В час, когда цветут нарциссы

Абрахас Малфой стоял у окна в своëм кабинете, и его ледяное лицо не выражало никаких чувств. Даже дома отец носил дорогие, официальные мантии, тщательно подбирал аксессуары и выглядел так, будто сейчас отлучится на собрание Визенгамота. Такая же идеальная леди Малфой прямо сейчас пила чай с Нарциссой в малой гостиной, и это мероприятие могло стать настоящим испытанием для кого угодно, кроме его невесты. — Сын, ты разочаровал меня. Твои действия бросают тень на всех Малфоев. Люциус никак не отреагировал. Он знал, что отец будет недоволен, с самого начала. Инцидент в Маринпорте потряс магическое сообщество, а его тщательно спланированное интервью дало именно те результаты, на которые он рассчитывал. После этого громкие заявления Аврората о пещере на утëсе выглядели жалкими попытками оправдаться, а действия Министра обязательно сопровождались его комментариями в газетах. Ещё большую удачу принесло сотрудничество с Рудольфусом Лестрейнджем — маг верил в бескорыстие Люциуса, рассказывал о его милосердии на каждом углу и совершенно неосознанно обеспечивал поддержку нового поколения Старых Семей. Теперь вместо Лорда молодые маги шли к нему, и Малфой успел стать лидером добровольного объединения молодых аристократов, которые помогали Британии бороться с сумасшедшим террористом. Как и планировалось, под его крыло стекались бывшие Пожиратели, все сочувствующие политике Волан-де-Морта и наивные идеалисты, искренне «боровшиеся со злом». Благодаря бесценным сведениям от старшей сестры Блэк его последователи всегда оказывались в нужном месте и в нужное время, а он потом давал новые интервью, преподнося события в подходящем свете. Гораздо важнее то, что маги вроде Лестрейнджа были готовы давать ему деньги, чтобы повысить свою репутацию и отмыться от статуса Пожирателей Смерти. Сначала, конечно же, Люциус раскошелился сам, восстановив Маринпорт полностью за свой счёт и оплатив лечение пострадавшим, но теперь он руководил благотворительным фондом и имел в своих руках самый мощный инструмент влияния из возможных. Худшим политическим противником оказался Дамблдор. Он активно критиковал Малфоя, осуждал каждое его слово и пытался перетянуть на себя роль главного борца с Тëмным Лордом. Только вот старый маг делал ставку на реальное противостояние, бросая в бой Орден Феникса, а Люциус сосредоточился на общественном мнении — пока что он побеждал, приписывая каждую победу Ордена своим добровольцам, но ситуация могла поменяться в любой момент. Камнем преткновения, как и в случае с идеями Лорда, оставался вопрос грязнокровок. Дамблдор отлично видел, что на самом деле стоит за его патетичным «магглорожденные не виноваты, в том, кто есть, это чистокровные семьи никогда не прикладывали достаточно усилий, чтобы сделать их частью нашего мира», и филигранно разоблачал его всеми силами. На красивые слова Малфоя он отвечал статистикой, и несколько раз Люциус оказывался в шаге от статуса «подражателя Тëмного Лорда». Даже в полушаге, если уж совем откровенно. Хорошо, что Люциус Малфой умел учиться на чужих ошибках. Он тщательно следил за своими словами и действиями, поддерживал образ «доброго, слегка наивного мецената, который за всë хорошее и против всего плохого», никогда не переходил к резкой риторике и влил в поддержку грязнокровок столько денег, что это даже оскорбительно. Нет уж — когда он станет Министром, ограничится реформой образования, наладит систему приëмных семей, и чтоб больше он про магглорожденных даже не слышал. — Нечего сказать? Отец слегка склонил голову, и в его высокомерном тоне проскользнули нотки лëгкого недовольства. Ещë несколько лет назад Люциус бы умер от ужаса и сделал бы что угодно, лишь бы вернуть благосклонность Абрахаса. Сейчас отцовское недовольство всë ещë вызывало дрожь и неприятный кисловатый привкус, но молодой маг уже всë для себя решил. — Ничего из того, что ты хочешь от меня услышать. Я знаю, что Малфои не вмешиваются в политику, но это исключительный случай и хорошая возможность. Поверь, я продумал каждую деталь, просчитал риски, и… Отец слегка скривил губы и слегка фыркнул. — Мальчишка. Думаешь, ты первый, кто решил, что он стоит выше семейных устоев? Политика ненадëжна, и убытки перекрывают преимущества. Мы не вмешиваемся, остаëмся в тени и забираем деньги победителей. Кризисы для нас — не возможность, а прибыль. Так строится богатство и величие Малфоев. Конечно же, он знал об этом. Но Люциус не собирался отступать. Он уже всë решил, сделал ставку и вложился в единственную лошадь этой скачки — в