Saltation

Чимин стоит в темном коридоре, рассеянно размазывая слезы по щекам рукавом и испуганно всматриваясь широко раскрытыми глазами. Он точно знает, что Юнги затащил его в дом. Подтверждение этому на его рубашке – Но альфа ушел. Хватка с рубашки Чимина исчезла в ту секунду, как он переступил порог, и к тому времени, когда омега, наконец, смог обнаружить себя в пространстве, не осталось никаких признаков Юнги. В доме не было ни единого источника света — даже свечи, которую Юнги любил оставлять зажженной на час, как ночник, прежде чем Чимин заснет. Омега в ступоре от глубины аромата в этом помещении, феромонов, от которых волосы у него на затылке встают дыбом. Это совсем не похоже на то, что встретило его снаружи — но только потому, что возросшая интенсивность в пределах хижины заставляет его подчиняться. Более того, тишины, как таковой, которую ожидал Чимин, здесь нет. Вместо этого до него доносятся звуки прерывистого рычания, треск и, что поразительно, грохот — как будто разбивается стекло. Чимин напрасно ждет, пока его глаза привыкнут к темноте. Сердце колотится, как бы глупо ни было так нервничать, но он продолжает попытки своего тела, захваченного гормонами, запугиванием, гоном, сдерживать дрожь и оцепенение где-то в области штанов, прежде чем сможет даже попытаться пошевелиться. Что еще хуже, нога Чимина натыкается на что-то в ту же секунду, как делает шаг вперед. Он чуть не выругался. Что бы это ни было, по ощущениям это был твердый, тупой, тяжелый предмет, и, конечно, он поранил свой гребаный палец на ноге — Звуки прекращаются. Глаза Чимина больше не могут настолько сильно расширяться. Он покрылся холодным потом и не знает, заметили ли его, но, тем не менее, все равно напрягается. Слишком тихо, устрашающе спокойно. Проходят долгие секунды, мышцы Чимина сжимаются и разжимаются, а дыхание остается единственной громкой вещью в помещении. Хотя и он знает, что ему не нужно беспокоиться. Ему нужно всего лишь разумно подыграть. Затем, ни с чего, рычание возобновляется. Чимин подумал бы, что его заметили, если бы рычание не чередовалось с треском, напоминающим звуки ломки или хруста. Омега вслепую тянется к предмету перед ним. Он довольно широкий, повернут на бок и местами странно тонкий, с одной-двумя выпуклостями — Это кухонный гарнитур. В прихожей. Когда глаза, наконец, привыкли, он оглаживает его поверхность, ощупывая текстуру, задевая борозды, очень похожие на следы от когтей. Мурашки пробегают по его рукам. Как будто подкидывая Чимину намеки, звуки грохота откуда-то из глубины хижины продолжаются. Юнги… бросается вещами? Этого не может быть, думает Чимин. Это смешно, особенно для Юнги, кто, среди прочего, довольно сдержан. Собранный, независимо от того, насколько зол, и Чимин знает это. Он настолько хорошо знаком с этой чертой характера, настолько хорошо знает ее в лице альфы, что, даже осторожно переступая через черепки посуды, которые усеивают пол прихожей, он может только вздрагивать каждый раз, когда слышит грохот из кухни. Продвижение через гостиную к кухне осложнено тем, что Чимин должен ощупывать все вокруг, дабы как можно меньше наступать на битое стекло, которое хрустит под его ботинками. Знакомая текстура кожи — диванная подушка, перья, рассыпавшиеся по полу, и запах погасшей свечи из спальни, которую наверняка бросили на пол. Когда Чимин проходит на кухню, он аккуратно заглядывает за арку, разделяющую две комнаты; там видна движущаяся фигура альфы: черный силуэт, прерывающий голубой лунный свет из кухонного окна. Пока альфа стоит к нему спиной, парень делает шаг. Из-за отсутствия реакции он упорно пробирается через кухню, останавливаясь у самой дальней стены. Свет из соседнего окна освещает лицо и тело Чимина, но ему и не нужно прятаться: парень стремится быть пойманным. Наконец-то он может увидеть Юнги, который… расхаживает взад — вперед, понимает Чимин. Альфа словно обезумел. Схватив что-то, сжимая в руке, он опускает это только для того, чтобы снова поднять. Его фигура появляется и исчезает из поля зрения Чимина. В какой-то момент он чуть не падает, хватаясь рукой за стойку для равновесия. Затем, когда его тело, кажется, заметно напрягается и теряет терпение — И со всей силы бросает то, что держал в руке. Омега вздрагивает. Тарелка, которую он швырнул, разбивается о стену, но, что больше волнует Чимина, так это то, насколько оглушительно звучит его рычание. Слишком напряженный, чтобы хоть как-то двигаться, Чимин изучает то немногое, что видно от альфы. Линия от лунного света обрамляет Юнги по линии от ключицы бледно-голубым цветом, заканчивая далеко под его ногами на кухонном полу. Его ступни, замечает Чимин, покрыты засохшей кровью, даже несмотря на то, что никаких ран не видно. Он поднимает взгляд вверх: Брюки альфы низко висят на бедрах, расстегнутые. На коже в этой области видны разрывы. Чимин следует взглядом по линиям его тазовых косточек вверх, по изгибам мышц, опоясывающих живот. Его голая, покрытая глубокими царапинами грудь содрогается от затрудненного дыхания. Более того, даже если Юнги и перекинулся, то это настолько незаметно, что Чимину остается только гадать, завершилось ли всё или альфа будет продолжать меняться. Он ожидал, что трансформация произойдет с его глазами, ушами, суставами — заметные изменения в каждой его части, которые должны были показать волка внутри. Вместо этого, в его теле нет никаких критических изменений; он стоит таким же образом, ведет себя так же — хотя и не без потерянного самообладания. Все изменения, отмечает Чимин, должно быть, малозаметны. Еще одна тарелка ударяется о стену; осколки со звоном разлетаются. Ничто не могло бы заставить Чимина действовать, пока он не будет готов. Однако запах воздействует на него как нельзя кстати, медленно, учащая дыхание, заставляет его желать, чтобы альфа, наконец, повернулся и прикоснулся к нему — Голова альфы резко поворачивается к нему, будто последнее было произнесено вслух. Чимин задерживает дыхание. Он все еще не может разглядеть в темноте, как выглядят черты лица Юнги. Все, что он видит, изо всех сил напрягая свои широко раскрытые глаза — это мощный изгиб спины альфы и его крепкие прямые ноги. Юнги поворачивается всем телом: Чимина обнаружили. Чимин всё ждет, когда же альфа приблизится к нему, чтобы, наконец, схватить его и — Даже осознавая это каждым дюймом своего тела, потея, напрягаясь, ожидая, Чимин все равно глубоко погружен в себя, когда альфа пересекает разделяющее их пространство. По мере того, как расстояние между ними сокращается, очертания тела Юнги расплываются в глазах