Пять королей

Разбудила меня упавшая с ёлки на голову шишка. Резкий удар в висок, и я проснулась. На улице около полудня. Что-то я заспалась. И причина ясна – мысли доме и Линне до поздней ночи. Прямо перед лицом, сантиметрах в пятидесяти, лежит большой, тяжёлый меч, три голубых цветка, собранных вместе с красивой травой в небольшой букетик, и записка. Он извиняется только передо мной за вчерашнее, говорит, что ушёл гулять, вернётся к десяти. Солнце в зените, десять уже было. Но Марко я не обнаружила, как и наших с ним вещей. Сумки? Палатка? Оружие? Рюкзак? Он всё собрал и ушёл. Чтобы не украли? Или бросил меня? Не знаю. У меня в запасе немного консервированной рыбы, кусок жаренного мяса, бутыль воды. Моя одежда тут, оружие (меч и несколько ножей), фонарик. То есть всё, что я забрала вчера вечером с собой, есть тут. Я быстро переоделась, расчесала волосы и стала думать, куда идти. Советом мне снова помог Линн. -Я бы ушёл. Остальные знают, что в последний раз видели тебя тут. Могут снова заявиться, а с такой ногой не побегаешь. Тем более, Марко пробудет в окрестностях ещё неделю. Захочешь – вернёшься, не захочешь – будешь играть одна. Так ведь? -Да… Я собрала вещи и медленно пошла в направлении, противоположном от места предполагаемого лагеря врагов. -Как думаешь, с ним всё в порядке? Может, что-то случилось? – думала я. -Мне лично всё равно. Посмотри счётчик. Точно! Снова всё та же «4». Значит, Марко жив и цел. Как, впрочем, и я, и Леоне, и поганец. Мы долго болтали с Линном. Он продолжал собирать какие-то механизмы. -Ой, стой-стой,- воскликнула я,- Что у тебя там, в коробке? Оттуда торчали какие-то большие приборы и штучки, которые он мне раньше не показывал. -Ой, это так, мелочи,- пробормотал он, прикусив губу. Что-то скрывает… -Что там? – уже настойчивее допытывалась я,- Покажи! Я всё равно не пойму! -И смысл смотреть? – спросил он,- Неважно. Просто приборы по работе. Камера ещё до моего вопроса отвернулась от коробки. Почему он фыркает и молчит? Будто я что-то пойму! -Мир, забудь. Доделаю – покажу,- пообещал он. -Хорошо… Дальше снова пошли разговоры. Я делала часто привалы, так как нога у меня не в лучшем состоянии. Я два раза поменяла бинты, обработала раны, чтобы не занести заразы. Но всё это время говорила с Линном. Слушала бы его бесконечно, смотрела бы на него вечно. Он такой… Если я начну перечислять, это до вечера, точнее – до завтрашнего утра. Но я чувствую – мой человек. Просто мой. Хочется быть с ним рядом, говорить, гулять, просто жить. Я отношусь к нему иначе. Если он меня обнимет, я не стану его отталкивать, обниму в ответ. Поцелуй? Вряд ли такое случится, но я не буду против. Буду «за». Он один из немногих (точнее – один из двоих), кто может меня успокоить, развеселить. Он очень интересный собеседник, хороший человек. Увлечений у нас схожих мало. Вряд ли он когда-то воровал или дрался, попадал в поножовщину. Вряд ли сидел в тюрьме трое суток за хулиганство, как я. Он образованный, начитанный. А я глупая, знаний во мне необходимый минимум, что дают в первых девяти классах школы, что я отучилась. Каждый раз, когда смотрю за него, мои глаза блестят и загораются, я это знаю, щёки краснеют, мысли вылетают из головы, сердце отбивает чечётку. Он этого не видит, он погружён в работу, что-то мастерит, говоря, что сроки сдачи поджимают, но связь со мной не прерывает, продолжает говорить. Я бы очень хотела сейчас стоять там, с ним, и вблизи наблюдать за тем, как он работает. Просто быть рядом. Наверное, это и называется любовь. *** Так я прожила два дня, не попав ни разу к соперникам. Мы не встретились. Я не видела и Марко, но на счётчике была всё та же четвёрка. Странно… Может, он ушёл в другую сторону? Или ждёт меня на поле? Проснулась я утром на третий день очень рано. Солнце едва встало из-за горизонта, слабо освещая густой лес, сменившийся хвойным. Небо почти наполовину было закрыто тёмными, практически чёрными тучами. Дождь ещё не начался, но, чувствую, до него мало времени. Будет гроза. -Линн, думаешь, стоит пойти в город мимо поляны, чтобы его найти? – спросила я, сверяясь с картами. Я ушла не слишком далеко, больная нога… -Искать Марко? – переспросил он,- Ты сейчас где? -У Синего озера,- ответила я,- А