Доводы рассудка

      Учиха проснулся ранним утром. Натянув на себя спортивные брюки, он сбежал из спальни, где мирно спала Мириам, вниз, к своему благозвучному другу. Сквозь высокие окна пентхауса виднелось серое небо, напоминавшее о прошедшей сырой ночи, а концертный рояль добавлял картине величественности и спокойствия.       Проведя наедине с другом почти два часа, он заучил композиции Людовико Эйнауди, которого они слушали по окончании приёма Лили. Он закрыл глаза. Музыка плавно лилась, а перед глазами образ Лили, мечтательной и загадочной, облаченной в длинное шелковое кимоно. — Как ты красиво играешь, — произнесла она, обняв его сзади.       Учиха открыл глаза. Мягкий голос сменился низким и вульгарным. Мириам целовала его в спину, руки её скользили по его телу. Он вздохнул. Игра прекратилась. Девушка тотчас пересела к нему на колени. Она впилась ему в губы, подавляя своим напором. Не отрываясь от них, Учиха усадил её на клавиши, которые громко запротестовали. Крышка инструмента яростно захлопнулась. Он грубо уложил её на холодную поверхность и проник в неё. Мириам застонала. Учиха не отпускал её руки и не сбавлял темпа, игнорируя её ропот. В голосе с каждым стоном преобладали нотки боли, нежели наслаждения. Тело Мириам кричало и выгибалось. Клавиши инструмента издавали резкие, дисгармоничные звуки. Тень мускулистого парня отражалась на крышке темным ореолом. Несколькими напористыми рывками Итачи завершил болезненный акт, кончив в Мириам. — Ты ещё принимаешь таблетки? — Выдыхая, почти шепотом спросил Итачи. Мириам безжизненно лежала на рояле, пытаясь отдышаться. — Ты принимаешь чертовы таблетки, мать твою?! — Выкрикнул он. — Да! — Бессильно ответила девушка. Получив удовлетворительный ответ, Итачи ушел в ванную.

***

      Золотовласая принцесса безмятежно спала до обеда. Намокшие подушки давно высохли. Бестревожный сон стёр страдания ночи. Лишь запачканные тушью простыни выдавали ещё не угасшую боль.       Она открыла глаза и, прищурившись, подскочила. На полу стояла громадная корзина с цветами. Тысяча красных роз и одна белая. Единственная. Покрытая сверкающими камнями. Лили боязливо приблизилась к ней и, осторожно оторвав записку, скакнула назад.

«Больше всего на свете».

      Она сделала резкий вдох. В груди всполыхнуло пламя. Державшую бумажку руки покрылись мурашками. Она почувствовала внутри тупую боль, которая стремительно перемещалась по всему телу, так чтобы её не могли обнаружить. Следующий вдох получился дрожащим, словно пунктирная линия. Одинокая слеза покатилась по лицу. Она медленно закрыла глаза. Воспоминания оказались такими отчетливыми, что она вновь ощутила его твердое тело и нежные руки. «Больше всего на свете» — раздался шёпот у уха. Лили сжала челюсти и скомкала бумажку, после чего добралась до корзины, которая оказалась прочнее, чем она думала. Она со злостью содрала первый бутон. Затем следующий. И следующий. Забывая дышать, она громко вдыхала и выдавала редкий воздух. — Всё в порядке, Ваше… — Нино тихо вошла внутрь, услышав стенания. — Закрой дверь! — Со слезами на глазах рявкнула та.       Проходившая мимо покоев сводной сестры, Габриэлла остановилась и прислушалась. На лице её заиграла ухмылка.

***

      Университет стал для Лили красной зоной. На занятиях она вела себя сдержаннее престарелых монахинь, а вне их бежала от Учихи, стоило ему её только заметить. Сколько бы раз он ни пытался, она оказывалась быстрее. И не ходила одна лишний раз.       Так пройдут полторы недели: благотворительность, учеба, бега. Лили тешится танцами и одиночеством, пока Карла изо всех сил старается охомутать младшего Учиху, — всё как в прежние времена. Каждый день Лили проводила в ожидании дня рождения отца, когда ей можно будет уехать в Лондон.

