A little help (goes a long way)

Пусть в прошлом году Исак закончил биологию всего на пятерку*, он знает, что в случае эпидемии, первый шаг, который необходимо сделать, чтобы предотвратить ее распространение, это найти источник заразы. К сожалению (но довольно удачно с точки зрения эпидемиологии), чтобы найти Нулевого пациента Исаку не нужно идти дальше собственной кровати. И возлежащего на ней отчаянно страдающего от похмелья Эвена. В последнее время он почти не пьет, предпочитая держать собственное тело и сознание под контролем даже когда Исак, парни и все живое в радиусе пяти километров ужратые в свинину. И это не говоря о том, что у Эвена теперь есть настоящая работа, с расписаниями и зарплатой и взрослыми обязанностями, и теперь он просто физически не успевает еще и веселиться, как все вокруг. И именно из-за всего вышесказанного никто и не ожидал такого. По словам Эвена, он решил побаловать себя парочкой банок пива в конце особенно трудной недели. Но потом парочка быстро превратилась в несколько парочек, затем потакатели Элиас и Мутта предложили добавить к происходящему игры с выпивкой, и раньше, чем Исак успел и глазом моргнуть, Эвен усосался в синьку. Просто… в отрубон, лицо-в-салат и в смехуечки-от-ничего синьку. После чего и произошло это. Элиас удалил видео из инстраграма всего несколько часов назад, наверное, как только проснулся и понял, что натворил под мухой, но… ущерб уже причинен. Исак так и видит: Трясущееся и нечеткое изображение Эвена, косого и улыбающегося как идиот, ржущего из-за ничего. Было бы забавно — даже мило — если бы он не открыл рот и, подгоняемый пивом, а не мозгами, не произнес — Исак, блядь, лучший в минетах, мхммммммммм. Элиас довольно хихикает из-за камеры. — Лучший? — спрашивает он, умудряясь даже эту фразу произнести удивительно пьяно, и почти роняет телефон, отчего вся картинка трясется еще сильнее. Эвен быстро кивает. — Лучший, — подтверждает он, чертовски серьезно. — Во всем мире. У него самый красивый рот, и он так хорош, — Насхейм так вздыхает, будто представляет, как много прекрасных вещей Исак может сделать своим «красивым» ртом. — Тебе стоит попробовать как-нибудь, — советует он Элиасу, смотря чуть повыше камеры и добавляя вес своим словам еще одним уверенным кивком. Конечно, пока его мозг не догоняет, что только что выдал его рот, и глаза Эвена чуть не вылезают из орбит. — НЕТ! — внезапно кричит он. — Нетнетнетнетнет, не делай этого. Он мой, — когда Элиас в ответ только смеется, лицо Эвена принимает выражение глубочайшей озабоченности. — Ты не можешь так поступить, Элиас, ладно? — молит он. — Пожалуйста, не делай этого. — Не буду, не буду, — умудряется выдавить сквозь смех Баккуш, что, по всей видимости, успокаивает Эвена, и он блаженно улыбается. — Собираешься отхватить кусочек сегодня ночью, бро? — спрашивает Элиас, и Исак уверен, что если бы камера перешла на него, губы парня были бы растянуты в подлейшей улыбке. Иуда. Но Эвен тоже Иуда, потому что все его лицо практически сияет от открывшихся ему перспектив. — О, чувак, я надеюсь! — восклицает он, вертя головой и осматривая комнату. — Исак. Где Исак? — Он в туалете, — покладисто подсказывает Элиас, и Эвен снова улыбается, будто новости, что Исак находится в одном с ним здании, — лучшие, что он когда-либо слышал. — Я так сильно люблю его, черт, — говорит он, напряженно пялясь в камеру, чтобы ни у кого не осталось сомнений в правдивости и серьезности его слов. Элиас снова заходится смехом, и изображение опять скачет. — Да, мы знаем, чувак, — говорит он прямо перед тем, как уронить телефон на пол, от чего видео обрывается на звуках его встречи с ковром. Иисусе. Телефон Исака с самого утра