парня. Адреналин заставляет парня дрожать; больше нет никаких препятствий. Даже у осколков на полу нет шансов, когда альфа, словно в ступоре, наступает на них и оставляет за собой теплые красные следы. Он не рычит, не скулит, и, насколько может слышать Чимин, не дышит, оставляя парня самым громким предметом в комнате. Он действительно тянется к нему. Его руки первыми нарушают границу между темнотой и светом, отбрасываемым окном, открывая вид на окровавленные костяшки пальцев и когти. Волоски на затылке встают дыбом. Чимин представляет, сколько раз он, должно быть, отрывал свои острые когти только для того, чтобы они отрастали, снова и снова — Руки зависают всего в сантиметре от ключицы Чимина. Когда Юнги делает шаг вперед, показывая свое лицо, омега наконец-то видит, что на нем то же страдальческое выражение, какое он себе представлял. Широко открытые глаза, зрачок проступает поверх радужки. Белков его глаз почти нет. Чимин тратит так много времени на поиски коричневого кольца вокруг черного зрачка, что почти пропускает рот альфы. Засохшая кровь размазана по его челюсти. Его губы тоже испачканы ею, и между губами клыки, значительно отросшие. Это не… то, чего ожидал Чимин. Они и близко не такие длинные, какими должны быть и не выступают вперед. Соседние зубы тоже не отличаются от обычных. Если бы парень не присматривался, то он бы и не заметил. Альфа качает головой. Руки Юнги благоговейно нависают над его лицом, над его щеками. Длинными, заостренными когтями он едва задевает кожу Чимина, короткими движениями опускаясь по лицу ниже, порхая над изгибами челюсти, и обвивает руки вокруг обнаженной шеи. Он так и не коснулся Чимина, ни на одну секунду. — Нет, – стонет он. Более ошеломленным, чем сейчас, Чимину, кажется, уже не быть. — …только не это. Он яростно трясет головой, опуская руки вниз, и как раз в тот момент, когда Чимин находится в нескольких секундах от того, чтобы оттаять, он отстраняется. Юнги стонет, закрывая лицо руками. Чимин замечает, как вены проступают на его предплечьях. Он качает головой, протестуя: — Нет, нет. Чимин может только смотреть. Его пальцы подергиваются, когда он наблюдает, как Юнги, спотыкаясь, отступает дальше, но не на кухню, а через открытую арку, разделяющую пространство, в маленький коридор. Омега следует за ним в полном замешательстве; это последнее, чего он ожидает. Что он пытается сделать, убегая от Чимина? Он напрашивается на погоню? Но спина Юнги ударяется о стену, и он со стоном сползает вниз. Теперь, когда глаза Чимина привыкли, он наблюдает, как тот, шипит длинные непрерывные потоки ругани, пока он — Отрывает руку от лица и лезет в штаны. Тело Чимина онемело. Он наблюдает, неподвижный, как альфа кусает себя за ребро ладони, впиваясь зубами до крови, беря распухший узел в другую руку и обхватывая пальцами головку, оттягивая. Юнги шипит в свою окровавленную руку… Чимин не знает, пытается ли он заглушить себя или просто отчаянно хочет укусить. Бедра Юнги дергаются, и его затылок ударяется о стену. Он, наконец, разжимает зубы, но только для того, чтобы иметь возможность опереться этой рукой о деревянный пол, пока сжимает себя в горячем, тугом кольце своих пальцев. Это позволяет Чимину получше увидеть укус. Идеальный полукруг на тыльной стороне ладони — и он уже заживает, как будто в замедленной съемке. — Нет, — жалобно шипит Юнги. — Нет. Чимин цепляется за лицо альфы только для того, чтобы встретиться со взглядом Юнги. Чутье подсказывает Чимину разорвать зрительный контакт, но это означает, что глазам останется только жадно вглядываться в член альфы. Предэякулят тонкой струйкой вытекает из щели в ложбинку между головкой и набухшим стволом — Чимин паникует. Он задается вопросом, заметил ли Юнги, что Чимин уже намок. Альфа бормочет шипит длинные непрерывные потоки проклятий, пока Чимин сползает по стене напротив него. Пока парень съезжает все ниже и ниже до уровня глаз, рука того становится быстрее, влажной и небрежной, как будто он в шаге от того, чтобы кончить. Конечно, Чимин знает, что это вряд ли. Но когда Юнги царапает деревянный пол, рычит и ударяется головой о стену, чувство досады заставляет Чимина напрячься. Он опускается на колени, с любопытством осматривая Юнги. Омега слишком увлечен, чтобы обращать внимание на мелочи — признаки дискомфорта, мышечные содрогания, ненормальный хруст в суставах, — но глаза Юнги все такие же темные, а на шее заметны очертания набухших вен, переходящих на челюсть. Незабываемо, то, как Юнги рычит сквозь острые зубы, снова и снова надрачивает свой член с набухшим узлом. Чимин облизывает губы. — Юнги, — скулит он. Глаза альфы закатываются, ресницы трепещут. С широко раскрытыми глазами Чимин опускается на четвереньки. Он никогда не видел такого взгляда у Юнги. Альфа вытягивается и из заднего кармана вытаскивает полоски разорванной ткани, чтобы прижать к носу — шорты Чимина? Его нижнее белье? Он не знает, но тряпка явно сильно использована, темная и влажная, с пятнами, заметными даже при слабом освещении. Чимин нерешительно ползет вперед. Юнги, должно быть, даже не знает, что делать — его рука дергается, царапая деревянный пол. Он выглядит так, как будто… как будто он борется, не до конца осознавая, а просто отчаянно сдавливает свой член, проклиная все вокруг и бормоча новые ругательства. Чимин подкрадывается достаточно близко, чтобы рассмотреть серые растяжки по обе стороны его челюсти. Возможно, думает парень, он должен быть в ужасе, буквально приближаясь к хищнику. Юнги трясет головой, роняя ткань. — Нет, — шипит он, дергая себя за волосы. — Блядь, нет. Чимин колеблется. — Зачем ты это делаешь? – Юнги сипит. Он откидывает голову назад раз, другой, а пальцы сжимаются вокруг его члена. Чимин чувствует себя ужасно — это самая горячая вещь, которую он когда-либо видел. — Зачем? — Юнги бубнит разочарованно, как будто Чимина перед ним и нет. Омега внимательно смотрит на него, наклоняясь то в одну, то в другую сторону, покачивая бедрами взад-вперед. Когда он сорвется? — Я знаю, - бормочет Юнги себе под нос. — Я знаю, я знаю. Тогда почему он не двигается? — Я знаю, - шипит альфа. — Я… я знаю. Я знаю, я знаю. Чимина почему-то пугает слышать, как он заикается, но прежде, чем он успевает ответить, Юнги издает долгий, протяжный стон. — Ты не… — Но он обрывает себя. Рука Юнги на члене ускоряется. — Дерьмо, — шепчет. — Ты даже не настоящий. Своего рода поклонение в этом рычании заставляет Чимина ползти вперед, прежде чем он успевает подумать дважды. Он зависает на четвереньках в пространстве между раздвинутыми ногами Юнги. Запах