My miracle is you

Примерно за несколько недель до Рождества привычно серые улочки Сеула преображаются до неузнаваемости. Пушистые хлопья укрывают город чистейшим покрывалом белого снега, рыхлые сугробы капельками алмазов искрятся в свете ночных огней, фарах пролетающих мимо машин, неоновых вывесках магазинов. По ту сторону идеально вычищенных витрин новогодние шары всевозможных форм и размеров притягивают взгляды случайных прохожих, завораживают мечтательных ребятишек искусством дарить мечты. Разноцветные ёлочные игрушки, фигурки на резных подставках, украшения в виде лесных зверушек и мифических персонажей из зарубежных сказок, пары в ханбоках или рождественских нарядах... От разнообразия товаров на полках глаза разбегаются и дух захватывает. Россыпь сверкающих точек взмывает ввысь над искусственными домиками самых ярких рождественских оттенков, омывает прозрачный купол изнутри и медленно, почти незаметно, оседает на широкие равнины, крутые горы, лесные массивы и прозрачные разломы рек. Намджун неуклюже лавирует в неплотной толпе молодежи, то и дело задевая зазевавшихся прохожих острыми локтями, и старательно ловит равновесие на ледяных корках тротуара. Последний рабочий день перед недельным отпуском начался по старой, можно сказать, годами выверянной схеме – парень проспал. Даже не так, он «в край оборзел, заставляя других людей отрабатывать законно начавшиеся выходные. Если сейчас же не оторвешь свой зад от кровати и не явишься на место с минимальным опозданием, не видать тебе премии и обещанного отдыха, как своих ушей». Голос начальницы вообще не располагает к спорам и компромиссам, поэтому Намджун собирается в рекордные сроки и, спустя какие-то полчаса, влетает в двери небольшого сувенирного магазинчика с распечаткой годовых отчетов подмышкой. В рождественский период в магазинах подарков творится настоящий аншлаг: на склады через день завозят все новый и новый товар, девочки-консультантки в перерывах между общением с клиентами украшают прозрачные витрины цветной мишурой и переводными узорами снеговиков, снежинок, покупатели нескончаемым потоком напирают на уставших кассиров… Наверное, именно поэтому, стоит только парню переступить порог служебного помещения, как сбоку ему прилетает увесистый подзатыльник. Вот и говорите после этого, что женщины – слабый пол. Сослуживица смотрит на Джуна с обидой и толикой детской злости в симпатично накрашенных темных глазах. По его вине девушка задержалась на работе и пропустила двойное (рождественское!) свидание, которое, судя по внешнему виду, планировалось очень и очень давно. Намджун виновато кланяется и клятвенно обещает, что это произошло в последний раз. Не то, чтобы он был поистине незаменимым кадром, но перерабатывать в праздники не хочет никто, а зазевавшаяся брюнеточка, которая то и дело берет отгулы, просто очень вовремя попалась под руку. - С тебя причитается, - бросает девушка прежде чем всучить парню пачку рождественских украшений, симпатичный ободок с оленьими рожками и пулей вылететь за дверь. Прекрасное начало рабочего дня. К вечеру покупателей в магазине только прибавляется. Романтичные парочки, стайки молоденьких девушек и парней, семьи с маленькими детьми, пожилые пары – все хотят найти идеальный рождественский подарок для себя или особо близких сердцу людей. Намджун без перерыва бегает от одной полки с товаром к другой, дружелюбно улыбается женщине в темно-синем пальто, которая все никак может определиться с подарком для своих детей – двойняшек пятнадцати лет от роду, и отсчитывает десятки минут до конца смены. В их сувенирном магазине можно найти все, что душе угодно: начиная от наклеек в виде новогодних носков и заканчивая полуметровыми макетами северных оленей, украшенных нитями гирлянд и каплями разноцветной мишуры, но некоторым покупателям этого оказывается недостаточно. Люди хотят получить нечто идеальное, чаще всего разрываясь между двумя совершенно разными товарами. В конечном итоге женщина останавливается на двух шкатулках со специальными отсеками для украшений, расписанных в рождественском стиле, и отправляется на кассу, а к Намджуну тут же подходит следующий клиент – невысокий старшеклассник в ярко-желтом пуховике. Он несмело бормочит что-то про особенный подарок для своей одноклассницы, и консультант начинает новый забег по магазину. Намджун неплохо разбирается в том, что нравится девушкам, какой подарок идеально подойдет в каждой отдельно взятой ситуации, но в остальных вопросах личной жизни остается настоящим профаном. И дело тут не столько в заниженной самооценке (чего за парнем не наблюдалось даже в лихие подростковые годы), сколько в тотальном невезении на любовном фронте. Хосок говорит, что, несмотря на IQ 148, Намджун просто