разрывается от нескончаемого потока сообщений из каждого угла его (откровенно ограниченного) круга общения: Юнас: ауч, бро, ты в норме? Махди: наш способненький мальчик Магнус: ахахахаха, ну, я же говорил! СЕКС ГУРУ Ева: омггггг, научи меня!!! кажется, у меня дома завалялся огурец Сообщение Крис Берг состоит исключительно из смайликов баклажана. Исак решает проигнорировать его и запрятать в самые дальний ящик своего сознания. Сана: Сказала моему идиоту брату удалить его. Прости. Эскиль: у тебя есть от меня тайны, сосунок! нам нужно обменяться конспектами, я не откажусь от новых фишечек Их много. Эвен, проснувшись, естественно впадает в кататонию, которая только усиливается на чистой силе его похмелья. Как бы сильно Исак не хотел на него разозлиться, он просто… не может. Не когда Эвен выглядит таким грустным и расстроенным, погребенный под их одеялами, с помятым и лицом и еще большим гнездом на голове, которое он по странной случайности называет волосами. К тому же Исак знает, что творил спьяну вещи и похуже — некоторые из них наверное тоже запечатлены в каком-то видео где-то в чертогах телефона Юнаса — да и не то, чтобы кто-то ожидал, что такому же ужратому Элиасу взбредет в голову поделиться этим роликом со всем миром. Наконец, если совсем рубить правду матку (довольно редкая вещь, которая, тем не менее, случается с Исаком все чаще и чаще), он почти… польщен? Исак знает, что поднаторел в сексе за то время, что провел с Эвеном, практически посвятил себя тому, чтобы узнать все трюки, что заводят Насхейма, но… он просто должен сказать, что это довольно приятно узнать, что его старания не прошли даром. Даже если это произошло самым худшим способом в мире. Идя в школу в понедельник утром, Исак настроен удивительно оптимистично, лелея надежду, что вся эта муть рассосалась за прошедшие два дня. В конце концов, Элиас старше их все и даже не ходил в Ниссен. Каковы шансы, что люди вне их круга вообще видели эту запись? Очевидно, довольно высокие. За последние восемь часов Исак поймал от незнакомцев больше одобрительных взглядов — и несколько пятюнь — чем за всю свою жизнь в принципе. Хотел бы он думать, что причина кроется в его возобновившихся походах в зал или во внезапном росте популярности… но, как бы печально это ни было, Исак не дурак. Все эти люди смотрят на него потому, что он бог минета. Честно, это должно приносить больше удовольствия. Он стоит на велопарковке, пытается ввести правильный код на замке и вожделенно думает, как круто было бы оказаться дома прямо сейчас и забыть о том, что этот сюрреалистичный день вообще когда-либо происходил, когда до него доносится до ужаса знакомый голос: — Исак, — типично властно произносит она, даже не попытавшись поздороваться. Вальтерсен морщится и медленно оборачивается, впадая в ужас еще до того, как завязывается разговор. — Привет, Сара, — произносит Исак так спокойно, как только может. — Как твои де… — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня, — перебивает она. Прямолинейна как никогда. Исах хмурится, доподлинно зная, что если Саре что-то «нужно», то это обязательно закончится болью и страданиями с его стороны. — Эм… ладно? Что тебе?.. — Ты должен объяснить мне как сосать. Эм, ЧТО? Исак издает испуганный, совершенно нечеловеческий звук, вцепляясь пальцами в велосипедный замок. — Прости? Сара задирает нос и пожимает плечами: — У меня свидание на этой неделе, — буднично заявляет она, будто это, блядь, объясняет просто все на свете. — Со студентом. Этого просто не может быть. Серьезно. Либо Исак провалился в кроличью нору во вселенную, где такие вопросы на самом деле приняты в обществе (вселенную, от которой Исак хотел бы держаться