здесь самый сильный, от блеска пота на выступах его тазовых костей до более заметного блеска на узле. У Чимина кружится голова. Недолго думая, парень тянется к нему неподвижными и непослушными пальцами — Только для того, чтобы альфа зарычал на него: предупреждение. Глаза Чимина удивленно поднимаются, встречаясь с его глазами. Он наблюдает, как Юнги откровенно смеется над этим — не над Чимином, а над самим собой, над своим личным переломным моментом. Он наклоняется вперед, в опасной близости от омеги, и вдыхает — а затем, издавая еще один горький, гортанный звук, снова приваливается спиной к стене. — Да, — выдыхает альфа. Он убирает руку со своего члена всего на мгновение, просто чтобы провести пальцем, покрытым спермой, по губам Чимина. — Конечно, ты был бы мокрым. Чимин опускается, пока его ключица не оказывается в нескольких дюймах от узла Юнги. А почему бы и нет? — Я как будто чувствую твой запах, — безумно смеется альфа. Это взбудораживает все его тело, заставляет зациклиться на том, что происходит прямо перед ним. — Милые глазки, - шепчет Юнги. — Маленькая щенячья мордочка. Затем его зубы клацают друг о друга, и, взмахнув рукой, он снова протягивает пальцы к лицу Чимина. Чимин может только представить, какая хватка Юнги была на его лице, если бы парень только попросил. Воображаемые прикосновения заставляет омегу чувствовать, что его щеки уже расцарапаны острыми ногтями, а лицо сжато, как у грязной шлюхи. Он сухо сглатывает. Ему это только кажется; Юнги вообще к нему не прикасался. — Маленький нуждающийся щеночек, – Юнги щелкает зубами, мышцы торса судорожно сокращаются. Кончики его ногтей едва царапают щеки Чимина — — … мог бы схватить тебя. Другой рукой он снова гладит свой член, направляя головку прямо в голую шею Чимина — — Мог бы сцепиться с тобой узлом, – шипит Юнги. – Оплодотворить тебя, болтливый маленький щенок. Чимин кивает прежде, чем альфа заканчивает свое предложение, и как только слова слетают с губ Юнги, он начинает дрожать. — Щенячьи глазки, щенячий носик, – бормочет Юнги, впиваясь когтем в нижнюю губу омеги, но не касаясь ее кожей. Чимин мог бы заплакать… — Щенячьи губки. — Мягкий щенячий рот, — оценивает он стеклянными глазами. — На мне. Глаза Чимина широко распахиваются. — Я мог бы наполнить тебя, — стонет он. — Полностью. Он рычит, прежде чем омега успевает дотянуться до его узла. Чимин мог бы заплакать, и тогда его глаза, его задница и член Юнги – все текло бы одновременно — Это все, чего он хочет. Хуже всего то, что он наслаждается всем этим: ароматом, тем, как Юнги восхваляет его, и тем, как Юнги держит член прямо перед ним. Как лакомство, но только для того, чтобы отобрать его, как будто он недостаточно хорошо себя вел, чтобы поиграть с ним. Поэтому, как негодник, он пытается еще раз. — Пожалуйста, — стонет, в горле хрипит. Колеблясь, он ожидает рычания. Под короткими пальцами Чимина упругое и мускулистое бедро Юнги, и это все, за что он может ухватиться — Одним движением Юнги приподнимает голову Чимина за подбородок смазанными спермой пальцами. Он осматривает сжатое лицо омеги с молчаливым недоверием. В хватке он поворачивает голову Чимина из стороны в сторону, подушечки пальцев надавливают на щеки и челюсть парня, как будто проверяя, настоящий ли он. Чимин в мыслях колеблется, понимая, что Юнги не осмелится прикоснуться к нему, пока сам омега не нарушил границу. Пока альфа пораженно смотрит на него, осматривая, Чимин осмысливает все, что Юнги сказал ему с тех пор, как он переступил порог хижины. Он понимает, велика вероятность, что Юнги на самом деле проверяет, правда ли Чимин там или нет. Как будто он убеждает себя, что Чимин — просто галлюцинация. Они смотрят друг на друга в оглушительном молчании, между ними понимание. На лице Юнги дымка сменяется опасной ясностью. Когда Чимин сказал альфе думать о нем во время его гона — Он и представить себе не мог, что спровоцирует оборотня. Глаза Юнги расширяются: — Мой, — рычит, хватка болезненно сжимается. Чимин наблюдает, как белки его глаз утопают в расширяющейся черноте. Даже зная, что парень там, пробрался в его дом для того, чтобы… просто ради связи, чтобы Юнги сдерживал его — что-то мелькает в его глазах. Что-то, что, возможно, было последней каплей сдержанности, прежде чем Чимин наклоняется, наваливаясь всем собой вниз, пока головка члена альфы не упирается ему в шею, и омега выгибается в спине, выставляет задницу напоказ. — Да, — соглашается Чимин. — Твой. Идеальное представление. Он точно получит подтверждение, что сядет на Юнги верхом. — Я не смогу остановиться, – шипит Юнги. Чимин хмурит брови, опаздывая с ответом. Рычание его больше даже не беспокоит — от запаха кружится голова? — Не надо, – невнятно произносит он. Юнги мог — он мог бы зашипеть сквозь зубы, — но он просто смотрит на Чимина сквозь мокрые от пота волосы. — Ты знаешь, что все это такое? — сквозь зубы произносит он, указывая на свою поцарапанную и окровавленную грудь, обращаясь больше к самому себе. Когда Чимин пьяно кивает, Юнги безумно смеется. Чимин наблюдает, как он наклоняется вперед, напрягая широкие мышцы плеч. Когти снова впиваются в него, царапая щеки, и, если те капельки влаги не слезы, то он даже порезал кожу. Ухмылка на лице Юнги откровенно хищная. — Тогда беги. Он успевает пройти всего несколько футов до арочного прохода. Вот где альфа хватает его, одной рукой обхватывая Чимина за талию — как, ошеломленно думает Чимин, — и нагло таща его через кухню, где свободной рукой сметает со стола оставшуюся посуду. Чимин не может не вздрогнуть от грохота, который они издают, ударяясь об пол. Рот изгибается при каждом слоге, между ними сверкают зубы, Юнги требует: — Так это то, чего ты хотел? Чимина кидают на стойку. От холодного камня его спина выгибается дугой, но Юнги прижимает его к себе, широко расставив ладони у него на груди — — Ты хочешь, чтобы тебя повязали? — альфа рычит. — Ты поэтому решил прокрасться сюда? Ради моего узла? Когда я такой, как сейчас? Юнги наклоняется вперед и, несмотря на извивание и хныканье Чимина, вдыхает у изгиба его обнаженной шеи. Пока он там, всего на секунду, парень слышит, как хрустит его позвоночник. Глаза Чимина расширяются; образ кровавого укуса отчаянно мелькает в его голове. Прерывистого дыхания Юнги достаточно, чтобы показать, насколько он расстроен, но его дрожащие руки все еще нежно скользят вверх по худому телу Чимина, задирая рубашку вверх. Снимать ее нет смысла, не через меха, которые также свисают с тела Чимина, но Юнги наверняка растянет шкуру до опасного треска швов. — Мой, — стонет