что? -Далеко до города? – спросил он. Я долго не могла понять, что же не так, что-то точно поменялось… -Километров тридцать. Или двадцать пять, смотря каким путём идти,- я разложила на земле карты и присела. Вдруг меня озарило, что не так,- Линн, почему ты убрал фон? Я видела только Линна. Точнее – всё, что было выше плеч. Того, что было вокруг него и ниже плеч, он мне не показывал. -Я не дома, и тут съёмка запрещена,- пояснил он,- Позже включу. -О, понятно,- я прикинула, куда мне стоит идти, и снова двинулась в путь, поедая ягоды с кустов. Еда почти закончилась, а воды я набрала вчера в источнике. -Идёшь к городу? – спросил он. -Да,- я недоверчиво прищурилась,- Всё хорошо? -Всё отлично. Немного занят,- сказал он, смотря куда-то вниз. Может, опять хакерством занимается? Пару раз он уже взламывал сайты, тренируясь. Может, и больше. -Давай я позже наберу? – мне на плечо капнул дождь,- Мне нужно найти, где от грозы укрыться. -Хорошо. Пока,- он отключил связь. Я прыгала, как ребёнок, по камням, оглядываясь. Нужно найти пещеру, дом, хижину, сарай, телегу. Хоть что-то. Ходить в грозу в лесу не хочется. Тучи закрыли почти всё небо. Стали мерцать белые длинные молнии, грохотать вдалеке гром. Грозу я не люблю с детства. Особенно – с сильным ветром. Такая гроза уже дважды губила урожай у наших фермеров, и есть было совсем нечего. Упавшее дерево сломало сарай при нашем общежитии. Ничего хорошего от гроз не бывает. Дождь всё усиливался, и я не на шутку промокла. Повезло, что прибор не боится воды. Волосы взмокли, одежда отсырела, ботинки громко хлюпают по лужам. Молнии мерцали прямо надо мной, далеко в небе, гром усиливался. Временами поднимался такой ветер, что меня чуть не сбивало с ног. Порывами вырвало неподалёку два куста ежевики. А вокруг чистый лес. Узкая тропинка и высокие-высокие ели и сосны. Укрыться негде… А, вон! Вдалеке показался небольшой двухэтажный домик. Пойду туда. Нет жильцов – зайду сама, есть – попрошусь переждать грозу. Я подбежала к домику, поднялась по прочному деревянному крыльцу (дом, видимо, новый) и постучалась в дверь. -Простите! Откройте пожалуйста! – крикнула я. Дверь открыли не сразу. Сначала за дверью послышался дверной хлопок. Потом шаги на лестнице, разговоры. И только потом дверь приветливо распахнулась. -Здравствуйте,- выпалила я, выжимая волосы,- Не пустите грозу переждать? В дверях встал рослый мужчина лет сорока на вид. Гора мышц, грозный вид, грубые черты лица, но на нём простая крестьянская одежда, которую часто можно встретить в местных деревнях. Позади выглянули ещё трое парней, но моложе и слабее, с не таким пугающим взглядом. -Здрасте,- кивнул он,- Заходи, что стоять? Я поблагодарила и вошла внутрь. Простой дом. Коридор метров семь в длину, в котором есть четыре двери – по две с каждой стороны. В конце коридора – лестница наверх. На стенах из брусьев простые картины, прямо у входа стоит тумбочка, сверху висит зеркало. А для удобства рядом стоит скамья, под которой есть девять пар обуви. Девять? Зачем столько? Я осмотрелась и села на лавку. -Подождите, мы скоро придём,- все четверо мужчин ушли на второй этаж, и вернулись минут через пять, когда я успела уже заскучать. Гроза всё усиливалась, дождь барабанил в окна,- Желаете чай? – спросил самый крупный из них. -Не откажусь,- сказала я,- Премного благодарна. В комнату у входа вошли трое мужчин, потом я, а потом самый сильный вошёл последним и закрыл за мной дверь. Тёмная комната с небольшим окошком в стене, прикрытым рваной занавеской. Пара грубо сколоченных стульев, низкая скамья между ними, большой стеклянный пустой ящик. И запах гнили. Я нахмурилась, а один парень зажёг две лампы. В комнате царил пугающий полумрак, но он только подчёркивал запах гнили. Я увидела в дальнем углу за занавеской силуэты пяти человек, лежавших друг на друге и не шевелившихся. Пока мужчина прибирал со стола, любопытство меня пересилило, и я всё же украдкой заглянула за занавес. И увидела пять трупов. ТРУПОВ! Все - девушки с шоколадными волосами, примерно моего роста и телосложения. Лежат кучей друг на друге, источая мерзкий запах. Видимо, их ботинки были под лавкой… -Проходи, располагайся,- дружественный тон мужчины испарился. Его место занял грубый приказной