Тепло холодных рук

Если Кита когда-нибудь сделают судьей и скажут оценить мастерство Широ по десятибалльной шкале, то он даст, как минимум, двадцать баллов. Каждое его движение – это не результат таланта, как любят говорить поклонники, а результат кропотливого труда и большого эмоционального давления на себя. Широ не просто лучший, он заслуженно лучший. Он дорожкой шагов стремительно достигает центра катка, взмывает в воздух двойным тулупом и спиралью переходит к либеле. Широ настолько увлечен, что не замечает Кита, молча наблюдающего за ним. Да и собирающихся по домам коллег тоже, потому что он единственный все еще тренируется в столь поздний час. Кит слишком засматривается, чтобы взять и окликнуть его, привлекая к своей персоне внимание. – Слушай, это случаем не тот парень из сборной по хоккею? – вполне тихо для соблюдения эдакой вежливости, но явно недостаточно, чтобы объект разговора ничего не слышал. Кит начинает привыкать, потому что попадает в подобную ситуацию далеко не в первый раз за последние две недели. Кто-то злорадствует, кто-то – сочувствует, но, право, лучше бы вообще не реагировали. – Который плечо вроде вывихнул, да? – А? – рассеянно отзывается на вопрос друга еще один юноша, который, несмотря на свой немаленький рост, все равно уступает приятелю. Он переводит взгляд с Широ на Кита и через пару секунд кивает. – Ага, Когане. Тренировки в жопу на месяца три, олимпиада туда же. Хоккеисты мерзкие, но он бедняга, серьезно, – переобувшись, он вздыхает и поднимается со скамьи. Кит не знает этих парней, но лицо второго кажется ему отдаленно знакомым. В любом случае, они его сейчас не волновали. Широ, плавно скользящий по льду, заставляет тех, кто уже давно хотел идти домой, одетыми наблюдать за ним. Кто-то рядом с Китом неприлично выругивается, когда тот демонстрирует двойной аксель и, порядком утомившийся, катится к парапету. Однако, наткнувшись глазами на Кита, Широ меняется в лице и ускоряется. Он хмурится и вообще выглядит обеспокоенным. Широ это абсолютно точно не идет. – Боже, Кит, прости, – говорит он на выдохе, цепляясь за плечо друга, и кидает нервный взгляд на его перевязанную руку. Киту не нравится. Он так скучал по Широ не для того, чтобы одним своим видом вызывать у него такое выражение лица. Восторг после наблюдения за ним на льду стремительно тает. – Я хотел позвонить тебе и… черт, я надеялся, что это просто сплетни, Кит. Они остаются в зале одни. Широ все еще не снял коньки, и поэтому Кит вынужден задирать голову выше, чем обычно. От повисшей тишины начинает болеть голова. – Твои прыжки потрясающие, – шепчет Кит, всеми силами избегая взгляда Широ. Он не врет, потому что правда так думает. Именно Широ был тем, кто заставил его влюбиться в лед когда-то. Именно Широ с его идеальной техникой и грацией. Именно Широ, способный завоевать сердце зрителя даже после паршивого выступления, хотя таких у него никогда не было. Но Кит сам осознает, что похвала сейчас неуместна. Широ понимает его по легкой морщинке между бровей, по голосу и черт знает как еще, но все-таки делает это. Он тактично не напирает и благодарит его, натягивая свою обыкновенную улыбку. Разговор у них заходит в будничное русло, но напряжение буквально чувствуется в воздухе. Кит переминается с ноги на ногу. Ему стыдно, что он явился к Широ в таком отвратительном состоянии, стыдно, что Широ приходится самому выходить из неловкого положения, отшучиваясь и говоря о всякой ерунде. Кит изначально был намерен просто забрать свои вещи с коньками, потому что, это правда, ему придется забыть о тренировках на три месяца, но он не смог удержаться. Дело, наверное, в