***

      Первый круг гонки любовных отношений давно преодолен, теперь нужно лишь поддерживать скорость, сохраняя остаток для финишной прямой. «Нет времени медлить» — всякий раз напоминал ему голос в голове, когда рождались ленивые мысли. Четыре месяца. «Разберусь за один» — твердо решил Учиха и выехал в сторону Триумфа.       Выследить человека несложно. Выследить принцессу — проще простого. Лили медленно прогуливалась верхом. Горячий воздух из ноздрей лошади взмывал вверх и растворялся. Солнце неуловимо скрывалось за горизонтом. Погруженная в свои мысли, Лили слишком поздно заметила приближавшегося к ним мужчину в сером пальто. Она остановилась, но, узнав в незнакомце Учиху, тотчас отвернулась и повела лошадь дальше. — Так и будешь бегать от меня? Или мы поговорим как два взрослых человека? — Он шёл вслед за вороным жеребцом. — Всякий раз, когда я пыталась это сделать, Вы не очень-то были настроены на беседу, — Лили не слезла с седла. Наконец она могла смотреть на него сверху вниз. Пусть и с высоты крупа Буцефала. — Признаю, я не всегда был расположен к серьезному разговору. У меня ведь и другие дела есть, Лили, а ты всегда сваливаешься как снег на голову. — Неужели? Я ли? Итачи сладко улыбнулся. — Не Вы одни бываете заняты. И прямо сейчас, как видите, мне тоже не до Вас! — Если ты про своего бешеного жеребца, то у меня тоже есть конь. А-а… хлыст мы… подберем, — промурлыкал он, едва не облизываясь. — Не будь мы у всех на виду, Вы бы очень сильно пожалели, что оказались рядом с моим бешеным жеребцом. «Зато ты не пожалеешь, если окажешься рядом с моим» — подумал Итачи, глядя куда-то в даль. — Раз тебе так дорого время, проведенное с этой лошадью, выбери любое другое. — Простите, господин Учиха, — с сарказмом выплюнула Лили, — но все моё время занято! — Она потянула повод в сторону и собиралась снова ускакать прочь. — Это чем же таким оно занято, что ты ходишь на мои пары через раз? — Бросил ей вслед Учиха. — А рядом никого и нет, так, к слову, — выкрикнул он и вернулся к машине. «Не хочешь по-хорошему — будет тебе по-плохому».