альфа. – Мой, мой… Его хватка усиливается, и, соскальзывая ниже, он царапает Чимина спереди. Омега может только наблюдать, как красные царапины проявляются маленькими полосками, прижигаемыми холодным воздухом — Юнги раздвигает ноги Чимина до тех пор, пока материал его штанов не натягивается и ноги не свисают с края стойки. — Не мог больше ждать? — неразборчиво произносит альфа куда-то в промежность Чимина. Он опускается на колени, резко хлопая рукой по внутренней стороне бедра омеги, прежде чем ответ вообще был выдавлен, и начинает рвать штаны парня. — Я тоже. Звук рвущейся ткани кажется сюрреалистичным. Громкий, хлесткий, именно такой, как и ощущает Чимин своими ногами. Ткань обвисает вокруг его талии и лодыжек, и Юнги продолжает старательно разрывать то, что прикрывает его член, задницу и бедра. Он раздвигает ягодицы Чимина сразу погружая пальцы, чтобы почувствовать, насколько он мокрый. Омега извивается, упорно стараясь насадиться своей дырочкой на пальцы Юнги, но безрезультатно. — Уже не такой послушный, — шепчет альфа. Все, что Чимин сейчас может сделать, это кивнуть. — Прокрался ради заботы, — бормочет Юнги. — Не могу в это поверить. Крепко держа Чимина, альфа прижимается пальцами к его дырочке. Чимин визжит, подпрыгивая. Юнги рычит во влажную кожу там, управляя безвольной омегой, как тряпичной куклой, уверенно удерживая двумя руками его бедра и задницу, разрешая себе делать все, что он пожелает. Но как только Чимин начал ощущать нарастающее удовольствие, он отстраняется так же быстро, как и начал. — К черту стабилизаторы, – смеется он, подушечкой большого пальца надавливая на сочащийся анус Чимина. – Что я буду с тобой делать, когда все закончится? Если он говорит об обращении, Чимин, блядь, не знает. Но если он говорит о связи, парень даже представить не может, насколько это может быть хорошо — Юнги переворачивает его на живот, как будто он еще один предмет, который можно бросить. Он тянет Чимина вниз по стойке, чтобы мягко схватить его за бедра, вырывая из горла глубокое, удовлетворенное урчание. — Детка, — мурчит он, глядя на парня сверху вниз. Как раз в тот момент, когда Чимин собирается подкрепить свой кивок мольбой, альфа шлепает его. — Ты знаешь, как много я думал об этом? — рычит он, протягивая руку, чтобы взять маленький раскрасневшийся член Чимина. Потирая большим пальцем дырочку, он рычит: – Ты знал, что ты делал со мной? Когда ты смотрел на меня с таким выражением лица? Когда ты забрал мои меха? Когда ты носил их… Он лезет в задний карман своих штанов и, вытаскивая обрывки шорт Чимина, бросает пропитанную спермой ткань рядом с его мокрым лицом. Он рычит, стягивая Чимина еще ниже, прежде чем тот успевает вдохнуть запах семени и гона. — Когда ты отсосал мне прямо перед худшим гоном, который у меня когда-либо был? Чимин зажмуривает глаза. Кончик набухшего члена Юнги скользит по его влажной дырочке все ближе, заставляя все мышцы Чимина дергаться, а суставы ныть — Покрытая спермой рука альфы гладит Чимина по щеке. Неважно, как сильно он извивается, он все равно не может полностью погрузить узел внутрь. Но Юнги стонет, откидывая голову назад, прежде чем снова вернуть взгляд на грязное лицо Чимина, прижатое к столешнице. — Ты действительно идеально подходишь мне. Грудь Чимина скользит вверх по поверхности, волоча сосками по холодному камню, макушка головы прижата к столешнице. Юнги раздвигает задницу Чимина обеими руками. Он облизывает губы, когда смотрит между раздвинутых ягодиц. — Моя сладкая крошка, — невнятно произносит Юнги. Чимин извивается и нетерпеливо потирается лицом о стол, пока альфа пристраивается рядом с ним, кладя руку на стойку параллельно лицу Чимина, готовясь прижаться сверху. Влажная головка члена трется о его дырочку, жестко и неумолимо — Ему даже не нужно просить; Юнги потерял терпение. Все, что теперь ему нужно сделать, это выгнуть спину, выставляя себя как можно больше. Юнги тянет все тело Чимина вниз за бедра, сталкивая свой влажный член с дырочкой Чимина. У него, как думает омега, довольное лицо, когда он наклоняется, рыча сзади в горячую шею Чимина и вслушиваясь в его повизгивание, толкаясь внутрь. — Дерьмо, - шипит он. — Пак Чимин. Держаться не за что, так что Чимину остается безвольно лежать на столешнице, пока Юнги проникает в него. Из-за пота соски Чимина скользят по поверхности стола, трутся и напрягаются — Он стонет мяукая, звук прерывается с каждым шлепком по коже. Омега позволяет Юнги делать это с ним, он сам полез в дом альфы, как гребанная упакованная игрушка. От сильного трения он не может даже встать на цыпочки, сползая на пол кухни. Член Чимина время от времени задевает край столешницы, вызывая легкий мандраж и… это почти слишком. Напрягая шею, чтобы посмотреть назад, он замечает сдавленные черты Юнги. Вены на его шее набухают, когда он откидывает голову назад, прижимая Чимина рукой к стойке за шею. Альфа рычит. — Посмотри, что ты заставил меня делать. — Звук его шлепка по заднице Чимина разносится по всей комнате. – Посмотри, что ты — Он шипит сквозь зубы, когда Чимин выгибается ему навстречу, сжимая его член влажной задницей. — Да…Юнги, - заикается Чимин. — Заставил тебя… Покрытые потом и кровью ладони альфы скользят по волосам Чимина. — Черт, - выдыхает он и благоговейно прижимается головой к плечу Чимина, бормоча: – Заставил меня сделать это с тобой. Он разорвет Чимина на части. — Я не… - всхлипывает Чимин, вытягивая руку, чтобы сжать себя за ягодицу, в то время как Юнги приподнимает его ногу повыше к стойке — — Да, ты заставил — Юнги настаивает, меняя угол, под которым он может входить в Чимина глубже — Омега вздрагивает, чувствуя щекочущее удовольствие в животе. — Ты, блядь — Звук шлепков звенит в ушах Чимина. — … погубил меня, — шипит альфа. — С тех пор, как я увидел тебя. Я никогда… никогда раньше не был так близок к изменению, черт… Он произносит это так небрежно, что Чимин понимает. И то, что это его вторая натура — — … ты. – он оставляет горячие поцелуи на спине Чимина. — … сводишь меня с ума. Я знал, что ты это сделаешь. Он рычит, ускоряясь. Это по-настоящему жёсткий трах, от которого у Чимина перехватывает дыхание, все его тело дрожит, а руки непроизвольно сжимаются в кулаки… — …черт, — рычит Юнги, — ты такой хороший. Оргазм Чимина горячий, мгновенный, с небольшим нарастанием и одновременно с этим слишком для него сильный. Дезориентированный, он вслушивается в то, как альфа произносит бессвязные слова, более громкие и горячие, чем Чимин когда-либо слышал: — Не так ли? – поддерживает он, увлеченный тем, как Чимин дрожит и