том, что он не поедет никуда и поэтому сможет увидеть Широ только в конце февраля. А может и нет, Кит не знает. В какой-то момент он оказывается в объятиях Широ. Тот просто тянет его на себя, опираясь на парапет, и не позволяет сдвинуться с места. Похоже, Кита захватили в плен заботы и поддержки, но он не уверен, нужно ли ему это. Киту начинает казаться, что он уже вообще ни в чем не уверен. Он забывается, потому что у Широ теплые руки, а еще от него вкусно пахнет и с ним на несколько мгновений становится спокойно. Киту очень хочется обнять его в ответ, но он не в состоянии себе разрешить. – Зачем? – Захотелось, – выдыхает Широ слишком легко. Кит поднимает взгляд и поджимает губы. Невыносимо. – Знаешь что? У тебя же с собой коньки, я прав? – Широ пальцами стягивает лямку его рюкзака вниз. Киту не нравится эта интонация. – Прошу тебя. Давай, Кит, никакого профессионализма. Я придумаю нам программу по ходу дела. Он все-таки стаскивает с него рюкзак. Кит смотрит, как Широ достает его коньки и аккуратно садится на колени перед ним. Он не понимает, почему у него резко пропал голос, не в прямом, конечно же, смысле, но куда-то потерялся. Кит, безмолвно наблюдая за Широ, не может совсем ничего сказать. Он его не понимает. Не понимает, чего Широ сейчас пытается добиться. Ну выведет он его на лед, и что дальше? Плечо магическим образом не излечится. Олимпиада, к которой он готовился целый год, бесспорно будет пропущена. Его заменят кем-то, может победят, а может нет. Даже если Кит сделает все возможное, игр ему не видать. Широ поднимается и протягивает ему руку. Кит смотрит, но не хватается за нее. – Прекрати. – Боюсь, я расплачусь прямо здесь и сейчас, Кит, – Широ не перестает улыбаться. Киту хочется провалиться под землю, на самом деле, уже две недели, но в данный момент особенно. Широ вытягивает из него все негативные эмоции, смешанные с апатией, и не намерен останавливаться. – Ты так ненавидишь фигурное катание? Возьми меня за руку. И Кит берет. Он не чувствует желания кататься, он не чувствует никакого восторга, когда лезвия его коньков касаются льда, но у Широ, опять же, теплая ладонь. Киту некомфортно, потому что он как будто теряет равновесие из-за беспомощной на данный момент левой руки. «Никакого профессионализма» – сказал ему Широ в самом начале, но, чертов обманщик, он все равно катается слишком прекрасно. Даже без всех своих прыжков и вращений, от которых взгляда не оторвать. Техника – это хорошо, это необходимо, но без харизмы просто бесполезно. У Широ было и то, и другое. Широ грациозен, Кит, напротив, неуклюж. И это, если уж начистоту, напрягает. Сразу чувствуется резкая разница, от которой начинает болеть голова. Широ – настоящий сольник, и мешать ему своим присутствием совсем не хочется. Хотя, кажется, не было в стране еще такого фигуриста или такой фигуристки, которые отказались бы от совместного выступления с ним. И вот Кит, хоккеист, скользит с Широгане Такаши по льду, сжимая его руку своей ладонью. Смешно. Потом Широ останавливается и извлекает телефон из кармана. Через некоторое время он включает какую-то спокойную мелодию и, возвращая телефон на место, продолжает. Кит полностью ему подчиняется, потому что он не помнит, когда в последний раз просто катался на льду. Не тренировался или играл, а именно катался в свое удовольствие. Только вот удовольствия сейчас особого не было. – Знаешь, я все еще удивлен, что ты выбрал хоккей, – внезапно проговаривает Широ и обнимает его за талию. Его голос звучит очень расслабленно. Киту хочется сбежать, но он ему признателен. От противоречивых чувств, кажется, нет спасения. – Ты никогда не