Воздух

Когда Тихомиров открыл глаза, нежный светло-оранжевый свет солнца скользил по потолку, навевая покой. Игорю хотелось плотнее укутаться в одеяло и снова погрузиться в сладкий сон, но в мозгу мелькнуло неловкое воспоминание: секс, много секса… Тихомиров резко сел, тут же ощущая тягучую боль в заднице. Поморщившись, он сонно огляделся: комната была залита солнечным светом и потому казалась нереальной. В квартире было тихо. Сонный Игорь напоминал встрёпанного воробья: светлые волосы взлохмачены, шальные серые глаза блестят… Сердце забилось сильнее, стоило ему вспомнить в подробностях недавнее соитие. На щеках проступил лёгкий румянец. Тихомиров потёр чуть колючий подбородок и закашлялся. Только сейчас он ощутил, что в горле точно песок скопился. Глотать было больно. Кое-как встав, Игорь поспешил подобрать с пола свою одежду, и натянуть её. Покашливая, он вышел из комнаты. Гробовая тишина однозначно указывала на то, что Брендова дома нет. Тем не менее, светловолосый заглянул и в ванную, и на кухню, и во вторую комнату. — Тем лучше, — пробормотал Тихомиров и сам удивился осиплости и хрипоте простуженного горла. Пройдя к входной двери, он потянул её на себя и ужаснулся: заперто. Казалось бы, мелочь, но в душе тут же поднялся ураган. Игорь невольно подумал о том, что «выйти в окно» получится только со смертельным исходом. А что ждать от Брендова — одному Богу известно. Тихомиров вернулся в комнату, рассеянным взглядом осмотрел смятую постель и прошёл к окну. Распахнув его, жадно глотнул городской воздух. Было высоко. Город — на ладони. Игорь посмотрел вниз и облизал пересохшие губы. В какой-то момент в голове мелькнула безумная идея сигануть вниз. Высота и пугала, и манила… Отпрянув от окна не без усилия, Тихомиров порылся в карманах брюк и достал оттуда баночку с нейролептиком. Сунув одну пилюлю в рот, он прошёл на кухню и запил лекарство водой из-под крана. Покашливая с хрипотцой, мужчина опустился за стол и сложил на нём руки, глядя в стену остекленевшим взглядом. Воспоминания, подобно призрачным крыльям, уносили его в далёкое прошлое. Белые стены. Запах медикаментов и хлорки. Стоны и смех смешиваются в сплошную какофонию. Вокруг происходит настоящий беспредел. А он лежит на своей жёсткой койке и видит пять лун. Одна из них садится ночами ему на грудь и напевает песни на незнакомом языке. В какой-то момент у луны вырастают малахитовые крылья. Она взлетает и беснуется под потолком. А остальные четыре луны — загадки. Тихомиров снова испытал болезненное, липкое волнение. Он уже забыл, что это за безобразное чувство! Словно душу обволакивает желе страха и неуверенности… Вскочив, он словно сквозь толщу воды услышал, как падает стул, ударяясь о пол. Выбежав в комнату, Тихомиров подошёл к окну. Он видел его не совсем явственно, больше призрачно. Перед глазами всё ещё стояла луна с малахитовыми крыльями, желающая забраться на его грудь. Тихомира била дрожь. По спине пронёсся холодок. Он схватился ледяными руками за подоконник. «Может, спрыгнуть? Может, так лучше? И больше не испытывать всего этого…» — мелькнуло в мозгу. Он был готов умереть. Что угодно, только не снова переживать то, что ему пришлось преодолеть в психиатрической клинике… Но наваждение прошло. Исчезло. Игорь всё ещё держался за подоконник, но ужаса уже не было. Прошлое не имело значения, оно не приносило боль. Дойдя до дивана, Тихомиров завалился на него и уставился в потолок, медленно моргая. Прошло, наверное, немало времени, прежде, чем в квартире появились звуки. — Я купил тебе лекарств. Ты хрипел всю ночь, голос почти сел. Есть хочешь? Тихомиров повернулся к источнику голоса. У журнального столика стоял Брендов. На самом столике покоился пакет с лекарствами. — Почему ты запер меня на ключ? — просипел Игорь, принимая сидячее положение. — Чтобы ты не убежал, конечно же, — холодно улыбнулся Адам, разворачиваясь и уходя на кухню, — думаю, сегодня у нас будет жареное мясо на косточке. Тихомир встал и прошёл на кухню следом. Припав плечом к дверному косяку, он наблюдал за тем, как Адам моет руки под краном, предварительно закатав рукава жёлтой рубашки. На нём также были идеально сидящие серые брюки. — Зачем я тебе? — прошелестел Тихомиров. Адам на миг замер, после чего поджал губы и выключил воду. Выглядя достаточно нервозным, он достал из пакета куски мяса и разложил их на доске: — Ты не такой, как все. Мне это нравится. Если ты собрался со мной о чём-то спорить — не советую. Иди, принимай лекарства от горла. Игорь медленно вышел в коридор и посмотрел на входную дверь, но родившаяся было мысль разбилась о дерзкий и самоуверенный тон: — И не пытайся. Ключи у меня.