как моооожно дальше), либо Магнусу таки удалось его убить, и теперь Исак путешествует по аду, что Сатана создал эксклюзивно для него. — Нетнетнетнетнет, — шепчет Исак сам себе, но Саре абсолютно плевать. — Да, — говорит она, практически закалывая его взглядом. Будто это Исак тут в край охренел. По его телу расползается паника, и Исак отчаянно смотрит по сторонам, пытаясь найти хоть кого-то — что-то — что могло бы спасти его. Однако весь остальной школьный двор слишком занят своей собственной свободной-от-Сары жизнью, чтобы бросить в сторону Исака хотя бы взгляд. Вальтерсен захлопывает рот. — С чего ты вообще спрашиваешь ме…. — Не прикидывайся, — снова перебивает Сара, потому что, очевидно, не заинтересована в том, чтобы Исак закончил хотя бы одно предложение. — Я видела ту запись. Все видели. Так что, расскажи мне. Возможно, это посттравматический стресс, но Исак не может сдержаться и просто начинает ржать. — Пожалуй, нет, — неверяще говорит он, качая головой. Саре совсем не нравится его ответ, если судить по тому, как она складывает руки на груди, перекидывает волосы за спину и буквально зыркает на Исака. — Ты был моей первой любовью, — миленько заявлет она, на что Исак только фыркает. Он знает, что Сара сама ни на секунду не верит этим словам. — И ты разбил мне сердце. Тебе не кажется, что за тобой должок помочь мне найти новую любовь? Исак не уверен, но ему кажется, что-то, как он закатил глаза, увидели даже на МКС. — О, так теперь это называется любовью? Будь Исак насекомым на земле, от него давно и мокрого места не осталось бы. — Ты должен сказать мне, — требует Сара, и знаете что? Это последняя капля. — Эм, вообще-то я ничего не должен, — отбривает ее Исак, горделиво отбрасывая челку с глаз и снова хватаясь за замок, чтобы наконец-то получить билетик из этого цирка. — Особенно после той херни, что ты провернула с Саной, которая — в отличие от тебя — мой настоящий друг. Так что, если ты позволишь, я заберу свой велик и свалю отсюда… Ему удается вывезти велосипед, но как только Исак перекидывает через него ногу, Сара хватает его за рукав. — Исак, — тихонько говорит она с выражением мольбы на лице. — Я… ты прав. Прости. Херня. Он выгибает брови, чтобы дать Саре понять, насколько сильно верит ей — настолько мало, что данное количество можно измерить только электронным микроскопом. Девушка раздраженно закатывает глаза. — Я знаю, что…иногда веду себя как сука, — Исак громко фыркает, — но… мне страшно. И… хм. Это что-то новенькое — Сара никогда ничего не боится. По крайней мере, так думает Исак. То бишь, с точки зрения самого концепта, он знает, что большинство таких вот сук ведут себя на столько отвратительно, чтобы компенсировать неуверенность в самих себе, но… так бывает только в учебниках. Чтобы такое, да еще и с гадами в его жизни? Не дождетесь. — Тебе страшно, — безэмоционально повторяет Исак. И на вот это Сара фыркает, как делает всегда в надежде прикрыть раздражением собственное смущение. — Вот именно, — преувеличенно вызывающе отвечает она. — Я никогда… не делала этого раньше. Воу. Исак разрывается между удивлением и жгучим желанием облить собственный мозг кислотой, чтобы стереть любой мостик, связывающий в его голове образы Сары и секса. Ему всегда казалось… ну. Ему казалось. Исак знает, что до его члена ротик Сары точно не добрался, но он считал, что только потому, что он сам не упускал возможности проследить за тем, чтобы так все и оставалось. Оказывается, то был безмолвный двухсторонний договор. Исак давится воздухом. — Ты уверена, что будешь… Сара задирает нос и издает смешок. — Нет, — совершенно спокойно отвечает она. — Но подготовка лишней не будет. Исак вроде как хочет