***

      Жизнь в Академии не переставала играть своими красками почти никогда, есть в ней Лили или нет. А чем больше её там нет, тем больше сплетен распространялось о ней по учебному заведению. Однако стены его никогда не пустовали. Кампус был обустроен так красиво и удобно, что иногда это становилось причиной отсутствия студентов на занятиях, и никакие меры ректората не были в состоянии это решить. Но будь по-другому — было бы не менее грустно: ведь восемьдесят тысяч долларов, списываемые ежегодно со счетов всех студентов должны себя оправдывать? Но это не столь важно. Куда интереснее феноменальное соотношение девушек и парней Академии: четыре к одному? Удивительно, не так ли. Выбирай не хочу, четыре парня на девушку. Но среди тысяч парней двух подруг угораздило наступить на одни грабли. — Малыш, ну ты как? — Донимала младшего Учиху Сакура. — М? — Без интереса откликнулся парень, фильтровавший половину её слов. — Каникулы, Саске, мы договорились с тобой распланировать каникулы! — Зачем их планировать? Всё как всегда с июня по август. — Прекрати ёрничать, Учиха! Ты обещал, что мы куда-нибудь вместе слетаем, — настаивала девушка. — Слетаем, — отвязался он. — Когда? — Летом. — Саске! — Что такое? — Мне нужны даты! Я должна забронировать определенные даты. — Черт возьми, Сакура, кто планирует отдых за три месяца? Слетаем, когда получится. Я не хочу так далеко заглядывать, — раздражился парень. — Так далеко? А на что ты надеешься? Хочешь провести летние каникулы в лондонском дворце? С этой королевской шлюхой? Тогда встань в очередь: сейчас она трахается с твоим братом. Подберешь, когда ему надоест, — направившись к дверям, Сакура ощутила резкую боль в спине, когда Саске прижал её к обшитой деревом стенке. — Никогда больше не смей так о ней говорить, Сакура, — процедил он сквозь зубы. — Тебя это так сильно задело? Жаль, потому что об этом говорит пол академии, — Насмешливо проговорила она. — Кто? — Выдавил он, сжимая челюсти. — Какая разница? И так всё ясно. Ты бегаешь за ней, когда ты для неё никто. — Кто тебе сказал? — Прорычал Саске. — Узумаки, — вякнула Сакура, нахально улыбаясь ему в лицо. Саске отпустил её и бросился прочь. Сакура — вслед за ним. Нельзя же пропустить такую шумиху. Наруто был из числа тех студентов, что просиживали пары в столовой. Саске застал его сидящим в кругу друзей и подруг. — Эй, Саске, мы как раз о тебе говорили, — он потянул вверх руку, увидев угрюмого друга в нескольких метрах. — Неужели, — тихо проговорил Саске. — С тобой всё в порядке? — Недоверчиво спросил Узумаки, глядя на приближающегося друга.       Ответа он не получил. Саске набросился на него, зарядив по лицу. Жизнерадостный блондин от силы удара свалился на пол вместе со стулом. Ужаснувшаяся группа студентов единовременно вскочила со своих мест, а Саске полетел за Наруто, продолжая истязать друга. Учиха так сильно в него вцепился, что даже несколько парней не сразу смогли его оттащить. На потасовку собралась вся столовая. Не успевшие вовремя к началу молодые люди лишь наблюдали за шумевшей толпой, спрашивая друг у друга, «что там такое происходит». «Говорят, Учиха Саске сцепился с Узумаки» — восторженно отвечали девушки.       Незадолго до потасовки Итачи припарковал автомобиль на стоянке и ворвался в кабинет мисс Хендерсон. Пока младший из братьев крушил стол и ломал кости своему другу, Итачи с Келли сметали всё, что ненадежно стояло на полках её рабочего места и разносили лежащие на столе бумаги. Горе-друзья не вылетят из Академии только потому, что прямо в минуту их перепалки старший Учиха совокупляется с руководителем департамента юрфака. — Ты не перестаешь удивлять, Учиха, — пыталась отдышаться женщина, лежа на диване в задранной юбке, пока тот умело шарил в её компьютере, — что это на тебя нашло? — Слишком долго терпел твои короткие юбки, — спокойно ответил Итачи, внося изменения в работу четвертого курса. — Что ты там делаешь? Учти, если ты опять решил трахнуть меня ради своих гадких дел, то это больше не прокатит. — А если мы ещё и поужинаем? — Промяукал Учиха. Хендерсон ухмыльнулась. Взгляд её пал на одну из камер слежения. Самодовольная улыбка тотчас сошла с её лица. — Бог мой, Учиха, это, случаем, не твой брат?       Итачи вскочил с кресла и ринулся в столовую. Постукивая каблуками, Келли неуклюже добежала за ним. К их прибытию толпа только разрослась. Увидев Учиху и Хендерсон, преподавательскую компанию-вамп, студенты поспешно стали разбегаться.       Добравшись до ядра скопища, Итачи оттянул брата, схватив за шиворот футболки. Хендерсон без слов всё поняла: он разберётся с бушующим маленьким братом, она возьмет на себя непоседливого Узумаки.       Толкнув Саске в свой кабинет, Итачи вошёл следом и захлопнул дверь. — Ты что опять затеял? Что за выходки? О чём ты думаешь, ушлёпок?! — Сердито вымолвил он. — То же самое хотелось спросить у тебя, — голос Саске дрогнул. Итачи вмиг успокоился.Сейчас он видел перед собой маленького мальчика. — Что это значит? — Будешь прикидываться дурачком? — О чём ты говоришь, Саске? — Учиха терял терпение. — О том, что из-за твоих мимолетных игр все мешают с грязью невинную девушку, а ты в это время занят тем, что трахаешься с начальницей! — Глаза его стали влажными. Посмотрев на брата, Саске вышел прочь.

