Тепло холодных рук

— Приятель, ты просто представь, как принцесса такая «оу, Лэнс, чувак, я так заинтересована в культуре землян, расскажи мне что-нибудь», а я просто «ох, дорогая Аллура, я даже не знаю, что тебе рассказать, но... посмотри, над нами ведь омела!» и... — Лэнс мечтательно вытянул губы и прикрыл глаза, подперев щеку ладонью. День начинался чрезвычайно хорошо, что вызывало у него неописуемый восторг. Потому что Лэнс любил Рождество, любил эту праздничную атмосферу, любил запах хвои, огоньки гирлянд, много вкусной еды и даже шумных братьев с сестрами и собиравшуюся отовсюду дальнюю родню. Было что-то волшебное в одном чертовом дне, хотя Лэнс и понимал, что все волшебство люди создают сами. На Алтее, однако, не было ни вкусной еды, ни родных. И это могло бы его сильно расстроить, если честно все равно расстраивало, но самую малость, ведь не мог он просто взять и забыть оставленную на Земле семью. Но волей рождественского волшебства в его восприятии что-то преобразовалось, ибо Лэнс теперь считал, что семьи у него две. Но проблема вкусностей одним восприятием не решалась, и поэтому приходилось просто принимать разноцветную жижу, которую старательно готовил Коран. Иногда ему помогал Ханк, но даже это не спасало несчастные ингредиенты. Лэнс, кстати, не знал, из чего они делают эту слизь, но что-то ему подсказывало, что знать и не следует. — И Аллура такая «знаешь, я передумала, не так уж я и заинтересована», — не без доброго смешка отозвался Ханк, вызывая у друга кислую мину. Он сначала так правдоподобно изобразил выражение лица принцессы в такие моменты, что Лэнс действительно представил ее на его месте. К величайшему сожалению Макклейна, Ханк был буквально на девяносто девять и девять процентов прав. Друг, потрепанный тяжелой готовкой, присел рядом с Лэнсом, ожидая момента, когда его печенье, которое, если уж честно, было чем-то абсолютно противоположным, испечется. Коран, несмотря на свои солидные годы, с радостью ребенка пытался украсить замок буквально в каждом его уголке. И это действительно было задачей сложной, практически недостижимой, но Коран с ней успешно справлялся. На Алтее, к слову, не было никакого Рождества. Здесь праздновали только Новый год, хотя и тот имел сугубо инопланетные краски. Но и Аллуре, и Корану концепция праздника приглянулась. Или же они просто хотели побаловать паладинов, чтобы потом заставить их спасти Вселенную сто и один раз. И Лэнс с юмором признавал, что ради хороших праздников готов делать это хоть каждый день. Все, что сделала Пидж для поддержания рождественского духа — это прикрепила какую-то праздничную наклейку к своему ноутбуку. Она не выглядела особо радостной, но Лэнс мог ее понять. Только вот он знал, что его семья в порядке, а Пидж могла только отчаянно верить. И Лэнсу всей душой не хотелось оставлять ее одну или одинокой. Потому что если Мэтт не мог сейчас быть старшим братом, то Макклейн готов его заменить на время. Кит с самого утра ушел тренироваться и на удивленный вопрос Ханка «даже в праздник?» кивнул, заявив, что не может позволить себе пропускать тренировки. Лэнс желал прыснуть, ведь ох уж это чувство ответственности. Кит казался достаточно скованным, чтобы вызвать у него капризное недовольство. Лэнс сблизился с каждым человеком и не совсем из этого замка, даже с Когане, но его он никогда не мог понять. Кит именно тот типаж людей, которые хранят секреты из прошлого и постоянно выглядят так пафосно неэмоционально, что это серьезно раздражает. В замке единственным человеком, способным разобраться в этой неприятной катастрофе стильных причесок, был, конечно же, Широ. И когда до Лэнса дошло, его белая зависть загрызла, ведь это герой его детства, в конце-то концов. Только вот герой детства оказался слишком близок с главным врагом всей жизни. И ладно, не врагом, а соперником, хотя Лэнс уже смирился с тем, что Кит его чувств не разделяет, но это было мелочью жизни. Так вот, стоило Когане нахмурить брови или заговорить на тон ниже, Широ сразу отзывался на это на ментальном уровне. Лэнс бы никогда этого не заметил, если бы не Ханк, отметивший степень их взаимопонимания. После его слов Макклейн даже проверил самостоятельно, и, мама мия, это гребанная правда. К вечеру они все-таки сели за стол всей компанией без исключений. Непонятным им самим способом Лэнс и Ханк умудрились рассмешить Пидж. Она в чувствах даже сказала, что любит снег, но на Алтее никакого снега не было, так что друзья сочувствующе похлопали ее по плечу. Аллура сразу отозвалась на незнакомое слово, а Лэнс