сказать, что ему было бы плевать, даже если бы его первому разу предшествовала как минимум военная подготовка. Потому что, как он очень хорошо помнит, тот самый раз был навеян исключительно с-разбегу-в-воду моментом. И с водой он даже не преувеличивает, потому что все произошло как раз в душе. — Ты справишься, я уверен, — с напускной серьезностью заявляет Исак, все еще пытаясь найти пути к отступлению. — Тебе точно не нужно время, чтобы… — Пожаааалуйста, Исак? — молит Сара, слегка по-девичьи даже для нее. — Я не хочу опозориться. Аргх. Как она смеет вообще вызывать в нем хотя бы отдаленное чувство сочувствия? Исак не обязан ей помогать, и она объективно ужасный человек, не говоря уже о том, что он едва переживает каждый подобный вопрос от собственных друзей. Кто знает, увидит ли он завтрашний день, если согласится пройти через все это снова? Но… блин. Он не может притворяться, будто не знает, откуда у страхов Сары расут ноги. Вздохнув, Исак трет нос. — Если я скажу, что подумаю, ты оставишь меня в покое? Чтобы у меня было время забронировать билет на следующий рейс до Новой Зеландии, где я проживу наисчастливейшую жизнь среди овечек? Овечки никогда не станут спрашивать меня о сексе. Я уверен. Сара не слишком рада его ответу, но наконец-то отступает, не забыв закатить глаза. — Ладно, — говорит она таким тоном, будто царица, дарующая помилование крестьянину у гильотины. — Не затягивай с этим. А потом она просто… уплывает. Исак пораженно смотрит ей вслед несколько долгих мгновений. Он только что словил глюки? Выкурил что-то не то на вечеринке? Сейчас он проснется у себя на диване, дезориентированный и с Сахарой во рту и поймет, что все это — страшно реальный ночной кошмар? Если бы. Практически вытряхнув себя из транса, Исак взбирается на велосипед. Только он собирается оттолкнуться ногой и нажать на педаль, как в его кармане вибрирует телефон. Элиас: эй, исак, прости за видео. уверен, ты видел, что я его удалил. надеюсь, с тобой все в норме Исак кивает самому себе. Для чувака, который совсем недавно выбыл из него почти весь дух, Элиас удивительно приятный человек. Исак: все ок. могло быть хуже Ну… относительно. Если исключить произошедшее несколькими минутами раньше, что Исак и собирается сделать во имя собственного ментального здоровья. Элиас: круто. и мои поздравления с твоими… способностями. Эм. Это… странновато. Но Элиас с друзьями удивительно близки, так что между ними почти нет табуированных тем. Такая уж компания. И именно поэтому Эвен так идеально вписывается в нее. Исак: эм, спасибо? наверное. лол Исак не ржет в голосину, спасибо, но он провел все свое отрочество, превоз-лол-могая боль. Он привык. Элиас молчит, в открытом чате не появляется облачко с точками, так что Исак прячет телефон в карман и решает, что их мимолетный разговор достиг органичного завершения. Но потом его мобильник снова вибрирует. Элиас: если у тебя есть секреты, которыми можно поделиться, не стесняйся Исак слишком долго пялится на экран. Эм… что? Он шутит? Прикалывается? Он серьезно хочет знать, как… Наконец Исак качает головой, решая, что игнор последнего сообщения — критически важный способ самозащиты. Вальтерсен слишком, слиииишком уязвим, чтобы решать эти проблемы прямо сейчас. Окончательно сунув телефон в карман, Исак крутит педали к дому на пределе своих возможностей обливаясь потом, что кто-то еще умудрится успеть разрушить его жизнь до того, как он окажется в безопасности, дома и рядом с Эвеном. Вечером Исак, спасибо большое, выбирает и кино, и сексуальные утехи. Эвену приходится просто жить с этим. * Добравшись следующим утром до класса биологии, Исак падает за парту с таким видом, будто на его