***

Итачи вздохнул. «И когда это ты стал таким сентиментальным?». Он вышел следом и направился к Хендерсон с Узумаки. Лили неуверенно направлялась в сторону департамента международного права. Мимо неё молниеносно пронёсся Саске с разбитой бровью, так что она успела лишь испуганно обернуться. Нахмуренный, он и глазом не повёл, наткнувшись на неё. Глядя ему в спину, Лили ужаснулась, вспомнив об Итачи. Она ускорила шаг. Не в силах терпеть, время от времени она подпрыгивала на ходу. Наконец, со скрываемой нетерпеливостью, она добралась до преподавательского крыла. Направляясь в кабинет Учихи, она увидела его в дальнем конце коридора, беседовавшего с мисс Хендерсон и Наруто. Последний что-то отчаянно доказывал, активно жестикулируя. На лице его и футболке застыло пятно крови. Лили встревожилась и успокоилась одновременно. Невредимый Учиха кивком велел ей ждать в своём кабинете. Она вошла внутрь и дожидалась его, неустойчиво стоя на ногах. В голове её прокручивалось сообщение, присланное им тем же утром.

«С огромным сожалением вынужден донести до Вас прискорбную весть, Ваше Высочество: по несчастливой случайности Вы обременены писать дипломную под моим руководством, в связи с чем я назначаю Вам дату встречи с Вашим непосредственным научным руководителем (то бишь со мной) на завтра в 17:00. Поэтому, будьте так снисходительны, по окончании Ваших учебных занятий извольте выкроить немного времени из Вашего страшно забитого графика и зайти в мой кабинет. В противном случае я буду вынужден обратиться в деканат для принятия им мер в отношении Вашего поведения. Мне бы очень не хотелось доводить до этого»