скулит под ним. – Из-за тебя я начинаю думать, что все, для чего я был создан, это чтобы делать с тобой эти вещи … я никогда не думал, что я —” Резко вытянув руку между ног Чимина, он сжимает его жалкий член, пока омега не вскрикивает. — … так сильно хотел бы разорвать кого-нибудь на части, - рычит он. — А ты — …Чимин жалобно хнычет пожалуйста, Юнги, Юнги, пожалуйста… — Ты довел меня до отчаяния - рычит он, шлепки становятся громче. – Ты всегда был так чертовски прекрасен. Чимин остро ощущает растяжение в своей дырочке, что чувствуется как грань отчаяния. Он подтягивается, напрягаясь, но Юнги останавливается. Словно желая еще немного продлить мольбы Чимина, альфа вытаскивает свой покрытый смазкой член. — Надо было сдаться давным-давно, — безумно рычит он, царапая когтями спину омеги. Чимин не знает, что конкретно он имеет в виду, говоря это. Он может только жалко плакать, бормоча об узле Юнги, который снова начинает набухать, потираясь о член. Одинокая растянутая дырочка сводит его с ума, даже несмотря на то, что он уже кончил, и даже чувствуя, как замирает Юнги… Альфа мычит, пока Чимин стонет, оставляя тупыми ногтями полосы на столешнице. — Пожалуйста, – всхлипывает омега, отчаянно сжимаясь. — Пожалуйста. Стон, который вырывается у него, говорит о том, что альфа какой угодно, но только не незаинтересованный. Когда Юнги останавливает его, уперев руки в бедра, и выходит. Чимин почти что рыдает. Альфа хоть и выглядит ушедшим в свои мысли, но он все еще бормочет что-то, сжимая задницу Чимина, проводя своим членом по влажной дырочке. Он словно играет с членом Чимина, заводя его сильнее, заставляет думать, что он лишь маленькая игрушка для Юнги, с которой можно поиграть, полностью заполняя семенем, используя задницу омеги для развлечения. Все это, вероятно то, о чем он не должен думать, но он все равно пускает слюни на эти мысли — Но Чимин не подписывался на то, чтобы его тут мучили. Сжимая руки, он приподнимается, вздрагивая, когда альфа слегка царапает крайнюю плоть, из которой выглядывает его головка — — Я хочу, чтобы ты… ты… Ничего похожего на вызов, который он намеревался бросить, только заикания. Глаза альфы медленно перемещаются от его члена, находящегося между ягодицами Чимина, вверх по телу омеги, отслеживая все на нем темными глазами. Он мог бы бросить вызов — или, хотя бы он может попытаться. Чимин напрашивается на узел Юнги до того, как тот набухнет. — Наполни меня, — с выдохом заканчивает он. Боже, Чимин слишком жалок. Однако на его попытки повернуться Юнги не толкает его, вместо этого он помогает Чимину сесть прямо на столешницу — довольно грубо удерживая омегу. Парень выглядит таким нуждающимся в узле. Настолько, чтобы протянуть руку между ними вниз и обхватить их члены своей маленькой ладошкой, прижимая свой крошечный член к широкому стволу Юнги. Альфа утыкается лицом в шею омеги, рыча и оставляя метку за меткой, так и не прокусив кожу, но заставляя Чимина гордиться своим альфой. Омега видит, как мышцы живота Юнги напрягаются, видит, как сотрясается все его тело, слышит, как хрустит его шея, когда он запрокидывает голову назад. Из-за него альфа теряет последние остатки контроля. Бедра дрожат, член сочится, Чимин стонет: — Хочу. Глаза Юнги расширяются — Чимин только и может, что обхватывать ногами талию альфы. — Дай, — требовательно шипит Чимин и толкается, когда Юнги предупреждающе на него рычит. Потеряв равновесие, они падают на пол, путаясь конечностями. Ему кажется, что альфа потакает ему, позволяя притворяться, что у него есть некий образ власти, вместо того чтобы просто удерживать его на месте. Он позволяет омеге с неким отчаянием сесть на него верхом. — Хочу… ты мой. — исступленно шепчет омега, шипя. Чимин не может двигаться на члене Юнги так, как ему хочется, не чувствуя опасности со стороны альфы, но он все равно проводит своими тупыми ногтями по соскам мужчины. — Дай мне… Напряжение в ногах изматывает; гораздо проще лежать и позволять Юнги трахать себя — грубыми, резкими движениями, которые заставляют Чимина стонать без возможности удержать слюну во рту, которая начинает капать на грудь альфы. Наконец, у него есть узел Юнги, и он может держать его внутри себя, как будто от этого зависит его жизнь — и он иррационально думает, что это так, что если он остановится, у него никогда не будет такого идеального шанса показать Юнги, как он хорош. Рука Юнги крепко сжимает член Чимина. Он снова рычит, еще одно предупреждение, все это грозит стать болезненным, но омега все же кладет свои руки на грудь Юнги, шипя в самое лицо альфы: — Дай мне его — он толкается в руку Юнги маленькими резкими толчками. — Я хочу… блядь, господи, наполни меня своим узлом, Юнги. Затем… взяв все в свои руки, Чимин кусает альфу за плечо. Если что-то и даст ему то, чего он хочет, так это оно. Укладываясь вновь на спину, омега не может не почувствовать удовлетворение от того, как Юнги хватает его за его шею, вбивая узел глубже, жестче и быстрее – Обхватывая руками горло Чимина. — Я дам тебе все, что ты хочешь, — рычит он. Это заставляет омегу метаться, заставляет его ноги разъехаться, а глаза приоткрыться еще больше. Подаваясь вперед, Юнги входит в него, растягивая края дырочки узлом. В этот момент Чимин понимает, что не может позволить себе даже выгнуться. — Ты хочешь узел? — требует ответа альфа, сжимая пальцами влажные волосы Чимина, когда тот отчаянно кивает, – Скажи. Чимин с трудом дышит, а его еще даже не душили. — Хочу. — … мой узел, — заканчивает Юнги, дергаясь. — Только мой. Он кивает в хватку Юнги на своей шее, слезы текут по его лицу, пока он всхлипывает. — Да? — сладко шепчет альфа. — Тебе это нужно, детка? — Дай мне уже свой гребаный узел, — шипит Чимин, содрогаясь всем телом. И он дает. Узел, набухающий в нем, — это единственное, что может унять непрекращающийся зуд под его кожей, то, что может, наконец, дать ему то, чего он хочет — Он хочет быть наполненным, и, в конце концов, это все, что он может вынести. Он создан для узла Юнги, для чувства раздутости в животе. Дрожа и всхлипывая, Чимин ощупывает живот, проглаживая ладонями кожу. Он ожидает почувствовать маленькую округлость внизу, что появляется каждый раз, когда альфа в нем. — Прими это, — тихо шепчет Юнги. — Не позволяй пролиться. Он осторожно и нежно сжимает горло Чимина, заставляя того плакать и слабо стонать – да, пожалуйста, да. Альфа жалится над ним, проводя по волосам Чимина, позволяя омеге обнимать себя, пока он снова кончает. Вымотанный, он может лишь лежать, слушая предупреждения Юнги. – Я же сказал тебе не проливать, детка. Чимин