нет нужды. Нарцисса молчала. Ничто в ней не выдавало, что речь была услышана — она всё также сидела в одной позе, с кусочком тоста, не донесённым до рта, и смотрела прямо в глаза Вальпурге. До этого ей льстила эта покорность, но сейчас она вызывала лишь мерзкую дрожь, которую леди Блэк похоронила в себе давным-давно. Она пыталась угадать, о чём думает племянница. Она поняла, что ей было сказано? Оценила щедрость жеста? Или прикидывает, как половчее воткнуть вилку в беззащитную шею? Шея тут же зачесалась, но леди Блэк заставила себя её не трогать. Как и в прошлый раз, она опустила взгляд первой. — Хозяйка. Мастер Малфой пришёл. Ждёт мисси Нарциссу снаружи. Племянница тут же встала, отбросила приборы и замерла, привычно ожидая команды от тёти. Почему-то Вальпурга больше не чувствовала в этом ни покорности, ни уважения. — Можешь идти. Вальпурга Блэк действительно считала себя достойным человеком, способным с честью вынести тяжёлые времена. После вчерашнего взрыва её муж был прикован к постели и не мог пошевелиться из-за жуткой боли в метке, её любимый Сириус заявил, что она ему больше не мать, безудержная Беллатрикс, так похожая на неё в молодости, поклялась, что ноги её не будет в их доме, Андромеда не отвечала на письма со дня своей свадьбы и не присылала приглашений, а Нарцисса вела себя так, словно в любой момент обратит всю свою мощь против семьи. В какой момент всё пошло не так? Где была допущена роковая ошибка? Почему всë так обернулось? Гарри Поттер в теле Нарциссы Блэк не подозревал, какие мысли бродили в голове его тёти. Он просто хотел как можно скорее покинуть дом, который стал проклятым с её появлением, и практически влетел в своего Малфоя. — Домой. Он не стал задавать лишних вопросов. Миг, и они уже оказались в его поместье — только там Люциус осторожно отодвинул мисс Блэк в сторону и бережно убрал прядь волос с еë лица. Гарри покорно вытерпел, но сразу же прижался назад и обнял жениха сильнее. — Тëтя пришла. К завтраку. Каждое еë слово набатом громыхало в его голове. Властный, но подрагивающий голос ввинтился в уши, а слова отравляли хуже драконьей крови. К счастью, она не отдала ни одного приказа, и он просто гнал прочь всë, что вытекло из еë рта. Люциус остался на месте, позволяя обнимать себя. Хотелось прижаться сильнее, раствориться и остаться здесь — но вечером ему всë равно придется возвращаться. — Женись на мне. Пожалуйста, женись… — Даже раньше, чем я планировал. Идëм в дом. В этот раз Люциус отстранил его настойчивее, и Поттер подчинился. — Мне надо уйти на весь день, чтобы дать обществу правильные ответы. Вернусь поздно. Никуда не выходи, если ситуация не станет критической. Договорились? Гарри кивнул и послушно отправился в поместье. Люциус аппарировал, не став заходить в ворота или дожидаться, пока его невеста скроется в доме. Так даже лучше — ритуалисту было без разницы, где находиться и что делать, до тех пор, пока от него не требовалось быть на территории Блэков. Он успел поспать, поесть, поспать и поесть ещë раз, когда в доме появился ещë один человек. И это был не Люциус. — Проклятье! Северус взлетел по лестнице и громко хлопнул дверью своих комнат. Изнутри раздался шум — возможно, он начал что-то разрушать. Что-то случилось? Что-то случилось. Гарри поспешил на звук. — А, это ты. Мрачный Снейп бросил быстрый взгляд на вторженку, а потом тяжело выдохнул и рухнул на кровать, словно из него вытащили все кости. Он лëг на спину, одной рукой закрыв глаза, а вторую вытянув вдоль тела, и выглядел тенью себя обычного. Гарри остался стоять посередине комнаты — даже для ритуалиста было очевидно, что его другу плохо, и он остро чувствовал свою беспомощность. Они молчали ужасно долго, пока Сев вдруг не прошептал: — Я поругался с Лили. Навсегда. И снова затих. Наверное, нужно было ответить. — Вероятность минимальна. Всегда находите общий язык. Допустимые разногласия. Сев быстро и поверхностно задышал, а потом помотал головой, так и не убрав руку от глаз. — Нет, ты не поняла. В этот раз мы поругались по-настоящему. Я… Наговорил ей. Всякого. Такого, чего не прощают. А она — тем более не простит. Друг всë ещë дышал быстро и часто, и Гарри отчаянно пытался что-нибудь придумать. Говорить он нормально не умел, как и поддерживать, ободрять и кучу других вещей высокой семантической сложности. Он никогда не сможет помочь по-нормальному — полностью отказавшись от этой идеи, он начал думать, что помогало ему самому. В итоге Гарри медленно приблизился к Снейпу, залез на его кровать, подполз и лëг так, что половина его тела оказалась на лучшем друге. Сев не реагировал — выждав ещë немного, Гарри свернулся калачиком и глубоко вздохнул. Он надеялся, что Снейпу тепло — потому что именно человеческое тепло было тем, что помогало ему в самый худший момент. Спустя время Сев всë-таки двинулся — его свободная рука приподнялась и прижала Гарри посильнее. — Она встречается с этим идиотом Джеймсом, представляешь? С этого лета. И она не сказала мне ни слова, ни в переписке, ни когда звала на наше место. Представляешь? На то самое место, где я… Где мы… Друг опять задышал слишком часто, и Гарри постарался прижаться поближе. — Люблю тебя, Северус. Люблю. К объятиям присоединилась вторая рука, и Снейп сжал ритуалиста со всей силы — также, как он сам сжимал мистера Пони в худшие времена. — Ты моя единственная семья, Цисс. Правда. У меня были только ты и Лили — я всегда думал, что так оно и будет, но теперь мы остались вдвоëм. Вместе против целого мира. Гарри прислушивался к чужому сердцебиению, будто неравномерные удары могли дать ответы на все вопросы. — Критично? — Да. Я… Мордред. Я признался ей. Вырядился, как идиот, купил заколку, еë любимые трубочки в сахарной пудре, встал на колено и предложил пожениться после школы. Я всегда думал, что она и так знает. Ну, что нравится мне. Она слишком умная, чтобы не заметить. Что она просто… Ну… Ждëт. Первого шага, признания, красивого жеста. Цветов там, подарков. Того, что отродясь не водилось у нищего полукровки. Как выяснилось, я просто был назойливым другом детства, чьи чувства игнорировали, чтобы не обидеть, а целовалась она с проклятым Поттером. Чужая грудь то замирала, то начинала вздыматься часто-часто и подрагивать. Гарри чувствовал, как его руки начинают дрожать следом, будто это он только что пережил нечто ужасное. — А потом я сказал ей, что она меркантильная грязнокровка, только и способная, что увиваться за чужим кошельком, и теперь всë кончено. Никакой больше Лили Эванс. Я увидел это в еë глазах. Я встал на колени, но она ушла и не пожелала слушать моих извинений. Сев снова замолчал, а потом вдруг неожиданно сказал: — Поваляемся так подольше, ладно? Всë равно твой павлин где-то шатается. Они лежали вместе до самого вечера, ни о чëм не разговаривая. Гарри вслушивался в жизнь чужого тела, периодически проваливаясь в полудрëму, и думал о том, что дальше делать с грязнокровкой. Возможно, Северус Снейп думал о чëм-то другом — его дыхание было неровным и сбивалось, он мог замолкнуть, а мог начать шипеть, икать и даже всхлипывать. Большую часть он просто прижимал младшую Блэк к себе — иногда он начинал чесать и поглаживать еë, как кошку, а иногда сжимал руки, оставляя на бледной коже красные полосы от ногтей. Это даже не было больно — если Севу станет легче, Гарри готов одолжить ему свой ритуальный нож. Но двигаться не было смысла — только если прижаться поближе. Когда начало темнеть, а Гарри почувствовал, что проваливается в сон сильнее, их положение изменилось — Северус задëргался, явно пытаясь его скинуть. Поттер недовольно фыркнул и навалился на друга сильнее, заставив его охнуть. Силы были неравны — Сев был надëжно зафиксирован и обездвижен. — Это не то, о чëм ты подумал! Мы просто… — Разумеется, это не оно, Снейп. Насмешливо и саркастичный голос Малфоя ввинтился в сознание, в этот раз пробуждая Гарри по-настоящему. Он сел и вопросительно склонил голову. Неужели опять пора возвращаться в отвратительный дом? — Ты думаешь, я приревную к тебе Нарциссу? Какая наивность. Она бы в жизни не стала рисковать своим единственным шансом выйти из подвала. Это я не говорю о том, способна ли она в принципе на романтические привязанности в общепринятом понимании. Поверь мне, у меня будет самая красивая и самая верная жена за всю историю магической Британии. Люциус усмехнулся, а потом жестом поманил Гарри к себе. Он пристально оглядел Северуса, убедился, что больше друг не выглядит так, будто сейчас растворит себя в каком-нибудь котле, и плавно встал. — Тогда ужинаем, и я тебя возвращаю. Снейп, ты тоже нужен — я не могу брать сделки для Нарциссы, но о тебе ни слова не было. Вспоминай ритуал снятия метки, дорогая — у нас появились первые желающие.