самого себя. И он должен, просто должен выиграть. Иначе он и в самом деле окажется «просто одним из Малфоев». — В тебе говорят амбиции, сын, — продолжал Абрахас, — это хорошо. Направь их в нужное русло. Для начала, оставь в покое ритуалиста Блэков. Это самое неудачное из твоих вложений. Ну разумеется. Видимо, лорд Блэк попытался надавить на отца, а Нарцисса не соответствовала представлениям о будущей леди Малфой. Абрахас наверняка отправил Ориона куда подальше, но теперь высказывал сыну всё, что думал на самом деле. — Лучшее из них. Моя невеста полностью отвечает всем требованиям. Он действительно считал, что Нарцисса, при всех еë особенностях, является лучшей кандидатурой для его спутницы жизни. Они прекрасно ладили, и чем больше времени проводили вместе, тем отчëтливее Люциус видел преимущества и перспективы. И время показывало, что его ставка сработала. Но отец только поморщился: — Только с эстетической точки зрения. Кровь подходящая, но она никогда не сможет родить наследника. — Сможет, — тут же возразил молодой Малфой, — Она уже сделала расчëты и сможет родить сына. Одного. В его семье никогда не было слишком много детей. Малфои останавливались после первого мальчика или ограничивались двумя попытками, если сначала появлялась дочь. Никаких междоусобиц и делëжки наследства — его семья уничтожала угрозу раскола до еë появления. — Еë фертильность вторична, подходящего наследника можно зачать и вне брака, — хотя отец явно был удивлëн новостью, он моментально подстроился и отбросил собственный аргумент. — Она абсолютно бесполезна во всëм, кроме ритуалистики. Ты не сможешь доверить ей даже семейный быт. Лорд Блэк заломил астрономическую цену и ясно дал понять, что его род станет кровным врагом нашему, даже если ты выплатишь всë до кната. Это невыгодное вложение, Люциус. Оно никогда не окупится. «Уже окупается, отец» — подумал молодой Малфой. Чистая прибыль, которую он получил за избавление желающих от метки Лорда, уже превышала всë состояние некоторых чистокровных семей. А если он прав, и старый Орион будет действовать в соответствии с его прогнозом, Нарцисса достанется ему бесплатно. Стоило Люциусу подумать об этом, как у него зачесалась травмированная рука, а голове всплыло лицо невесты и еë жалобное «пожалуйста, женись на мне». Нет, он не отступит. Он обещал. — У нас разные взгляды на семейные ценности. Сожалею, что моë решение доставило вам с матушкой беспокойство. Я улажу вопрос с Блэками. Абрахас Малфой пристально окинул взглядом своего единственного ребëнка. Люциус никогда не видел такого выражения на его лице. — Значит, ты не собираешься отступать от своих планов? — Нет. — Это против правил Малфоев. — Я не просто «один из Малфоев». Люциус впервые использовал эту фразу в серьёзном разговоре и поразился, насколько естественно она слетела с его губ. Слова, давным-давно сказанные Нарциссой, полностью изменили его жизнь, а сейчас придавали силы и решительности. Да, так и есть. Он не просто «один из Малфоев». Отец замолчал, а потом слегка улыбнулся. — Тогда с этого момента ты полностью лишаешься доступа к родовым сейфам и семейным активам. Раз ты «не просто один из Малфоев», наша поддержка тебе не требуется. Почему-то Люциус был уверен, что это форма отеческой заботы. Родители переживали и пытались его остановить, но вместо мягких увещеваний и скандалов использовали самые простые и надëжные методы. Отец любил его, всегда любил, и сейчас просто пытается заботиться, как умеет. По крайней мере, это одна из тех немногих вещей, в которые Люциус искренне верил. — Разумеется. В таком случае, когда я стану Министром Магии, наши отношения также будут исключительно деловыми. За сколько я могу выкупить своë поместье? Лорд Малфой снова улыбнулся — холодной, змеиной улыбкой, которую никогда не обращал к своей семье. В его глазах не было ничего, кроме отстранëнной вежливости. — Не стоит. Это был подарок. Малфои не настолько мелочны. Оставь себе всë, что уже успел приобрести. Мы не обеднеем. Сказав это, Абрахас отвернулся к окну. Аудиенция была окончена. Люциус поклонился, зная, что его жест никто не увидел, и вышел за дверь. Он чувствовал себя брошенным и свободным. Отец желал ему добра, и действовал, как считал нужным. Лорд Малфой не выжег его с семейного гобелена, не запретил использовать свою фамилию, не лишил права возвращаться в его дом. Это даже не было ссорой, потому что они никогда не ссорились. Рано или поздно отношения наладятся, пусть на это уйдут десятилетия. Когда отец увидит, что он достиг желаемого, то примет его назад. Сможет ли он