качает головой, нет, он ничего не пролил — — Тебе лучше не делать этого, — угрожает альфа, — Иначе все придется начать сначала. И все это — быть наполненным, быть под Юнги часами напролет, мысль, от которой Чимин готов кончить снова, если бы он уже не был истощен — — Мм, — мычит, шмыгая носом. — Хочу быть наполненным. Юнги ругается себе под нос, когда узел, пульсируя, напрягается и он кончает. Дофамин и наполненность одновременно — непередаваемое ощущение. Неприятно становится, когда тепло, разливающееся внутри тела Чимина, выплескиваясь наружу — — Нет, — шипит омега, сжимая пальцами дырочку. Покусывает пахучую железу Чимина, Юнги грозится укусить сильнее, что успокаивает больше, чем что–либо еще. Омега кончает, издавая звук, что немного выше, чем стон, и не совсем рычание — что-то близкое к скулежу. Это удовлетворение, довольно мурчит в нем инстинкт. Чимин в блаженстве, безвольно лежа на мехах, улавливает ускользающую мысль, что Юнги должен наконец насытиться, пусть даже только на время. Очевидно, это становится не только по сцепке, но и по его сокращающимся мышцам, когда он кончает, снова и снова рыча в шею Чимина. Омега мечтательно улыбается, чувствую себя насытившимся. У него есть столько времени, сколько ему нужно, чтобы впитать семя… Пока пальцы альфы не находят его рот. Глаза Чимина распахиваются, когда Юнги проскальзывает между его губ пальцами. — Никогда не знал, что ты можешь быть таким, - бормочет альфа, позволяя горячей слюне вытекать изо рта. – Я хочу тебя еще больше. Затем, словно и не было никакой неги в его теле после последнего его узла, он хватает омегу на руки и тащит в спальню. Прижатый спиной к стене, Чимин даже не сопротивляется. Мало того, что он уже довольно неприятно наполнен спермой, когда Юнги снова трахает его, так еще и чувствует себя таким … пустым, без узла. Руки Юнги прижимают Чимина к стене, ладонями под сгибами колен, растягивая его в разные стороны, из-за чего смазка, выделяющаяся из его несчастной дырочки, капает на пол. — Ты пролил, — мурчит Юнги, — Не так ли? Чимин вздрагивает. И, о черт возьми, как альфа хорошо выглядит. — Все в порядке, — с улыбкой шепчет Юнги, подтягивая одну из ног Чимина еще выше. —В любом случае, ты не сможешь держать в себе все. Он не может насытиться телом омеги, но всегда удовлетворяет зуд, который быстро разгорается под кожей альфы, удерживая Чимина всегда на месте. Тот же самый зуд заставляет мышцы Юнги подрагивать, а суставы хрустеть все сильнее и сильнее. Он жарко рычит в ухо Чимину, так близко к шее, что омега может поклясться, что еще чуть-чуть и он наконец-то укусит, обернувшись — — Это все, о чем я думал, - смеется он, отчаянно ощупывая рукой мягкий вздутый живот Чимина — Скажи мне, хочет просить Чимин. Вместо этого он пронзительно стонет, из-за чего Юнги, должно быть, немного сжалился над ним; обхватывая печальный член Чимина, мягко поглаживая. — Я думал об этом каждый день, - невнятно произносит он. — Когда я увидел тебя, я понял, что все кончено. У тебя такое… Он качает головой, нахмурив брови: — Миленькое личико, и все, о чем я мог думать… Чимин трусит. — Ты хотел… — Сжимаясь, он догадывается, — …трахнуть меня? Вероятно, это немного более откровенно, чем ожидалось. — Дерьмо… Он тяжело дышит в шею Чимина, и вместо набухшего узла, который он хотел бы почувствовать в себе, омега слышит продолжительный оглушающий хруст позвоночника альфы. Чимин вытягивает шею все сильнее и сильнее, демонстрируя покрытую метками кожу. Он наблюдает за следами, что оставляют пальцы альфы: длинными, потемневшими отметинами. Слюна остывает на них и в сгибах между пальцами, которые Чимин сосал, из-за чего лицо Юнги выглядело обескураженным, что и послужило, в первую очередь, причиной, почему Чимин прижат к стенке. — Уже близко? — Чимин напрягается, выгибая спину. — Ты… Он качает головой — не отказ, и даже не отрицание — он пытается оттянуть это. Чимин знает, потому что видит, как его лицо искажается, плечи трясутся, энергичное покачивание головой превращается в кивание — — Больно, — шипит альфа, его плечи напрягаются. Чимин, честно говоря, зашел слишком далеко, чтобы утешать его. Он бы и мог, если бы не был на грани. Вместо этого он проводит дрожащими маленькими пальчиками по темным волосам альфы. Мокрые волосы между ними липкие и темные, как чернила, но за них легко тянуть и дергать, без сопротивления, позволяя глазам Чимина фокусироваться. Самая горячая часть: шея. На ней не так много отметок, не так, как у Чимина. Тон кожи Юнги прохладный и прозрачный, как свет, который очерчивает его от ключицы до мочки уха, под одной из которых находится покрытая шрамом ароматная железа альфы. Он дышит неглубоко, сосредоточившись на маленькой белой полоске на шее Юнги. Кажется, он даже сам не до конца понимает, когда тянет Юнги за волосы, пока альфа наклонит голову сильнее в сторону. Глаза альфы расширяются, когда Чимин придвигается. Он застыл, тело дрожит… Чимин вдыхает пьянящий запах, и кусает. Не один раз, а дважды — ужасно неаккуратным укусом раздирая кожу, после которого останется толстое кольцо шрама. Укус настолько неаккуратный, что ему будет стыдно за то, что теперь именно это показывает их связь, и то, в каком отчаянии он был. Линия мышц между шеей и плечом Юнги напрягается, когда Чимин разрывает кожу. Металлический привкус просачивается на его язык и покрывает зубы. — Мой, — шипит он в шею Юнги. Его член встает, сперма печально капает из щели, а узел альфы набухает снова. Он отстраняется, задыхаясь. Кровь стекает по его подбородку, на грудь альфы. Когда Чимин с любопытством прижимает пальцы к шее Юнги, из раны, что он сделал, вытекает еще больше красной жидкости, пузырясь. Шрам и клеймо идеально расположены в центре укуса Чимина. Юнги вздрагивает рядом с ним. Чимин чувствует, как подергиваются все мышцы, как вздымается грудь, как все кипит у него под кожей. Сам он никогда не был настолько доволен тем, что получил именно то, что он хочет. Чимин проводит своими окровавленными пальцами вверх по шее Юнги мягкими, нежными поглаживаниями. Когда альфа смотрит на него сверху вниз такими черными глазами, что Чимин едва различает белки, он мурлычет. Конечно, из этого следует, что остальная часть гона немного размыта. Чимин никогда не был таким возбужденным, как во время своей течки, но секс действительно сливается в месиво из липкости и узлов, и, кроме всего, — — Мой, — напоминает Юнги, подминая Чимина под себя, когда узел растягивает его. — Мой милый малыш. И Чимин считает, что ему очень повезло услышать это — не только потому, что это