плечах груз всего мира. Учитывая кризис по имени Сара, он не слишком-то и преувеличивает. Сана ухмыляется. — Все хорошо? — невинно спрашивает она, потому что как же еще будет выглядеть настоящий приспешник зла. Исак стонет в сложенные руки. — Ну, соберись, — разворачиваясь к ноутбуку, бросает Сана. — Я не собираюсь выполнять это задание в одиночку. Исак решает проигнорировать укол и, подняв голову, кидает на Баккуш свой самый преданный и оскорбленный взгляд. — Кстати, что за хрень происходит с твоим братом? — спрашивает он, прищурившись, потому что Сана — стопроцентный соучастник всех мучений, что выпали на долю Исака. Это наука. Прошлым вечером он получил еще одно сообщение от Элиаса, и понятия не имел, что с этим делать. Исак почти решил спросить Эвена, но тот все еще не оправился от инцидента с видео, так что Исак не хотел напоминать о случае своему все еще душещипательно раскаивающемуся бойфренду. Взгляд Саны один большой вопрос. — С тех пор, как он выложил то видео, он продолжает спрашивать меня, как отсас… — Мне совсем не нужно это знать, — уверенно перебивает его Сана, не оставляя места спорам. Исак издает жалобный стон, и он смутился бы, если бы все еще был способен на это чувство. — Но, он просто прикалывается надо мной? Или… Взгляд Саны, способный убивать единорогов, затыкает Исака в два счета. — Дела моего брата меня не касаются, — медленно проговаривает она, будто общается с умственно отсталым. И, ну… Исак не может с этим спорить. Не смотря на то, каким спокойным кажется Элиас, может, эта история носит слегка более… деликатный характер, чем кажется на первый взгляд. — Был бы он единственным, — вздыхает Исак. Сана даже не смотрит на него, полностью поглощенная чем-то в ноутбуке. Возможно, полной флирта, милостей и совершенно правильных предложений перепиской с Юсефом. Исака продолжает удивлять способность Саны сохранять серьезное выражение лица, написывая самое розово-сопливое дерьмо — это суперсила, не иначе. Исаку, например, друзья постоянно говорят, как он чуть ли не слюни пускает, когда переписывается с Эвеном. — Что это должно значить? — спрашивает Сана, заканчивая набирать сообщение. Наверное, они спорят об именах для детишек или типа того. — Архг, — рычит Исак. — Из всех людей на Земле именно стерва Сара хочет, чтобы я дал ей совет о том, как… ну. Ты можешь поверить в это? Сана выглядит так, будто не может решить, скривиться ей или заржать от выражения лица Исака. — И ты поможешь? У Исака отвисает челюсть. — Конечно нет! — восклицает он, взмахивая руками и привлекая внимание девушки за соседним столом, чем зарабатывает от нее позабавленный взгляд. Исак понижает голос — это не тот разговор, о котором стоит слышать всей школе. — Иисусе, ты можешь представить, как неебически неловко это будет выглядеть? — Потому что она твоя бывшая? — всезнающе улыбается Сана. — Ха-ха, — закатывает глаза Исак. — Нет, потому что она сука. — Она не так плоха, — задумчиво тянет Баккуш. Не так плоха? Не так плоха? В какую точно ебнутую параллельную вселенную Исак попал? — Ты шутишь? Захлопнув ноутбук, Сана едва удостаивает Исака взглядом и тянется в сумку за тетрадью. — Всегда лучше помогать людям, если у тебя есть такая возможность, — говорит она, пролистывая листы к разделу, на котором они остановились. Исак фыркает. — Ну, да, но… так? Она пожимает плечами, на что Исак качает головой. — Не могу поверить, что ты говоришь это после той подставы от нее. — Я решила жить дальше, — прохладно говорит Сана, что по меньшей мере странно, потому что Исак вот нихуя не решил. И это особенно бесит, потому что он вообще начал этот разговор из-за надежды, что Сана, собрат по несчастью, поддержит его настрой. Он