— Мисс Рэйдж! Какими судьбами? — Весело произнёс Учиха, прикрывая за собой дверь. Он кивнул в сторону стула. «Не поддаваться. Не поддаваться». — Мне казалось, Вы не ведёте дипломников. — Теперь веду. — Только меня? — Вы ведь не думаете, что являетесь центром вселенной, мисс Рэйдж? — Я не это имела в виду. — А я — это, — бесчувственно бросил он, — Вы подготовили план? — Итачи сел за стол и принялся делать вид, что перебирает документы. — Я думала, Вы его составите. — По-Вашему, раз Вы из королевской семьи, я и это за Вас сделаю? — Я этого не говорила! — Возмутилась она. — А вышло именно это, — безразлично ответил Итачи, — что-то у Вас никак не получится правильно выразить мысль. Вы уверены, что в состоянии самостоятельно написать хотя бы записку? — Подтрунивал он, сохраняя серьезность. — Может, Вы ранее не вели работы и не знаете, что научный руководитель должен помогать хотя бы в составлении плана! — Произнесла Лили грубее, чем хотела. — Вы снова указываете мне, что входит в мою компетенцию? — Итачи взглянул на нее, подняв одну бровь. — А Вы снова намекаете на мою «невоспитанность»? — Нельзя намекнуть на то, что без того давно ясно, — пробурчал Итачи, листая страницы толстой папки. — Что?.. — Лили опешила. Глаза её часто заморгали. — Вы рассуждаете о корректности с Вашим-то поведением? Зачем Вы вызвали меня, если даже не собирались говорить о дипломной? Вас ведь нисколько это не интересует! — Она вскочила на ноги, однако Итачи по-прежнему игнорировал её, занимаясь своими делами. — Почему Вы на меня не смотрите? Вы ведь сами говорили, что слова не имеют смысла, если не смотришь в глаза! Вы бросаете слова на ветер, стыдитесь просто посмотреть мне в глаза! Итачи, нахмурившись, встал со своего стула и твёрдыми шагами вплотную приблизился к Лили, которая отшатнулась и зажмурилась. — Ты что, подумала, что я тебя ударю? — Брови его машинально поднялись вверх, глаза сохраняли привычную надменность. Изо всех сил он сдерживал на лице угрюмую гримасу. — После вечера в Галерее я поняла, что от Вас можно ожидать чего угодно. — Возможно, я самый сластолюбивый и развратный человек на всём белом свете, мисс Рэйдж, но я не садист, — словно оскорбившись, проговорил он. — Я не знаю, кто Вы, — оправдывалась она. — Тебе и не надо знать. Пройдя к окну, Итачи вздохнул. — Садись в кресло, — приказал он, — послушай, Лили, если ты и дальше продолжишь шароёбить вместо того, чтобы ходить на пары, я не поставлю тебе нормальную оценку ни за диплом, ни за экзамены. Я просто не смогу этого сделать. — Что делать? — Переспросила она. — Неважно! — Громко вздохнул Итачи. — Я хочу, чтобы ты взялась за ум и поняла, что я тебе не враг. Почему ты избегаешь меня? — Простите… но я не могу находиться рядом с Вами после всего, что Вы сделали, — быстро проговорив, Лили вскочила с места, собираясь уйти. — И ты вечно будешь прятаться, вместо того, чтобы сесть и поговорить? — Итачи придержал её за руку. — Нет. Есть более легкий путь решения этой проблемы. — И какой же? — Фыркнул Итачи. — Я просто переведусь в другую группу и покончу с этим, — Лили высвободилась из его крепкой хватки. — Ты и правда поверила в то, что я оказался твоим научником по случайности? Лили замерла на несколько секунд. Дыхание её остановилось. Набравшись сил, она вымолвила через силу: — Значит и поставить мне отличные отметки Вам не составит особого труда, — она поспешила к двери. — Так, стоп, — резво скомандовал Учиха и отвёл её в сторону, — я правильно понимаю: ты только что отказалась от написания дипломной и потребовала от меня высоких баллов? Он продолжал наступать, а она всё отходила назад. — Отвечай, Лили. Да? Или нет? — Спокойно спросил он. Дыхание её участилось. Челюсти нервно сжимались. А властный взгляд Учихи окончательно сдавливал, не давая возможности высвободиться. Эмоции бушевали внутри неё, перекрывая движение кислороду и крови, пока наконец не нашли выхода. — Я Вас просто ненавижу! — Выпалила она, нахмурившись. Итачи хмыкнул. — Как грубо, Лили. Когда говоришь о чувствах, выбирай слова так же тщательно, как для докторской диссертации. Ну или хотя бы для дипломной. — О, поверьте, эти слова я подбирала с самой первой нашей встречи! — Так долго? — Учиха округлил глаза так, что они едва не вылезли из орбит. — Тогда дипломную нам надо было начинать за два года до Вашего поступления! Глядя на ухмылку на его Лице, Лили начинала закипать. — Всё, всё, шучу, — он поднял вверх руки. — А если быть честным к себе и окружающим, слова очень редко используют для передачи их непосредственного смысла. — Эти слова в полной мере использованы для того, что они выражают, — буркнула Лили. — Вот как? А по-моему, ты