похвала. Юнги становится все более молчаливым. Это тоже может быть частью перехода, думает какая-то ошеломленная часть Чимина — Скоро? Чимин хочет знать. Или уже всё? В конце концов, когда живот Чимина полностью набит, а его самого так тщательно насытили, что у него заболела спина, он начинает задаваться вопросом, чего он вообще ожидал от перехода. У Чимина нет сил перевернуться, но хватка на плече альфы подсказывает тому помочь. Омега все еще сверху на Юнги, напряженно напрягая бедра, опираясь на трясущиеся руки. Пока он сидит на набухающем узле, есть возможность осмотреть альфу. Чимин слишком долго плакал, но даже он может заметить изменения. Возможно, это не то, чего он ожидал, не настолько драматично, но он не может притворяться, что смотрит на полностью того же альфу. Изменения есть во всем — в том, как он дышит, в том, как реагирует его тело… Растяжки полностью покрывают его щеки и доходят даже до кожи возле темных глаз. То, как его челюсть может просто изогнуться, и что он может сорваться в любой момент, заставляет Чимина представлять, что укус на нем будет просто огромным. Он ожидал увидеть что-то… другое. И хотя это не тот волк, которого его учили бояться, он знает, что Юнги не совсем тот же. Чимин смотрит на засыхающую кровь на шее Юнги, на корки, которые быстро сменяются заживающими шрамами, и понимает, что, поскольку это превращение завершено, Юнги, должно быть, отличается даже от других оборотней. После двух дней, множества узлов и нескольких часов нахождения члена альфы в узкой и влажной дырочке Чимина, омега приходит в себя. С большим трудом. — Вот и все, щенок, - успокаивает Юнги. Когда он выгибается, его твердый член выходит из Чимина, оставляя после себя липкую смазку, которая стекает из задницы на бедра омеги. Чимин скулит, сон цепляется за его тело. — Я знаю, щенок, - мурчит он, убирая со лба Чимина мокрые от пота волосы. — Ты так хорошо справился. Одного взгляда на голый зад достаточно, чтобы он кивнул. Альфа хвалит его, рыча. — Ты так хорошо все воспринял. Скользнув рукой по изгибам раздутого живота омеги, он тихо стонет. — Лучше, чем я даже мог подумать. Юнги двигает его, позволяя Чимину упасть на спину и раздвинуть ноги там, где он лежит — очевидно, перед камином. Зажженный огонь позволяет Чимину оглядеться. Закрадывается подозрение, что он отсутствовал так долго, что альфа успел убрать часть разрушений, но в хижине все еще слишком темно, чтобы сказать наверняка. Альфа все так же обнажен, нависая, на половину в нем. Это действительно насущная проблема. — Пак Чимин, - выдыхает он. Если что-то и может выбить сонливость из Чимина, так вот это оно. — Мм…? – спрашивает Чимин немного застенчиво. Его ноги касаются ног Юнги и… он уверен, мехов, которые расползаются прямо под ними. Чимин смотрит на изгибы лица альфы. Некоторые элементы изменения остаются: мышцы, которые кажутся постоянно напряженными, опухший кадык, растяжки и дополнительные очертания его лица, которые, должно быть, являются результатом увеличения мышечной массы и двух дней без питания. Но глаза вернулись. Маленькое коричневое колечко вокруг расширенного зрачка. Глаза Юнги голодно останавливаются на его губах, его сосках, его шее. — Еще один, малыш, — бормочет он, нежно проводя пальцами по мягкому изгибу покрытой синяками задницы омеги. По коже пробегают мурашки. — Ты сможешь это выдержать? Чимин успевает жалобно проскулить «да» перед тем, как альфа подносит подушечки пальцев к влажной дырочке. Он поддерживает себя, подтянув колени к груди, пока Юнги подготавливает его. Теперь он чувствует запах смазки, смешанной с запахами пота и семени, что покрывает пальцы альфы и мех под ними. Чимин сталкивается с удовольствием и с воспоминаниями обо всем — о каждом узле, который раздувал его живот, о каждой просьбе и мольбе… Он сглатывает, понимая, что у них было очень мало времени на перерыв. Должно быть, он громко скулит при одной мысли об этом, потому что Юнги наклоняется к нему, своей гладкой грудью прижимаясь к гораздо меньшей груди Чимина, целуя кожу. Омега осматривает его от глаз до ключиц, в то время как Юнги сжимает его за грудь и талию. Альфа выглядит таким довольным, находясь над ним так близко, нося метку на своей шее. Чимин задыхается, но он не может не спросить. — Ты не собираешься укусить меня? Вопрос звучит довольно мягко, но он все равно, должно быть, потряс Юнги. Тот застыл на месте над Чимином. — Ты бы хотел этого? — спрашивает, затаив дыхание. Чимин чувствует учащенное сердцебиение Юнги, тепло его кожи, которое излучается в его глазах. Он ждет, когда зрачки альфы расширятся, и когда он получает ожидаемую реакцию — широко раскрытые глаза, расширенные зрачки, немного шока, смешанного с предвкушением, — он не может сдержать улыбку. Омега хихикает. — Я укусил тебя, разве нет? Юнги требуется долгое мгновение, чтобы снова вздохнуть. Он выглядит так, как будто… как будто его жизнь меняется в этот момент. Он чертыхается и наклоняется, целует Чимина, перехватывая у того дыхание. — Ты не представляешь, что это значит для меня, — выдыхает он. Его руки дрожат по бокам от Чимина. — Нет, — поддразнивающе поправляет Чимин. — Я знаю. Юнги вдыхает. — Ты…я… — его глаза сияют, когда он мягко начинает перебирать волосы омеги. — Ты мог бы забрать мою жизнь, если бы захотел. — Я знаю, — выдыхает Чимин. Он действительно мог бы. В некотором смысле, он это сделает. Благоговейное выражение на лице Юнги кажется волшебным, бережно отзывается в груди Чимина — это уже не гормоны, он даже не пытается выразить это словами. — Я отдам тебе все, — посвящает себя альфа. — Я знаю, — снова хихикает Чимин. Он достаточно возбужден, чтобы выставить шею. Чувствуя, как пальцы альфы сжимаются в его волосах, не больно, но нетерпеливо, омега дразнится. — Тебе лучше поторопиться. Вместо этого Юнги медлит. Чимин кончает дважды, прежде чем узел альфы начинает набухать. — Еще немного, — Юнги расслабляется, пальцы скользят под выгнутой спиной Чимина, проводя по позвоночнику омеги. — Хорошо? Парень кивает, задыхаясь. Он ни секунды не может усидеть на месте, конечности постоянно подергиваются и извиваются от сводящего с ума темпа, который вновь Юнги «Пожалуйста» и «спасибо» эхом отдаются между ними, Чимин умоляет, а Юнги берет, и берет снова… Он так благодарен. От одного этого у Чимина начинается икота. Ты в порядке? Юнги спрашивал. Нет боли? И еще: я точно могу это сделать, детка? Ты точно хочешь быть моим? — Да, да, да, – шипит Чимин, дико дергая бедрами под альфой. — Твой, Юнги… — Мой, — отвечает он, рыча: — Моя пара. Он лихорадочно кивает, напрягая