хочет выражать свои недовольство и горе открыто и с удовольствием, спасибо. А не выслушивать ценные жизненные уроки. — Но ты ненавидишь Сару, — спорит Исак, потому что так и есть. Как и каждый, у кого есть хотя бы крупица мозгов. Сана хмурится. — Я не ненавижу ее, — произносит она, что просто смешно. — Нет, ненавидишь. Сана открывает рот и тут же закрывает его, будто собралась поспорить, но решила отступить. — Ладно, ненавижу, — вздыхает она. Другое дело. — Каждый раз, когда она открывает рот, я едва борюсь с желанием заточить кучу карандашей и совать их себе в уши, пока те не закровоточат. Исак хмыкает. Сана — настоящий гуру образности. — Но тебе все еще стоит помочь ей, — уверенно продолжает Баккуш, — чего тебе терять? Мою гордость. Достоинство. Желание жить. Но может быть, всего лишь может быть, если Сана может простить Сару и двигаться дальше и быть милой, когда ее причины для ненависти куда весомее… может, Исак действительно не прав. Может, это один из тех самых случаев, когда ему нужно просто… сжать яйца в кулак и поступить правильно. Блядь. * Исак: ладно, я помогу тебе Сара: я заканчиваю в три. Встретимся у меня? Вообще-то Исак хочет находиться в как можно более людном месте с несколькими путями к отступлению на тот случай, если ситуация выйдет из-под контроля, и Исаку придется поспешно ретироваться. Исак: нет, на лавке. Сара: ладно * Она опаздывает. Исак поверить не может, что согласился на это — о чем он думал вообще в тот момент? Если он что-то и узнал, так это что воистину дьявольским предназначением Сары является ничто иное, как ежедневно доказывать, что жизнь — сущий кошмар. Жизнь Исака — в особенности. Так с чего он решил, что в этот раз все будет по-другому? Типа, он конечно знает, что встречаться с ней, когда на самом деле она не вызывала у него и толику интереса, как человек (не говоря уже о сексуальности, но опустим), было верхом долбоебизма, но… такая плата за ошибки юности кажется заоблачно высокой. Исак нервно постукивает носком кроссовка по асфальту, все его конечности подрагивают от желания рвануть куда-нибудь в сторону эмоциональной безопасности, и к черту советы Саны. На самом деле, Исак как раз готов так и поступить, когда где-то на периферии замечает приближающуюся Сару. Выглядит она… полной решимости. Ему точно стоило сбежать, пока был шанс. — Исак, — бросает Сара и бесцеремонно опускается рядом. Исак в таком ужасе от того, что его ждет, что даже не может вернуть ее псевдо-приветствие. Однако… несколько минут Сара молчит. Когда Вальтерсен решается перевести на нее взгляд, то видит, что девушка смотрит на него, в ожидании приподняв брови. Такой вид невероятно нервирует. — Что? — спрашивает Исак, не то дерзко, не то игриво. Сару это не впечатляет. Она жестикулирует, будто говоря «начинай уже». — Так… ты расскажешь мне или как? — добавляет она, когда Исак не подает никаких признаков, что собирается начать говорить. Рассказать ей что? Иисусе. Исак пытается скрыть свое раздражение, но бездарно проваливается. — Что ты хочешь знать? Драматичное закатываение глаз от Сары предполагает, что ответ ее должен быть ему очевиден. — Как делается…это, — говорит она, в нетерпении скрещивая руки на груди. — Мы можем сделать все побыстрее? Через полчаса я встречаюсь с Ингрид. — Сделать все… — негодующе шипит Исак, — ты думаешь, есть какое-то заклинание Гарри Поттера, которому я научу тебя, и ты в шоколаде? Ну, серьезно. Если бы заклинание и существовало, Исак давным давно нашел бы его, и использовал. И плевать, что все работает слегка не так. К тому же, он так и не получил свое письмо из Хогвартса. И все еще печалится. Сара не скрывает своего раздражения и фыркает. — Нет, — отрезает