совсем меня не ненавидишь. — Нет, ненавижу, — возразила она. — Не ненавидишь. — Ненавижу! — Хочешь проверить? — Мне и так понятно. — А мне — нет. — Это Ваши проблемы, — отмахнулась она. — Ну помоги проверить. Вдруг и я тебя ненавижу? Тогда мы бы с тобой мирно расстались. Лили сердито глядела на него исподлобья. Учиха вопросительно поднял брови. Она согласилась. В ту же секунду он прильнул к её губам, обхватив ладонью её щёки. Глаза её широко распахнулись. Она издала озадаченный, взволнованный стон. Сердце обуяла лавина испуга и стыда. И только на третью секунду она почувствовала приятное, трепетное тепло в животе. Он медленно отстранился от неё и осторожно разжал руку. — Ну как? — В мгновение переменившемся, обыденном тоне спросил Учиха, словно показал ей свою новую рубашку. — Вы вообще в своём уме?! Я сказала, что ненавижу Вас, а Вы лезете целоваться! — Она толкнула его в грудь. Он лишь усмехнулся над этим. — Похоже, ненависть только усилилась? — Так и есть! — Что же ты тогда застонала? — А потому что! — Буркнула она. — Почему же? — Потому что. — Насупилась девушка. — Потомю сто, потомю сто, — дразнился Учиха, когда в дверь кто-то постучался. Они растерянно обернулись, затем посмотрели друг на друга. — Полезай под стол и не высовывайся, — прошептал он. Лили тотчас запротестовала. Они вступили в шепот-перепалку, споря, где ей следует спрятаться. В дверь снова постучали. — Секунду! — Раздраженно рявкнул Учиха. Толкнув девушку в шкаф для верхней одежды и наказав строго молчать, он ринулся к двери. — Наруто?! Тебе чего?       Он вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. Лили выдохнула и скатилась по стенке шкафа. Незнакомые ранее чувства переполняли её. Ей хотелось кричать, ругаться, радоваться и спорить с ним. Глупая улыбка не сходила с её лица уже несколько минут. В губах пульсировала кровь. Она робко дотронулась до щеки, где держал он её, и хихикнула.       Открывший дверь Учиха застал её врасплох. Опершись о вторую дверцу, он стоял, скрестив руки на груди и умиротворённо улыбаясь. Представ перед ним в таком свете, Лили смущённо отвела глаза в сторону. Она приняла протянутую им руку и бросила наигранный обиженный взгляд, прежде чем выйти из деревянного шкафа.  — Отвезти тебя домой? — Он смотрел, как она набрасывает на руку пальто и тянется за сумочкой. — Провести с Вами бог знает сколько времени в автомобильном салоне? Вы смерти моей хотите? — Её глаза расширились, будто она говорила о чём-то безрассудном и диком. — Как хочешь. Всё равно сегодня за ужином встретимся, — бросил он ей в спину. Лили остановилась. Волнующий импульс прошёлся по её груди, растворившись где-то в низу живота. Неукротимая сила подталкивала её остаться, развернуться и броситься ему в объятия. Она зажмурилась и прикусила губу. Костяшки её пальцев побелели. — Надеюсь, после этого у меня не разовьётся клаустрофобия, — с шаловливой улыбкой проговорила она и, покачивая бёдрами, ушла.       Учиха ухмыльнулся, оскалив зубы. Всю дорогу с Лили не сходила глупая улыбка. Она не могла спокойно усидеть и ёрзала в машине. В голове её прокручивались их встречи. Пронзительный взгляд Итачи, в котором она усматривала доброту, не оставлял её в покое ни на минуту. А его ласковые руки сводили с ума от одной мысли о самом легком прикосновении.       Придя домой, она сразу же побежала в свою гардеробную, чтобы подобрать ненавязчиво-домашний вид. Но ни одно платье, казалось, не подходило. Слишком официальное, слишком простое, слишком говорящее. В шестидесяти квадратах не находилось ничего, словно всё подходящее куда-то спряталось. «Спряталось» - спохватилась Лили и кинулась в спальню. От утреннего благоухания не осталось и молекулы аромата. Ни корзины, ни роз. Она суетливо обернулась по сторонам. Бриллиантовая роза лежала на кушетке. Искусственный цветок выглядел настолько реально, что Лили усмотрела в нем "фальшивку" только взяв в руку. Вдобавок к драгоценным камням, лепестки розы были исписаны словами на разных языках.

«Вы столь же вечны, сколь этот цветок».

      Лили вновь осмотрела комнату, словно надеясь разглядеть где-нибудь живые цветы. Бережно держа в руке подарок, она мечтательно бродила по своим покоям, то подходя к окну, то осматривая свои костюмы, прикидывая в голове, сколько в мире мест, куда она их могла надеть, выходя в свет с ним.       Под многочисленными лампами гардеробной камни сияли и переливались. Искусная работа производила чарующее впечатление. Среди увядающих цветов блистательная бриллиантовая роза смотрелась бы по-особенному элегантно и волшебно. Как жаль, что Вы не имели возможности наблюдать всей изысканности этой романтичной задумки, принцесса.