бедра вокруг талии альфы. Юнги сведет Чимина с ума. Он задает медленный темп, как будто у омеги есть хоть капля терпения. Входит глубоко, раздвигая его пошире, даря горячее удовольствие, даже когда останавливается и прижимает его к месту, шепча «тсс, ты можешь это сделать, щенок». Чимин старается изо всех сил, и, несмотря на неуслышанную мольбу, ему это удается. Он знает, что он хорош. Не то, чтобы ему не нужно слышать это от Юнги каждый раз, когда он плачет и с каждым разом все сильнее сжимает узел, но он также получает удовольствие, просто зная, что он именно то, чего хочет его пара. Ты идеально подходишь мне. Именно поэтому он долго не протягивает. Когда Чимин физически не может больше терпеть, чувствуя, что удовольствие превратится в боль, он неуверенно протягивает руку. —Мой, — хнычет и вытягивается, когда альфа наклоняется. Сжимая волосы Юнги в своей хватке, дергая и поворачивая голову альфы под нужным углом, омега вонзает зубы в чистую сторону шеи. Оргазм Чимина наступает в тот же момент, в который Юнги разваливается на части. Альфу сильно трясет, когда он кончает, омега чувствует его дрожь внутри себя, когда узел начинает набухать, становясь достаточно большим, чтобы соединить их вместе. Его узел продолжает набухать сильнее, чем Чимин испытывал раньше — и еще хуже становится, когда альфа впивается зубами в чистую кожу шеи омеги. Укус какой угодно, только не сдержанный. У него хватает силы легко разорвать кожу омеги, это один сплошной укус, чистый, и, несомненно, болезненный. Стоит омеге только начать пищать, как Юнги пригвождает его к месту; он рычит, но не просто предупреждающе. Этот звук Чимин раньше никогда не слышал — не тревожный, и не успокаивающий. Чимин с удивлением распознает в нем доминирование. Он неподвижно лежит на спине, пока Юнги облизывает отметину. Его язык скользит по коже — может быть, чтобы успокоить боль, а может, чтобы насладиться его формой. Чимин помутненным сознанием следит, как руки Юнги ласкают его плечи и благоговейно поглаживают мягкий изгиб живота, не фокусируясь на своей паре не потому, что не хочет, а потому, что не может. Нет того таинственного ощущения связи, которое он ожидал, но есть эндорфины. Чимин дрожит, его словно лихорадит, боль полностью забыта. Это длится некоторое время. Чистые, неконтролируемые эндорфины. — Чимин. Юнги очень осторожно берет его лицо за подбородок и смотрит омеге прямо в глаза. Он говорит что-то… наверняка успокаивающее. Чимин понимает, что прошло уже некоторое время с момента самого укуса, раз Юнги уже пришел в себя. «Мой», словно в бреду думает Чимин. Юнги издает нежный смешок. — Твой, — соглашается он. Чимин облизывает губы и вдыхает. Он не осознал, что произнес это вслух, но это его и не беспокоит. Однако, он хочет больше слышать голос Юнги. — Привет, — хрипит парень, поднимая на него глаза. Юнги смотрит на него сверху вниз, как будто он центр вселенной. — Привет, малыш. — он очень нежно и чувственно проводит кончиками пальцев по линии подбородка Чимина. Омега улыбается, его плечи сжимаются от мурашек — это вызывает покалывание в шее, но он не обращает на это никакого внимания. Юнги мягко дует на место укуса, прохладный воздух успокаивает. — Как ты себя чувствуешь? — урчит мягким и низким тоном. — М… хорошо, — сонно бормочет Чимин. Он морщится от мозолистых пальцев альфы, обводящих нежные изгибы его тела. Ему интересно, какие слова Юнги мог бы начертать там, о чем он мог бы подумать. Они связаны. Чимин знает, что, если он хочет знать, о чем думает Юнги, что ж, он может спросить. Сонно он бормочет — Теперь я могу узнать все? Он не знает, сколько там еще секретов, но Юнги смеется, теплым, воздушным смешком. — Да, можешь. — обещает он. — У тебя есть какие-нибудь важные вопросы, которые ты хочешь задать? Прежде чем ты потеряешь сознание? Чимин утыкается лицом в грудь альфы. Он пытается думать о том, что он хотел спросить. Перед ним… Юнги, запах Юнги, шея Юнги, его права на Юнги… — Ммм… Они лежат там в беспорядке, который сами же и сотворили из меха, секса и пота, и, зная, что у Чимина наконец-то открыты все возможности, он первым проваливается в сон. Юнги Юнги садится, чтобы посмотреть на маленького омегу, свернувшегося калачиком в его кровати. Круглые щеки, мягкие, пухлые, но слегка обветренные губы; розовая загорелая кожа. Пушистые черные волосы, карие глаза, прикрытые густыми темными ресницами. Нежный, плавный переход линии подбородка. Кадык, вздрагивающий каждый раз, когда он суетится и сглатывает во сне. Волнение нарастает — когда он проснется? На что похожи отметины по обе стороны шеи Юнги? Омега издает тихий звук, мягкое фырканье в подушку, перед тем, как проснуться. Он как будто чувствует нетерпеливость Юнги. Чимин смотрит на него сквозь едва приоткрытые глаза. Сонный, мягкий, сияющий. Прохладный сезон дождей скоро закончится, Юнги знает. Омега томно улыбается. Он теперь его. Связан постоянством. — Привет, — мурчит Юнги, его губы беззастенчиво растягиваются в улыбке. Он мог бы заплакать. Голова Чимина поворачивается от плеча к плечу, когда он сам садится, пушистое изголовье кровати сдвигается за ним. Чимин – самое маленькое, грациозное создание, на которое он когда-либо смотрел. Омега смотрит на Юнги с красными щеками, с такими взъерошенными волосами, что даже волоски у него на бровях стоят по стойке «смирно». Как Юнги может не улыбаться? — Привет, — говорит Чимин, широко раскрыв глаза, немного ошеломленный. — …ты выглядишь… Юнги проводит пальцами по своим сальным волосам. Он знает, что все в чертовом беспорядке. — … горячо. — омега облизывает губы. Юнги поднимает брови, просто чтобы посмотреть, как краснеет лицо омеги. Чимин ерзает на простынях, разглядывая линии обнаженной груди Юнги, поднимая взгляд выше, на его ключицы, фиксируясь на двух покрытых коркой укусах. Один на сгибе между его шеей и плечом, другой немного выше, с обратной стороны — вокруг его шрама. Юнги не может дождаться, чтобы увидеть их форму. Он надеется, что они грязные — хотя он будет в восторге даже от самых аккуратных отметин. — … извини, — взволнованно бормочет омега. Юнги качает головой, ухмыляясь. И Чимин… Чимин пристально смотрит на него. Юнги полностью принимает тепло в его глазах. — Теперь я...? — омега останавливается, ища поддержки глазами, и Юнги ободряюще кивает, чтобы он мог продолжить — Теперь я все знаю? Юнги наконец-то может дышать, легкие расширяются от облегчения. — Не совсем, — признается он, — но я расскажу тебе все, что ты захочешь знать. Нетерпеливый взгляд на лице Чимина такой живой. Юнги действительно любит его.