Таинственная страсть

Люди забираются в скорые поезда, но они сами не понимают, чего они ищут, поэтому они не знают покоя, бросаются то в одну сторону, а то в другую… И всё напрасно… Глаза слепы. Искать надо сердцем. (с)

Синее море сливалось с нежно-голубой небесной акварелью. Казалось, тонкая линия горизонта была начерчена карандашом. Волны шептались, сменяя друг друга, бились о крупные глянцевые камни, наслаждаясь ясным августовским утром. Сергей сидел на прогретом песке и наблюдал за тем, как две сплетницы-чайки отчаянно борются за кусок батона. Во время каникул Нестеров приходил на пляж почти каждый день. Это была своего рода традиция: сперва приехать к морю на велосипеде, потом поплавать, затем заехать в гастроном и купить молоко с коржиками, а после помчаться домой. Жару Серёжа не любил, и предпочитал скрыться до солнцепёка. Посидев ещё какое-то время на берегу, Нестеров встал, отряхнулся от песка, и натянул клетчатую рубашку и лёгкие серые брюки. Он почти полностью высох, только волосы остались чуть влажными. Оседлав своего двухколёсного друга, Сергей поехал в гастроном, который находился по пути домой. Купив там бутылку молока и три коржика, парень повесил авоську на руль и поехал дальше. Дом, в котором проживали Нестеровы, когда-то был полностью напичкан коммуналками, но в последние годы большая их часть была заселена военными с их семьями. В январе мать Серёжи, Анастасия Борисовна, вышла замуж за полковника Николая Воронова, и они переехали к мужчине из коммуналки, которую делили вместе с семьёй Митрофановых. Сергею было жалко переезжать — он крепко сдружился с сыном соседей, Валей, но ничего не попишешь, решение матери оспариванию не подлежало. Серёжа немного опасался отчима и вместе с тем восхищался им. Воронов был маститым фронтовиком, некогда освобождающим Ленинград и впоследствии участвующим в штурме Берлина. Рассказывать о таких личностях в кругу сверстников — это получить репутацию крутого парня. И Сергей воспользовался этим ещё зимой, когда его мать только вышла замуж за Николая. Но жить с ним под одной крышей ему было неловко. Зато теперь у них была своя ванная, три просторных комнаты с высокими потолками, а на кухне можно было спокойно попить чаю, не боясь застать там пьяного Егора Митрофанова, а напивался отец Вали, стоит заметить, достаточно часто. — Всё купил? — спросила Анастасия Борисовна, когда Сергей входил на кухню с авоськой. — Да. Коржики и молоко. Женщина перевернула ложкой сперва один оладушек, затем второй, а потом и все остальные. Сергей ощутил спазм желудка — страшно захотелось есть. — Мой руки, будем обедать, — сказала Воронова и сосредоточено поправила оладушки. Когда Нестеров вернулся на кухню, вытирая руки о брюки, за столом уже сидел Николай. Он был облачён в форму, не хватало только кителя. Чёрные волосы мужчины были зачёсаны назад, карие глаза казались слишком строгими, и Серёжа частенько тушевался под взглядом отчима, хотя тот ни словом, ни делом не обижал его. — Как водичка сегодня? — водрузив на стол тарелку с пухлыми румяными оладьями, поинтересовалась Анастасия Борисовна. — Тёплая. И день будет жарким, — ответил парень. Пока мать возилась с чайником, он быстро своровал оладь и, обильно полив его сгущёнкой, начал есть. Заметив беззлобную ухмылку отчима, он слегка покраснел в ушах. — Коль, может, сходим вечером на пляж? Ты сегодня до скольки? — Анастасия Борисовна поставила на стол деревянную доску, а на неё — чайник.  — До четырёх, — ответил мужчина. — Можно. — А то живём у моря, а купаемся так редко, — женщина села за стол и сняла с головы платок, позволяя крашенным светлым кудрям упасть на плечи. Сергей молча поливал оладьи сгущёнкой и забивал ими рот, стараясь не отводить взгляд от тарелки. Пусть Николай был членом их семьи уже семь месяцев, парень до сих ощущал неловкость в его компании. Воронов шутил и рассказывал что-то о новобранцах, пробуя оладьи чисто ради приличия, явно не испытывая желания есть, а его супруга хохотала, поглаживая мужчину по руке. Идиллия. А потом раздался телефонный звонок. Серёжа тогда не испытал никакого предчувствия, как то иногда бывает, если верить книгам. Он просто подумал: «Может, Валька?». Нестеров собирался провести этот день с закадычным дружком. Анастасия Борисовна встала и вышла в коридор. — У тебя нос в сгущёнке, — сказал Воронов и улыбнулся пасынку. Сергей поспешно потёр его пальцами, и те мгновенно стали липкими. Тем временем женщина о чём-то разговаривала по телефону, и Серёжа смог разобрать только: «Да вы что?». Когда Воронова вернулась, на ней не было лица. — Дедушка умер, — сказала она, обращаясь к сыну, и не села, а рухнула на стул. — Когда? От чего? — опешил Сергей. — Сегодня. Инсульт. Нужно ехать… — Я поеду с тобой… — Нет. Я сама съезжу. Ты лучше помоги Коле с гаражом, — Анастасия Борисовна сжала ладонь мужа. — Меня не будет несколько дней. Нужно помочь с организацией похорон… Как-никак, это мой отец. — Конечно, — свободной рукой погладив женщину по плечу, отозвался Воронов. Анастасия Борисовна напрочь забыла об оладьях. Чуть ли не выбежав из кухни, она начала второпях собирать чемодан. — Я съезжу за билетом, буду через полчаса, — сказал Николай, заглядывая в комнату и надевая фуражку. — Спасибо, — благодарно произнесла женщина, раздражённо выхватывая блузку из рук помогающего ей сына. — Нет, эту не надо! Я же сказала, серую достань! Полковник больше ничего не сказал. Он ушёл и вернулся через полчаса на служебном автомобиле. Анастасия Борисовна издёргала сына, поскольку была очень взвинчена. Заставив его посидеть вместе с собой «на дорожку», она велела ему слушаться отчима и ушла. Сергей тогда и подумать не мог, что видел мать живой в последний раз. Своего дедушку Борю он помнил смутно, тот жил в Ростове и в последние годы, ввиду плохого состояния здоровья, не приезжал к дочери, зато та ездила к нему время от времени. Тем не менее, юную душу Серёжи покоробила весть о смерти родственника, пусть они и разговаривали в последний раз лет пять назад. Чтобы хоть как-то развеяться, Нестеров решил провести день так, как планировал — встретиться с Валей. Поэтому, переодевшись, парень оседлал свой велосипед и поехал в до боли знакомый и родной двор.