В час, когда цветут нарциссы

Экстренный выпуск «Тëмный Лорд Реддл — мальчик, которому никто не помог», потряс магический мир до основания. Люциус, выкупивший номер «Ежедневного Пророка» через третьи руки и полностью уничтоживший любые концы, которые вели бы к нему, в выражениях не стеснялся. Он вытащил на свет и тряс перед читателями историей Меропы Гонт, наглядно показывая, почему Старые Семьи не должны изолироваться от общества, потом прошëлся по приюту и даже приложил неподвижные фотографии, доказывая, что единственный наследник Слизерина на самом деле был полукровкой, который большую часть жизни провëл среди магглов, а после выпуска из школы торговал старьëм в «Горбин и Бэркс». Если до этого у Лорда Судеб ещë были шансы выплыть, то теперь его репутация была полностью уничтожена. Второй целью был Альбус Вульфрик Персиваль Брайан Дамблдор. Малфой бил наверняка, и в материалах Лорд представал несчастным ребëнком, который просто не хотел возвращаться под бомбы и которому было отказано в любой помощи. Люциус рисовал Реддла, как невероятно талантливого и чистого душой юношу, чья жизнь была сломана из-за решений директора Хогвартса — в его версии Том был вынужден вернуться к магглам, но не смог справиться с ужасами их мира, а в итоге и сам заразился от простаков безумием и тягой к массовым убийствам. Фактически, Люциус бил Дамблдора его же оружием, а в конце негласно обвинил в том, что именно он своими руками создал нового Тëмного Лорда. Дополнительное унижение Волан-де-Морта и клеймо на политическом противнике — что может быть лучше? День, когда «Пророк» улетел к читателям, Люциус и Нарцисса встретили в Париже. В то время, когда первые газеты уже должны были появиться на столах постоянных читателей, и глаза самых быстрых потихоньку начинали ползти на лоб, когда каминная сеть перегрузилась от слишком большого количества желающих, а в небе почернело от сов, будущие супруги потягивали старое вино из ажурных бокалов и рассматривали танцующие фонтаны сквозь тонкие стëкла на закрытой веранде гостиничного номера. Пусть Магическая Британия содрогается — они в любом случае должны были поучаствовать, и хотели отпраздновать победу, пока есть возможность. Ну, а потом Люциус умчался к Рудольфусу — блистать среди Старых Семей, удивляться, охать, изумлëнно переспрашивать и формировать нужное общественное мнение. Гарри в теле Нарциссы провëл это время в особняке Блэков, сидя в своей комнате наблюдая за массовой истерикой из-за приоткрытой двери. В какой-то момент Пожирателей стало так много, что ему показалось, что сюда явится сам Лорд, и он уже подготовился к атаке, но в тот памятный день Реддл так и не переступил порог поместья. Волан-де-Морт ответил первым. Он вывел магглов в Косой Переулок и публично казнил несколько семей, заставив своих последователей пытать простаков на потеху публике. Публика, правда, не смеялась — идею поддержали только радикальные фанатики. Остальные, даже если и сами были не прочь поглумиться и показать свою власть, предпочитали делать подобное узким кругом, под покровом ночи и алкоголя. Но Тëмный Лорд уже был на той стадии сумасшествия, когда его не волновали подобные мелочи. Его публичные казни продолжались несколько недель. Он бушевал в Косом Переулке, повесил нескольких магглов перед Министерством и растерзал первого попавшегося магглорождëнного прямо на лестнице у главного входа больницы Святого Мунго. Дамблдору повезло меньше. Удар по репутации требовал массивного ответа — расследования, вытаскивания грязи, плевка в сторону всех Малфоев и чистокровных. С другой стороны, от действий Лорда гибли люди, а сдерживание Реддла было основной задачей Ордена, и директору стоило сосредоточиться на реальном противостоянии. Смит наивно считал, что Дамблдор мог просто не догадаться, кто именно выпустил статью. Люциус был уверен, что два из трёх игроков точно знали, против кого играют. Третий, возможно, догадывался, но потерял слишком многое, чтобы связно мыслить. Наиболее ценным источником информации по директору, как ни странно, стал Северус Снейп. Он был единственным, кто хоть как-то вращался в кругах его сторонников, и через детей мог примерно прикинуть, чем занимаются Орденцы. Он тщательно собирал всë, что слышал, систематизировал и пытался анализировать — там, где ему не хватало сведений, содержимое докручивал уже Люциус Малфой. Для наиболее убедительной легенды Сев подставил себя под удар, позволив Хогвартсу узнать, что он недостаточно чистокровен для идей Лорда, а потом начал тайно торговать учебными зельями, выполняя домашние задания за всех желающих. «Светлые семьи» клюнули — не в полном составе, но Снейп полагал, что к концу года его «клиентура» ощутимо расширится. До них долетали крохи и обрывочные сведения, содержащие в себе слишком много допущений. Всего лишь примерное понимание графика дежурств Ордена и распределение по боевым точкам. Куцая, почти бесполезная информация. Люциусу этого было достаточно. Он гнал Орден дальше и дальше, через Беллу натравливая Пожирателей на вполне конкретные точки, потом сверял задуманное с информацией от Северуса и начинал заново. Как только стало ясно, к какой именно части сторонников Дамблдора у них есть доступ, Малфой начал точечно наращивать количество столкновений, и вскоре у директора просто не должно было остаться времени на информационную войну. Смит и Белла верили, что его молчание равносильно поражению. Люциус был убеждëн, что для равноценного удара победителю Гриндевальда требовалось больше времени. Он периодически высказывал опасения своей невесте, но катастрофически не успевал заняться этим вплотную — как минимум, из-за резко возросшего потока желающих избавиться от метки. Многие пытались, на самом деле. Но Люциус Малфой был единственным, кому это и в самом деле было по силам. В следующий раз они выбрались в Париж только через несколько недель. Люциус выкроил немного времени, забрал невесту, и они немного потанцевали между шагающими фонтанами — Гарри точно видел несколько колдокамер и пообещал себе спросить, получит ли Малфой свою долю от продажи снимков. Он думал об этом, когда танец замедлился, и едва заметил, что Малфой склонил голову, поцеловал кончики пальцев и нежно вложил пергаментный свиток в чужую ладонь. — Поздравляю тебя, моя дорогая, — заговорчески прошептал будущий министр, — Орион Блэк всë-таки позволил мне жениться на тебе. Гарри замер, а потом тихо выдохнул, пошатнулся и осел прямо в подставленные руки. Это свершится. Он всё-таки выйдет замуж за Люциуса Малфоя.