также воспитывать своего ребёнка, когда их с Нарциссой сын подрастëт? Хватит ли ему хладнокровия? Хватит ли отцовской любви к маленькому волшебнику, его крови и плоти, чтобы оградить его от нелепых юношеских ошибок, пусть и причиняя боль? Выставить его из дома и лишить средств к существованию, чтобы не дать наделать глупостей? «Мой сын никогда не будет выбирать между собой и семьёй» — вдруг пришло ему в голову, — «он тоже не будет просто одним из Малфоев». Люциус быстро спустился вниз, собираясь покинуть родовое поместье на неопределённое время. Как и ожидалось, Нарцисса пила чай с леди Малфой, и матушка делала всë, чтобы его невеста почувствовала себя непрошенной и нежеланной гостьей — к еë несчастью, мисс Блэк вряд ли заметила эти попытки. — Люциус. Его невеста тут же встала и привычно обхватила руками его предплечье, чем привела матушку в ярость. Леди Малфой грациозно поднялась следом, многозначительно подняла бровь и драматично замолчала. Это она делала профессионально, вгоняя в обмороки особенно трепетных юных мисс. — Матушка, рад был повидаться. Нам пора. — Конечно, милый, — она величественно кивнула, — я пришлю тебе приглашение на бал. И леди Малфой точно сдержит слово — сейчас или через двадцать лет, но приглашение она отправит. До тех пор ему не стоило даже на пороге появляться. И пусть мама пока ещё не знала, чем закончился разговор с отцом, она уже была полностью на стороне лорда Малфоя. Всё-таки, они действительно были поддержкой и опорой друг другу. Они вежливо кивнули друг другу на прощание, и на этом всë закончилось. Что ж, ожидаемый, давно спрогнозированный итог. Он к этому готов, и строил планы без опоры на родительские связи. У него хорошая финансовая подушка, несколько собственных проектов, ритуалист и талантливый зельевар — пока убыточный, но очень прибыльный в долгосрочной перспективе. Он имеет вес в обществе, обладает безупречной репутацией и уже влияет на политику сильнее Министра. Всë отлично. Хотя в полной мере подготовиться к такому невозможно. На что он хладнокровный и бесчувственный, но даже его проняло.- Получилось? — Нарцисса хитро изогнулась и заглянула прямо ему в лицо, — как задумал? — Да, всë именно так, — Люциус хмыкнул, пытаясь натянуть на лицо одну из фирменных масок и понимая, что не получается. Видимо, он доверяет Нарциссе сильнее, чем думал. Вторя его мыслям, его невеста пристально вгляделась в его лицо и слегка зашевелила губами, но ничего не сказала. — О чëм думаешь, Нарцисса? Люциус действительно любил этот вопрос. Ответы мисс Блэк были такими странными, что удивительным образом успокаивали и возвращали душевное равновесие. Что ещё важнее, они отлично отвлекали от собственных мыслей — а это, пожалуй, именно то, что ему нужно в настоящий момент. — Странный. Мышечное напряжение, нетипичное выражение лица. Не понимаю. Разговор? Абрахас? Поместье? Это она, видимо, спрашивала, стало ли для него поместье Малфоев таким же невыносимым местом, каким для неё было главное поместье Блэков. Зря матушка пыталась играть по своим правилам — мир Нарциссы был куда многогранее. — Дома расскажу, — он тихо выдохнул и перехватил еë поудобнее, — наши разговоры всегда помогают мне с анализом. — Хорошо. Рада. Приношу пользу. Буду помогать словами. Она рассуждала об этом также серьёзно, как о подготовке к освобождению Маринпорта, и Люциус вдруг почувствовал, что ему стало легче дышать. — Конечно, дорогая. Думаю, самое время достать что-нибудь из погреба. А потом мы обсудим донесения твоего Снейпа и определимся с планом дальнейших действий. Полагаю, самое время для следующего шага. Они говорили до самого вечера, сидя у камина и потягивая дорогое французское вино, которое матушка подарила ему на совершеннолетие. Нарцисса сидела, свернувшись у него под боком, иногда задавала уточняющие вопросы и вставляла странные, но до ужаса логичные комментарии. Всего пара часов, и Люциус почувствовал, что он снова стал тем самым «рыбокровным павлином, хитрым, как тысяча фей», и что он вполне готов к новому противостоянию. Тëмный Лорд всë ещё сохранял свои позиции. Несмотря на его безумие и отток сторонников, старшее поколение Старых Семей поддерживало своего лидера и защищало его идеи. Они участвовали в жестоких акциях и расправами над магглами, поднимали палочки против собственной родни и были готовы идти до конца, потому что твëрдо верили в правоту наследника Слизерина. Если Люциус хочет победить, он должен перетянуть их на свою сторону. Да будет так. Самое время рассказать миру, кем на самом деле является Лорд Судеб Волан-де-Морт.