тон и мерзкая ухмылка. -Где я? – спросила я, попятившись. Дверь закрыта на засов и замок, ключ от которого у того мужика. Трое подошли ко мне и схватили, почти обездвижив. Они отобрали у меня меч, ножи, прибор и фонарь. -Что вы делаете?! – закричала я, когда они стали шастать по карманам. -О, вот и прибор,- воскликнул один,- Она! -Набирай оператору, поговорим,- приказал главный, по-хозяйски раскинувшись на стуле. Боясь ослушаться, я дрожащими пальцами нажала на кнопку. Линн взял трубку почти мгновенно. -Мира? – спросил он ошарашенно. -Как видишь, паренёк,- заговорил главный, забрав мой прибор,- Девчонка у нас. Линн смертельно перепугался. Это видно по ужасу в глазах и побелевшему лицу. Меня в паническом страхе чуть не колотило. Отобрали оружие, скрутили. И ничем хорошим это не пахнет. Молчание длилось с минуту. Я в панике думала, что мне сделать, как выбраться. -Давайте,- приказал главный, испепеляя меня взглядом. -Линн!!! – заверещала я, когда с меня стали стаскивать одежду. Что они делают?! Зачем?! -Что вы делаете, ублюдки?! – рявкнул он, жалостливо глядя на меня и ругаясь,- Зачем?! -Мы работаем на одного игрока. Нам прилично заплатили, чтобы мы убивали всех, кого нам скажут, всех, кто подходит под её ориентиры. Эта девка подходит по всем параметрам, у неё прибор. Значит, сейчас она окажется в той куче,- экран повернули от меня к трупам в дальнем углу. Я кричала и отбивалась, как могла, но вскоре на мне осталось только бельё,- А вы, вероятно, оператор? -Какое ваше дело?! – крикнул он побагровев,- Пустите её! -С чего вдруг? – усмехнулся мужчина, взяв со стола мой нож. Я вздрогнула. Нож. Сколько дурного у меня связано с ножами. Наверное, только их я боюсь больше огня и воды. Мужчина повернулся ко мне и, поставив прибор на тумбочку, чтобы Линн видел всё, что будет происходить, подошёл ко мне. Я стала дёргаться и кричать, но меня резко схватили за волосы, свели руки и связали их прочной верёвкой за спиной. -Развлечёмся… Он стал слабо, чуть ощутимо водить ножом в разных местах тела: на руках, ногах, шее, животе, груди… Оставались лишь неглубокие, покрасневшие царапины. Я дёргалась, едва сдерживая слёзы, впервые за несколько лет просила о помощи бога. Такой униженной и слабой я себя никогда не чувствовала. Я стою, полуголая, в грязной комнате с трупами, во власти четырёх убийц, терплю эти порезы и издевательства на глазах Линна. Он мне не сможет ничем помочь, я давно это поняла, мне было лишь жаль, что он это видит. -Я вас убью,- прорычал Линн,- Если вы что-то с ней сделаете, я вас без раздумий прикончу, слышите?! Никогда не видела его злым и напуганным до такой степени. Впервые вижу эти красные от злобы щёки, гневный блеск и страх в его глазах. -Конечно, конечно,- дразнился мужчина, сделав мне уже порез поглубже. На животе осталась яркая красная царапина. Я взвизгнула и дёрнулась. Слеза с моей щеки капнула на голую стопу, стекла на пол. Всё. Так я и умру. Меня зарежут, как скот. Я никогда не увижу Линна, не принесу денег брату. Вот так, бестолково потратив жизнь, я и умру. Я перестала сдерживать слёзы. -О, даже слезу пустила,- усмехнулся он,- Я уж думал, плакать не умеет. Линн разозлился и испугался ещё сильнее. Он знает, что плачу я редко. И должен быть весомый повод. Если бы был шанс сбежать, я бы не плакала. Но это – конец. Западня, тупик. Мои настоящие слёзы он видел два раза. Понимает, что беспомощен, наверное, ему от этого только тяжелее. Лучше бы он отключил связь и забыл всё, что тут видел. -Но мы не будем тебя резать. Мы развлечёмся по-другому,- вдруг меня подняли на руки и потащили к тому стеклянному ящику. Толстые стенки в сантиметр шириной, в длину ящик был около двух метров, а в ширину – метр. Пол у ящика был грязный, грязь лежала комьями, по стенке ползал паук, выплетая новую паутину вместо смятой старой. Меня перекинули через метровую стенку. Я упала на спину, успев опереться на локти и не удариться головой. Локти разодраны почти в кровь. Я попыталась встать, но сверху ящик накрыли тяжеленной металлической решёткой с толстыми прочными прутьями и маленькими просветами между ними. Я не смогла её поднять, ведь даже трое мужчин, кряхтя, еле подняли её с пола. -Что вы делаете? – дрожащим голосом спросила