торопливо принялся ей пояснять, ведь нельзя было позволить кому-то перехватить эту возможность. Коран с большим энтузиазмом сообщил, что видел «снег» на какой-то планете, название которой, увы, забыл, во времена своей лихой молодости, только вот тот был кислотно желтого цвета. Каждое блюдо смутно напоминало либо мороженое, либо желе, либо леденцы, никакого намека на курицу или индейку и именно это было невыносимым минусом. Зато был лимонад, во всяком случае что-то похожее. Газированная, но слишком кислая жидкость, ко вкусу которой, если постараться, можно было привыкнуть, сумела вызвать у Лэнса хоть какой-то восторг. Только вот выпил он ее так много, что в туалет хотелось ужасно, а потребности биологические удовлетворять все же необходимо. Так как все жители замка собрались в одной комнате, остальная его часть совсем пустовала. Одинокие стены спасала только развешенная Кораном повсюду гирлянда, и только высшие силы могли знать, откуда он раздобыл ее так много. — Ты только посмотри, в какую неловкую ситуацию мы попали, оказавшись вместе под омелой, — Лэнс замер. Голос, более мягкий, чем обычно, без сомнений принадлежал Киту. Макклейн успел сообразить спрятаться раньше, чем до него дошла вся интимность происходящей ситуации. Кит, мать его, Когане флиртовал с лидером их команды. Он заигрывал, пикапил, кадрил, кокетничал и еще миллион синонимов с лидером их команды. Кит Когане. Лэнс иронично про себя подметил, что пить эту газировку не стоило. Кит, пальцами одной руки удерживая омелу над своей и Широ головами, другой обнимал его за шею. Лэнс, увы, не мог видеть его лица. Зато лицо Широ он видел замечательно. — Жульничаешь, ты же знаешь, что это так не работает, — тот слабо улыбнулся. Макклейн был готов благодарить небеса за то, что на лице Широ тоже проскользнула легкая тень удивления. Сам Лэнс был удивлен слишком для того, чтобы сейчас рационально мыслить, но теперь он хотя бы немного пришел в себя. — Ты говорил, что ненавидишь Рождество. Я... я не думал, что ты вообще согласишься праздновать со всеми. Это радует. — Действительно? — с вопросительной интонацией проговорил Кит, а Лэнс с трудом подавил желание ответить твердым «действительно!». Когане немного помолчал, но потом продолжил: — Ну, в детдоме я правда испытывал отвращение. Все поднимали шум, почему-то веселились и впихивали мне уродливый свитер. Как видишь, вы меня ничего надевать не заставляли, и поэтому я счастлив, — Кит снова затих, и Лэнс каким-то третьим глазом ощутил, как он обдумывает слова. Обдумывает, стоит ли их говорить. — Не знаю, наверное, я все-таки привязался ко всем. До Алтеи единственным человеком, которым я дорожил, был ты. — Мне стоит начать ревновать? — Широ шутливо приподнял бровь, скользя взглядом по лицу Кита. Совершенно внезапным для себя образом Лэнс задался достаточно важным вопросом: почему он все еще смотрит на эту гей-драму. Кит проигнорировал вопрос и несильно потряс ветку над их головами, сказав: — Лучше отдай дань традициям. — Почему я первый? — Проявляю уважение к старшим, — Кит склонил голову вбок. Лэнс был уверен, что он улыбнулся. И Широ ответил ему тем же. Хотя Лэнсу все же было сложно представить Кита с такой искренней и доброй улыбкой. Широ прикрыл глаза и безболезненно прикусил Когане за нижнюю губу, увлекая в нежный-нежный поцелуй и обнимая его за талию. А Кит, похоже, решил избавиться от бесполезной ветки омелы, из-за держания которой уже устала рука. И дальше последовали все эти очаровательно нежные штуки, которые делают парочки, когда целуются: ласково поглаживают друг друга, шепчут в коротких перерывах в губы всякие глупости и слишком увлекаются процессом. А потом отрываются друг от друга и пытаются восстановить сбившееся дыхание, улыбаются и обмениваются легкими чмоками, что кажутся детской игрой после столь серьезного действа. Лэнс соврал бы сказав, что увиденное его не поразило. Оно его очаровало и совершенно точно пленило, потому что, ну, он сам не мог описать все словами или вообще понять. Лэнс не знал, хорошо ли целуются Широ и Кит, но, во всяком случае, они делали это красиво. Достаточно для того, чтобы потом не вылезти из его головы. — Как бы вы отреагировали, если бы увидели вашего Бога, целующим Дьявола? — удрученно спросил Лэнс следующим утром у Ханка и Пидж. Те посмотрели на него непонимающе. — Приятель, ты чего? Рождественское видение? — подал голос Ханк. — Типа как Иисус и Антихрист? — задала вопрос Пидж. — Логичнее предположить, что Люцифер и Бог, — задумчиво ответил ей Ханк. — Типа как они? — Хуже, — отозвался Лэнс.