любил компании, а тут командный вид спорта. – Это лучше фигурного катания, – отвечает ему Кит не совсем тактично, точнее, совсем нетактично, а Широ добродушно приподнимает бровь. – Слишком красиво для меня. – Недостаточно, – поправляет его друг, и Кит не сдерживает улыбку. Ему паршиво, но Широ творит чудеса. Широ сам по себе чудо. – Я так обрадовался, когда ты своим нежным детским голоском сказал, что хочешь связать жизнь со льдом. И что сейчас, Кит? Бросил меня одного и катаешься со своими противными хоккеистами. Я обижен, – Широ даже в шутку упрекать не умеет. Он не пытается сделать серьезный взгляд или недовольное лицо, наивно считая, что может выглядеть «обиженным» без чего-то подобного. Широ не ненавидит хоккеистов, Широ не хочет критиковать Кита за его выбор. Потому что Широ единственный, кто всегда в него верил. Потому что если Кит сделает выбор, то он в любом случае будет правильным. Во всяком случае, так считает Широ. – Я не хотел путаться под ногами, - шепчет Кит искренне. Он тогда был слишком восхищен Широ, чтобы вставать с ним на один лед. И холодило душу неприятное ощущение несамостоятельности. Было у него такое глупое желание: максимально отдалиться от Широ, чтобы… Кит до сих пор не понимает, честно говоря, зачем. Есть что-то чудесное в том, чтобы поздним вечером, взявшись за руки, кататься по льду в большом зале, в котором никого, кроме их самих, нет. Есть что-то чудесное в том, чтобы останавливать взгляд на улыбающихся губах Широ и слушать его мягкий голос. И есть, конечно же, в том, чтобы смущаться от его взгляда на себе. Киту кажется, что он, наконец, начинает понимать Широ. Заниматься глупыми вещами и обсуждать всякую чепуху с ним – это именно то, в чем Кит всегда нуждался. – Я так часто скучаю по тебе. Если честно, постоянно, – Широ прикрывает глаза. Кит чертовски сильно с ним согласен, потому что работа отнимает все свободное время. Тренировки на катке, тренировки в спортзале, всякие интервью, а потом вечные соревнования, куда же без них. На личную жизнь не хватает элементарно сил, потому что с таким графиком с трудом успеваешь поспать или поесть. – И кстати, не говори так. На прошлогоднем турнире, когда вы победили после твоего гола, я, честно, влюбился в сотый раз. Трибуны скандировали твое имя, сокомандники полезли к тебе обниматься, и ты выглядел таким счастливым… Просто если ты не в курсе, я хочу, чтобы ты знал: ты потрясающий. Был бы потрясающим в фигурном катании и сейчас потрясающий в хоккее. – Остановись, – Кит поворачивает голову куда-то вбок, лишь бы не смотреть на Широ. – Нет, если ты не можешь этого сказать, то я скажу. Я так расстроен, что все твои старания как коту под хвост из-за чертового вывиха, аж плакать хочется, – Кит замирает и закусывает губу. Широ так быстро меняет темы, что это сводит с ума. – Но, погоди, я такой дурак. Нет, не дурак, а просто полнейший идиот. Сейчас столько турниров, столько соревнований, да и олимпиада не заставит себя долго ждать. И разве я не знаю, что старания никогда не бывают напрасными? Ну точно, официально заявляю, Широгане Такаши самый глупый человек из всех существующих, – он немного сгибается в спине и прикасается своим лбом ко лбу Кита. У того ком в горле, но теперь ему правда спокойно. После длинной речи Широ замолкает, и они просто стоят в тишине полминуты. Кит обнимает его одной рукой и слышит, как он издает смешок, а потом просто мягко толкает его, ведь они тут вообще-то катаются, а не болтают. – Соглашусь, – Кит, похоже, никогда не перестанет удивляться волшебному дару Широ успокаивать его даже тогда, когда это кажется совершенно невозможным даже для него самого.