слепой осел и не улавливает самых примитивных знаков внимания в свой адрес, но на то он и лучший друг, чтобы оказывать «моральную поддержку» за бутылкой пива и оставаться после этого почти невредимым (даже если от его шуточек уже попахивает). Да и разве этих женщин поймешь: упала она просто так или для того, чтобы ты её заметил? Чушь какая. Хосок как-то предложил попробовать с парнем, мол, может ты по другую сторону баррикад, за что, правда, тут же получил диванной подушкой по уху. И, нет, Намджун не гомофоб, просто дебильный смех друга, больше похожий на лошадиный ржач, в определенный момент начинает бесить по-страшному. После окончания смены начальница просит Намджуна (который, к слову, уже переоделся и собрался на выход) зайти на склад и пересчитать остаток завезенного несколько дней назад товара в счет опоздания. Сослуживцы беззлобно посмеиваются над парнем, у которого еще секунду назад на лице было написано столь явное блаженство, сравнимое разве что с выигрышем в лотерею. Но Намджун не был бы собой, если бы в последний рабочий день не отличился по полной (разбитый пару дней назад хрустальный шарик, чью стоимость уже вычли из отпускных, не в счет). На складе прохладно и сухо. Намджун обходит нестройные ряды контейнеров, огибает паллеты с широкими деревянными выступами, пересчитывает количество коробок и сверяется с номерами поставки. На самом деле, это все - почти бессмысленная работа, ведь перед закрытием магазина для составления нового листа скидок товар будут пересчитывать по новой. Хозяйка магазина – человек до страшного дотошный, наверное, именно поэтому её бизнес приносит неплохую прибыль и, конечно же, денежные премии сотрудникам. Намджун отмечает последнюю коробку подарочных наборов «X-mas» и с облегченным вздохом захлопывает толстую папку с товарной документацией. Из прошлой партии осталось всего несколько вскрытых ящиков, а это значит, что в ближайшее время вся осенняя коллекция будет распродана с огромной скидкой и… Неожиданно взгляд парня цепляется за небольшое разноцветное пятно, приглушенно поблескивающее между сваленными в один угол картонными коробками. При ближайшем рассмотрении, неизвестным предметом оказывается старинный увесистый рождественский шар на темной подставке цвета темного дерева. Намджун готов поклясться, что такого товара в их магазин не завозили, слишком уж изящно и дорого выглядит неожиданная находка, 100% ручная работа. Под прозрачным куполом размещено несколько разноцветных домиков вверх по искусственной горе, искусной рукой мастера доведенные до идеальных макетов гномьих жилищ из сказок, полянка с приветливым снеговиком и пушистым зайцем, крохотная еловая роща по правому краю и замерзшая речушка – по левому. Между импровизированным полем и куполом висит несколько необычных снежинок и объемная красавица-луна сверкает переливом пастельных тонов. Все вокруг усыпано нежным белым снегом и крохотными каплями золотых блесток, создающих по-настоящему волшебную атмосферу в небольшой, по сути своей, безделушке. На деревянной подставке аккуратным, чуть завивающимся на крайних буквах шрифтом выведено «Merry Christmas». Намджун встряхивает увесистый шар, с трудом умещающийся на одной ладони, и с неописуемым, почти детским восторгом наблюдает за россыпью взмывающих вверх снежинок. Золотистые переливы крохотных точек, что затесались меж белого снега, завораживают взгляд, околдовывают чем-то поистине праздничным, мистическим. Намджун встряхивает шар еще раз, а затем видит небольшую вспышку света, идущую словно бы изнутри старинного украшения. Всего на секунду парень изгибает брови в немом удивлении, а затем перед глазами как-то резко проносится скоп ярких пятен и картинка привычного склада расплывается перед глазами. Глухого удара подставки Намджун уже не слышит. *** - Он умер? – врывается в подернутое туманной дымкой сознание незнакомый глубокий бас. - Не неси чепухи! С чего бы ему умирать? – тут же отвечает другой, более высокий и мелодичный голос. - Но ведь он перенесся сюда, неожиданно совсем... последние полчаса лежит без движения… - Ой, ну и что с того? Чонгук, вон, когда спит, куда больше на труп смахивает. Хрен разбудишь. - Но… это ведь человек. А вдруг у него повредилось что-то? Или при перемещении какой-то важный орган не до конца трансформировался? Мозги свернулись... - Намджун неосознанно напрягается, волей-неволей прислушиваясь к чужому разговору. - А вдруг…? - Тэхён! Прекращай уже читать человеческие комиксы. Это плохо на тебя влияет! - Эй, оно зашевелилось, - прерывает бурный спор третий, все еще не знакомый голос. Намджун с трудом разлепляет веки, каждое из которых весит по меньшей мере несколько тонн, и, нащупав под ладонями устойчивую поверхность в виде деревянного