Куда только целился купидон?

Мирно сидя на старом и шершавом диване, мальчишка лет семи тихо плакал и всхлипывал, закрывая своё лицо ладошками. Хотелось высказаться обо всём, о чём думает. Как же достало всё, мысли о смерти появлялись в нём чаще обычного, а смысла в жизни уже не было. Но язык намертво держался за желтоватого цвета зубами, что чуть цокали от плача и бури эмоций в теле мальчишки. Взрослые опекуны, что находились прямо рядом с ним в полметра, кричали друг на друга как дворовые собаки, что не поделили будку. Такое насилие приводило его в истерику, а терпение кончалось с каждым разом всё больше и больше. Не обращая внимание на свое чадо, родители срывали злость в драках и биении посуды, а также мебели, иногда давя на больное. Ему было уже почти не привыкать, но таких ссор становилось всё больше, и это доводило хрупкого парня до слёз, что катились по его лицу какой месяц поочерболь, через каждый божий день насилия. Свернувшись калачиком, снова ждёт конца всего, что сейчас так давит на него снова и снова. Кофе - мой друг Хочется забиться в угол от своих проблем, но это невозможно, хоть и хотелось. Родители всегда ссорились из-за чепухи, доводя друг друга до слёз и давя на психику ребёнка. Голос уже хрипит от беспомощности в данной ситуации, они снова будут спать отдельно друг от друга, снова заставляя его перейти на чью-либо сторону, нуждаясь в своём самоутверждении. Всё путается в голове, заставляя его лишь дёргаться в неких «припадках» и всхлипывать время от времени. Рыдать при опекунах было ужасно стыдно, но они всё равно не обращали на него своё внимание. Внутри него выворачивает наизнанку, а снаружи просто иссяк. Примирение обеих сторон казалось невозможным, хотя так оно и было. Чёртово молчание в парнише заставляло его углубляться в себя и хранить эмоции, что терзали его изнутри с каждым разом всё больше. Кажется, эмоции расплещутся по стенам чьего-то подъезда. Музыка мой драйф Когда старшие заканчивают свой балаган, от чего льёт постоянно слёзы и ревёт тихо в подушку, которая лежит прямо на краю старого дивана. Поворачиваясь на другой бок, прямо к стене, видит шершавистый ковер, типичная русская семья. Не выдержав последнего раза, переворачивается и слезает с твердой мебели, Алексей бежит прямо в свою тёмную комнату, что была почти забита плакатами разных брендовых групп и кучами странных украшений. Взяв свою любимую и чуть поврежденную гитару сверстниками из зависти, бежит с ней и наушниками с плеером прямо на улицу, пока его никто не остановит и не запрёт в одиночестве. Резко открыв дверь на выход и захлопнув дверь, бежит из подъезда и почти падает на ступенях. Выходя за порог подъезда, становится немного жутко, но глухие раскаты грома и звук шумящего дождя только успокаивают. Будучи в своем городе с пяти лет переезда сюда, знает все уголки и улицы, так что особо волноваться не о чем, кроме как о родителях, что наверняка будут обвинять друг друга снова. Музыка мой драйф Пробежав через несколько улиц, парень остановился прямо на широком поле, что находилось почти что в километре от дома, где он жил. Само оно было очень широкое, поблизости никого обычно не было, поэтому для него место считалось драгоценным, и он дорожил им, что нельзя было сказать о старой квартире. Голову переполняют эмоции, а крик вырывается наружу, оставляя гул и чистое эхо. Всё доводит до слёз, коленки подрагивают, и юноша падает на колени, дёргает от бури негатива и скопления всего, что сложилось неделями, а то и больше, тёмную траву с корнями и снова рыдает, но уже не в подушку как раньше. Всхлипывая, берёт в руки свою любимую гитару, и натягивает струны, поочередно опуская их подушками пальцев. В глазах мутно от избытка солёной воды, а притихший голос, что надорвал от криков Лёша, медленно и прерывисто поёт строки песни, что засела в его голове довольно давно. Уставая от проблем, что настигают его каждый день, становится всё хуже, особенно духовно. Неожиданно, чьи-то холодные руки ложатся на плечи юноши. И всё что вокруг - я могу сыграть Особо разыгравшись на гитаре, останавливается через несколько секунд, вглядываясь куда-то вдаль и не обращая внимание на кого-либо. Тот присаживается рядом с ним, прямо сбоку, и двумя руками обнимает своего любимого, что узнал его, когда отвернулся от своей любимой гитары. Грустно смотря на него, хочется снова рыдать. Саша, что звали юношу, сопел в чёрную ветровку парня и, закрывая глаза, прижимался ещё больше. Фиолетовые синяки под глазами были видны даже снизу под тёмным углом, а слёзы, что потекли из глаз русого, капали прямо на тёмно-синие джинсы любовника. Положив свою голову на плечи другого, Алексей взял руку своего мальчишки и сжал её так крепко, дабы разделить своё тепло, что пока было в нём, с ним поровну и согреть от таких страданий. Их обоих жгло угнетение с двух сторон, но они всё равно вместе навсегда, даже в этом чертовом городе, что пожирает их своими проблемами.