Тепло холодных рук

Кроваво-красными огоньками на фоне угольного цвета стен мельтешит, видимо, новенькая гирлянда, потому что Кит, бывавший в этом доме бесчисленное количество раз, только сейчас приковывает к ней свой взгляд. Он приподнимает бровь и переводит его на расслабленного хозяина комнаты. Тот скидывает черное пальто с плеч и опускается на темно-бордовое постельное белье кровати, хлопая на место рядом с собой. – Это к Рождеству? – не без иронии улыбается Кит, игнорируя приглашение сесть рядом, предпочитая больше колени Широ. Обнимает его мягко за шею, смотрит прямо в глаза сквозь белые линзы и продолжает: – Не думал, что ты из любителей столь тошнотворно приторного праздника. Широ гладит его по волосам, плечам, лопаткам, спускается к пояснице, а губами медленно целует в висок. Он тянет с ответом на вопрос, потому что Широ нравится тянуть. Слишком яркий от гирлянды свет падает на него, окрашивая в оттенки красного. Кит не может отрицать: это красиво. – Давно хотел купить, – еще один короткий поцелуй, на этот раз в лоб. Кит чувствует, как Широ касается его кожи влажными губами, слышит, как он прерывисто дышит и втягивает через нос запах его волос. – Зимой ассортимент радует. Широ радует ассортимент, а Кита явно радует Широ. Такой сонный и неторопливый, уставший. Он всегда чрезвычайно нежен, особенно с Китом, но когда всякая энергия покидает его тело, то становится просто невообразимым. – И вообще, зря ты так, – Широ растекается в плавной улыбке, накручивая прядь черных волос Кита на свой палец. – Представь какое-нибудь мрачное Рождество, короче, полное кошмаров. Ну, с Сантой, который сгорает от огня в камине, разъяренными оленями и зомби. – Это Хэллоуин, – с шутливой язвительностью поправляет его Кит. Широ утыкается замерзшим носом в его оголенную шею. Немного холодно, но безумно приятно. – Нет, это зимний Хэллоуин. Подушечкой пальца Кит подцепляет сережку в ухе Широ и несильно оттягивает ее вниз. Он немного сгибается в спине и проводит языком по его хрящу. Широ издает тихий стон. – Что ты… черт, Кит… – Такаши, будучи взрослым мужчиной, часто напоминает Киту маленького мальчика. Так капризно реагирует, когда его ласкают, но сам делает это бесцеремонным образом. И поэтому Кит точно не намерен прекращать. Извлекает подол черной рубашки, заправленной в брюки, забирается под нее руками и… – Когане Кит, прекратите, сейчас же… или я… – Закричишь? Окажи мне услугу, Широ, – смеется Кит ему в шею, а Такаши больно кусает свою же губу. Именно такой Широ больше всего нравится Киту: раскрасневшийся, горячий и смущенный. Кит опрокидывает его на кровать, такого красивого и с оголенным торсом, и нависает сверху. Проводит ладонью по его щеке, сползая к ключицам, груди… – А еще на ней можно повеситься, знаешь ли, – Кит сначала не понимает, о чем речь, но потом до него доходит. Чертова гирлянда, от которой комната, погруженная в почти абсолютный мрак, освещена интимно страстным красным. – А еще ей можно тебя обвязать, – шепчет Кит довольно, представляя вид. Он не любит Рождество и предрождественскую суету, не любит все эти бессмысленные украшения и многое другое, но от такой вот елки Кит не в силах отказаться. – Типа бондаж. Широ все же улыбается ему, отвечая на следующий поцелуй более активно. Если до этого он отвечал только потому, что не находил в себе никаких сил серьезно противиться Киту, то сейчас он отвечает, потому что очень хочет. Широ действительно выглядит непозволительно сексуально, на него просто невозможно смотреть. Если бы Кит был полицейским, он бы точно арестовал его за это. – Не откажусь, – добродушно произносит Широ и, обнимая, притягивает Кита ближе. А тот не дурак, ведь понимает: грешно не брать, если дают.