пола, пытается принять сидячее положение. Голова идет кругом и пред глазами взрываются разноцветные звезды. Нечто похожее он испытывал после последней вечеринки у Хосока, правда, головная боль тогда была вполне себе обоснована парой дорогих бутылок виски. - Гуки, как грубо! Это же человек, - картинка перед глазами медленно, но верно начинает принимать привычную статичность, и Намджун уже может различить три силуэта на фоне чуть плывущего фона. Помещение, в котором находится Ким, до того насыщено яркими пятнами всевозможных красок, что первые секунд десять режет чувствительный взгляд. - Вон, посмотри как плохо бедняге. Может помочь чем? - Ага, лучшее средство от головной боли...? - обладателем приятного баса оказывается высокий парень в красном свитере с оленями и темных брюках, широкими трубами спускающихся чуть ниже щиколоток. Несколько темных родинок украшают красивое лицо, придавая ему какую-то необычную живость: в уголке левого глаза, на самом кончике носа и под нижней губой. В темно-каштановых волосах мягко мерцают еле заметные белые огоньки, и Намджун старательно трет глаза, надеясь избавиться от остатка зрительных иллюзий. - Гильотина! - отвечает другой парень, облаченный в синюю кофту со смешной совой в очках и простые джинсы, и, громко засмеявшись, дает «пять» первому. Иссиня-черная копна густых волос слабо поблескивает в ярком свете помещения, создавая нежные серебристые переливы от макушки до самых кончиков. - Дураки вы, - обиженно фыркает третий, самый низкий пухлощекий рыжий парнишка в бежевом свитере с высоким воротом и черных облегающих штанах. - Я же хочу как лучше. Обстановка вокруг даже отдаленно не похожа на магазинный склад: деревянные стены, увешенные разнообразными рождественскими украшениями, диван и несколько кресел кофейного оттенка, россыпь разноцветных подушек минимум пяти форм и размеров, камин с белым огнем, жадно обхватывающим несколько крупных поленьев, ярко-красный ковер в центре комнаты и огромная ёлка в углу. Намджун, который, кажется, еще не до конца пришел в себя, неловко прочищает горло и задает колящий самый кончик языка вопрос: - Где я? В помещении мгновенно повисает гулкая тишина, через слои кожи и мышц слышно даже, как колотится сердце за крепкими ребрами, и три пары любопытных глаз впиваются в опешившего Джуна. - В рождественском шаре, - спустя минуту напряженного молчания первым подает голос рыжеволосый парнишка и растягивает пухлые губы в неуверенной улыбке. Намджун чувствует, как брови против воли ползут вверх, собирая кожу на лбу в несколько крупных складок. Ему хочется как следует приложится головой о близлежащую твердую поверхность. Несколько раз. Это что, какой-то новый прикол по случаю приближающегося праздника? - Хреновая шутка, - с трудом переборов в себе желание послать парнишку куда подальше, раздраженно выдыхает Джун. - Если не веришь нам, сам посмотри, - пожимает плечами черноволосый парень в синем свитере. Взгляд у него до того спокойный и уверенный, что Намджун диву дается, откуда только Хосок этих ребят вытащил. Нет, ну а кто еще мог устроить ему такой тупой розыгрыш? Джун поднимается с пола и под пристальными взглядами трех неизвестных ребят, чуть пошатываясь, направляется к широкой резной двери, украшенной парой празднечных венков. Рождественский шар. Бред какой… Не могли придумать более правдоподобной шутки? Нет, Хосок реально думал, что на такой бред кто-то поведется? Намджун дергает ручку двери на себя и делает шаг вперед. Первый и последний, потому, что шаг этот он делает прямо в огромный сугроб. Сугроб, который какого-то черта высится прямо перед расчищенной вниз по склону тропинкой. С везением Намджуна вообще не стоит лишний раз шевелиться, потому что только такой «любимчик» судьбы может щелкнуть выключателем и обесточить всю квартиру, или, например, сломать пальцы, запнувшись о собственный тапочек. Который был надет на ногу. Намджун издает нечто отдаленно напоминающее вопль раненого зверя и выныривает из снежного плена обратно на порог деревянного дома. Тело дрожит от колючего холода вниз по позвоночнику вместе с засыпавшимся за шиворот снегом, зубы стучат и скулы сводит по-страшному. Взгляд смещается чуть выше белого полотна и утыкается… В стеклянный купол. Огромный стеклянный купол, сквозь который парень может разглядеть знакомые пустые коробки и ножки выстроенных в ряд стеллажей. Намджун открывает было рот, чтобы спросить «какого черта?», но не успевает. Внезапный чих пронзает напряженную тишину, и три пары блестящих глаз с ужасом наблюдают за тем, как снег, словно в замедленной съемке, срывается с крыши, летит вниз, ровно в щель между деревянным навесом, и аккуратно укрывая опешившего человека ровным слоем белых кристалликов. - Ким Тэхён!