я, понимая, что меня закрыли в большой стеклянный ящик не просто так. Но зачем? Вдруг на мою пятку, что была под задом, полилась ледяная вода. Я вздрогнула и отползла в другую сторону. Из стены торчит большой кран, из которого льётся плотными потоком ледяная вода, заставляющая тело подрагивать от холода. -Топим,- коротко ответил он,- Минут через десять вода полностью затопит ящик, а ты вскоре умрёшь от нехватки кислорода и переохлаждения. -Отморозки,- прошипел Линн, сбросив вдруг звонок. Его изображение пропало, и на звонки этих уродов он больше не отвечал. -Вот и всё,- мужчина подмигнул мне, а потом, прихватив остальных, подошёл к выходу,- Крышка тяжёлая, ты не сможешь её сдвинуть. Никто не смог. Стекло сантиметровое, не сломаешь, не пробьёшь,- он выстрелил из Артефакта-пистолета в стекло, но оно дало лишь небольшую царапину,- Кран тоже прочный, даже если и сломаешь, вода будет лить из дыры в стене. Надеюсь, ты сгоришь в аду,- с этими словами они вышли из комнаты, оставив меня наедине с водой. Вода пробирала до мурашек, у меня передёргивало от холода руки и ноги. Вода смывала с дна кровь предыдущих жертв. Стекло ящика быстро запотело от колебаний температур, а я пыталась сделать хоть что-то. Но стекло действительно даже не треснуло, кран не ломался, сколько бы я не била, крышка не сдвинулась ни на миллиметр. Пятки, локти и ноги в синяках от ударов. Это очень жестоко. Утопить человека в ледяной воде. И так безжалостно. Я попыталась просунуть губы между прутьев, чтобы понять, смогу ли я хоть так дышать. Но проёмы оказались настолько узки, что туда не пролезли бы губы пятилетнего ребёнка. Значит, всё устроено так, чтобы я точно утонула, но не задохнулась прежде, чем ящик затопит. Когда вода была мне практически по пояс, я, еле развязав руки, погрузилась в рыдания. Нет возможности бежать. Мои губы посинели от холода, бельё насквозь вымокло, как и волосы. Линн… Не увидит он меня. Лирой без меня там точно пропадёт. А я-то, дура, надеялась, что смогу обыграть четверых и спасти брата. Смешно же, правда? Такое бывает только в сказках. Хороший конец? Нет. А Линн… Как бы я хотела его увидеть в живую, обнять так крепко, что ребра бы треснули, расцеловать. Я так хочу к нему. Он мой первый настоящий друг в этой жизни, моя первая любовь. Лучший и любимый друг. А что в итоге? Я захлебнусь и замерзну насмерть в этом проклятом ящике. Даже не увижу Линна. Смешно ведь. Руки и ноги дрожат, немеют пальцы, подрагивает и стучит зубами челюсть. Казалось, что даже лёгкие сводит от холода. Вода поднималась всё выше и выше, приближая мою смерть, а я не могла прекратить думать о Линне. Вспоминала наши разговоры, беседы, звонки. Вспомнила его звонок из моего дома, это меня так тронуло тогда… Думала о нём, о том, с кем впервые в жизни сдружилась, о том, в кого впервые влюбилась. А так хотела увидеть… Мне показалось забавным, что я бросила попытки выбраться, ведь это не моё – бросать всё на полпути, что стала просто вспоминать всё лучшее, что было в жизни. И, как ни странно, это лучшее – игра, в которой я сейчас и умру. Именно она подарила мне столько новых знакомств, впечатлений и прекрасных воспоминаний. Именно благодаря ней я познакомилась с Линном. А Марко? Конечно, рано или поздно нас бы разлучили, это лишь временно – наш союз. Он ушёл, даже не в курсе, в какой ситуации я сейчас. Да и маловероятно, что пришёл бы сюда на помощь мне снова, мы же соперники. Вода подступила к подбородку. До затопления лишь минута. Я инстинктивно подняла лицо над водой и стала нашёптывать молитвы и покаяния в грехах, плакать, как никогда раньше. Секунда шла за секундой, время истекало. В конце концов, я перестала чувствовать пальцы рук и ног, губы посинели до трупного оттенка, всё тело дрожало. Вода подступала к краю, стала попадать мне в рот. Сердце бешено колотится, выпрыгивает из груди. Я вдыхала тот воздух, что остался, но закончился и он. Я задержала дыхание, хотя понимала, что это бесполезно, мне ничто не поможет. Я опустилась под воду. С каждой секундой я всё больше и больше паниковала. Лёгкие, да и всё тело, сводили судороги. Воздух был на исходе. Изо рта на поверхность поплыли пузыри с воздухом, тем, что у меня оставался. Я, задыхаясь, медленно осела на дно.