Рябинкина и Дракон

- Мне ничего от тебя не нужно. - Так не бывает. - Точно, не бывает. Ты, как всегда, прав. - Я так и думал. Осточертело уже – всегда быть правым… Так что? - Что «что»? - Не прикидывайся дурочкой, тебе не идёт... Что тебе от меня нужно? Я всё ещё много чего могу. - Ммм… аттракцион невиданной щедрости… дай-ка подумать… А ты можешь быть? - Кем? - Просто быть. Быть, жить – кем, с кем, где … неважно. Лишь бы тебе было хорошо. - И всё? - И всё. *** Он всегда хотел быть драконом. Драконы – они такие… Огромные. У них челюсти мощные, и зубы в два ряда. Глаза круглые под костистыми надбровьями – взгляд острый, зрачок вертикальный. Чешуя у драконов толстая-толстая, как черепица на крыше старинного дома. На животе и горле черепица поменьше, а на спине большая и плавно переходит в высокий колючий гребень. Начинается гребень рогами на голове, а заканчивается шипом на кончике хвоста. Хвост драконам очень нужен. Чтобы драться во время битвы и рулить во время полета. При полете крылья натягиваются воздухом туго-туго, упруго-упруго, и при каждом взмахе ветер поет в полых костях, что держат пергамент перепонок. У драконов горячее сердце. Настолько горячее, что полыхает огнем, и драконам приходится сбрасывать излишки. Они бывают разного цвета, и цвет определяет характер, темперамент и силу дракона. Он хочет быть белым. У него тоже есть крылья. Только крылья эти его тяготят, и иногда он представляет, как с наслаждением вырывает их из плеч, и даже боль его не пугает. Он принципиально не использует их для полёта и везде ходит пешком. Эти крылья обманчивый атрибут призрачной свободы. Для него они хуже цепей. Он не спеша вышагивает по длинной аркаде, увитой плющом и еще какой-то зеленью. Куда торопиться? Где вы видели подчинённых, торопящихся к начальству на ковёр? Таких даже в Царствии Небесном не существует. К тому же он наперёд знает всё, что ему скажут. И даже знает - начальство помимо обычных своих нотаций приготовило для него какой-то не особо приятный сюрприз. Изгнание? Скорей всего. Временное, конечно. Куда ж они без него… Да и наглость свою он отмеряет точными дозами, которые на полноценное изгнание не тянут. Рябинкина перебирает покрытый льдом тротуар мелкими шажками, чуть согнув колени и наклонившись вперёд. Так она прочитала вчера на одном полезном сайте – чтобы не грохнуться и чего-нибудь не сломать. Рябинкина знает, что она выглядит смешно, но ей плевать. Бочкообразное тельце на коротеньких толстых ножках, курносая круглая рожица а-ля «точка, точка, запятая», на высоте полтора метра беспорядочная копна волосёшек с вечно сползающими на глаза прядями. Рябинкина искренне себя ненавидит. Даже вот прямо сейчас – идет домой и ненавидит. За тельце, за ножки, за точку с запятой и особенно за полтора метра. Хотя нет, особенно за фамилию. В начальной школе на уроках пения вторым номером обязательной программы после унылого речитатива гамм шло хрестоматийное песнопение про родной край, навек любимый. Класс дружно оглядывался на краснеющую Рябинкину и с воодушевлением затягивал – То берёоооза, тооо рябиииина…, а близстоящие одноклассники одаривали тычками. Грррр… Затем её мысли перескакивают на сегодняшнее занятие, и по лицу ползёт улыбка. Ругают часто детей детдомовских, мол, привыкли только брать, не умеют жить в социуме. Она же их всех любит, и они отвечают тем же. С ними интересно, а самое главное – им всё равно, как она выглядит. Рябинкина хихикает себе под нос, вспоминая разноцветную мордашку четырёхлетнего Коляна. Он залез под стол и лизал акварельные медовые краски. Думал, она не заметит. Хорошо, что теперь, наученная опытом, она держит в отдельной коробке восковые прямоугольники немецких мелков. Мелки покусаны со всех сторон. Уж очень ароматные – никто не удержался, чтобы не попробовать. Одна нога резко уезжает куда-то в сторону, до боли натягивая паховые связки. Ледяная корка, покрытая тонким слоем снега, стремительно начинает опрокидываться. Заполошное «ах!» запирается где-то в горле ужасом неминуемого свидания башки с земной твердью. - Осторожнее надо быть, - неизвестно, что пугает Рябинкину больше – мужской голос, прозвучавший над ухом, или мужская же рука, подхватившая её под спину и прервавшая приземление рябинкинского тельца. «Ах!» наконец вырывается на волю. Вырывается на волю и Рябинкина. Чтобы тут же уехать по льду другой ногой. Та же рука перехватывает её лапки, которыми она машет, пытаясь уцепиться за воздух. - Ну что же вы… Я же просил вас быть осторожнее, - голос глубокий и… нет, не бархатный – кашемировый, с приятно царапающей шерстяной ноткой на дне. Голос не внушает опасений, и Рябинкина решается открыть крепко зажмуренные глаза. Долговязый, почему-то босой, замотан в какой-то длинный балахон. Кришнаит? Так у них балахоны вроде как оранжевые… Ой-мааа… что это у него за спиной-то? Рюкзак? Нет. Что-то очень подозрительно похожее на крылья. Крылья???