она. — Но есть какая-то штука, которую ты проделываешь со своим парнем, так что просто скажи мне, что… Эм, простите, но Исак делает кучу штук для Эвена. Он фактическе посвятил большую часть своего времени и сил на развитие и пополнение всего этого репертуара, окей? — Аргх, — рычит Исак. Эта девчонка просто нечто. — Нет никакого фокуса, ясно? — говорит он. — Я просто… не знаю… делаю то, что кажется правильным? Сара, как и стоило ожидать, выглядит более чем недовольной — такой ответ даже близко не подходит к «определенному» по ее шкале ясности. — Это не совет, Исак, — говорит она так, что раздраженность ее голоса можно взять за эталон всех раздраженных голосов планеты. — Это вообще ничего. Исак в агонии возводит очи к небу, совсем не фантазируя о том, как мастерски сползает со скамьи и ползет в сторону трамвайной остановки. Как Рембо. — Ну, блядь, прости, но я не знаю, что тебе сказать! — говорит он. — Я буквально попробовал несколько вещей, посмотрел, какие понравились ему больше всего, и продолжил делать именно их. Все не так уж и сложно. В другой жизни они болтали бы о чем-нибудь безобидном. О готовке, например. Может, если Исак закроет глаза и как следует пожелает… — С чего ты вообще взяла, что твоему парню понравятся те же вещи? — спрашивает он, потому что, серьезно, он должен типа знать сексуальные предпочтения человека, которого он никогда в глаза не видел, не говоря уже о знакомстве? — Разным парням нравятся разные вещи. На самом деле Исак может говорить только за себя и Эвена — и немного за Магнуса благодаря его привычке делиться всем подряд, — но основываясь на чистом разнообразии порно на просторах интернета, от которого Исаку хочется свернуться в клубок и сдохнуть, он довольно уверен, что слова «нравятся разные вещи» хорошо описывают его посыл. Сара хмурится и отводит глаза. — Ты скажешь что-нибудь полезное? — спрашивает она, что, кстати, грубо. — Или ты согласился на это просто, чтобы посмеяться надо мной? Стоп, что? Исак встревоженно смотрит на Сару. — Это не то, что я… — Ладно, — грубо перебивает его девушка, махнув рукой, будто хочет двинуться дальше как можно скорее. — Зубы. Леа говорила что-то о том, что Юлиан не любит, когда она использует зубы. Это работает? О Боже. Как бы сильно вопрос не вызывал в Исаке желание броситься в море, он рад, что Сара берет разговор в свои руки. Простейший минимум в виде «да» или «нет» в ответ — его любимый способ давать советы. Исак громко сглатывает. — Эм, да, — хрипит он. — Работает. Не, эм… я бы держал их подальше. Хотя на самом деле, Исак иногда позволяет себе вольностей. Эвен не возражает против зубов, если они а). используются едва-едва и б). применяются в стратегически важные моменты. В первый раз Исак чуть сердечный приступ не заработал, но потом глаза Эвена чуть не вылезли из орбит от шока, и он кончил очень и очень поспешно Исаку прямо в рот. Если бы Вальтерсен не был так удивлен, он был бы крайне польщен. И все же… лучше Саре найти этот баланс самостоятельно. Исак не может отделаться от чувства, что в его руках судьба члена какого-то чувака. Звучит не очень, но суть ясна. — Ладно, хорошо. Никаких зубов, — говорит Сара с нескрываемой радостью, что разговор наконец-то сдвинутся с мертвой точки. — Что насчет рук? Куда мне их деть, ну… в процессе, — она понижает голос, когда мимо них проходит стайка первокурсниц. — Я знаю, что ими тоже надо как-то работать. Исак отчаянно пытается заглушить воспоминания о том разе, когда Эвен отсасывал ему с руками за спиной — что, кстати, по-началу было слегка неловко, пока он не нашел умопомрачительный ритм, и вся неловкость буквально растворилась в ничто. — Эм, да, — говорит Исак, потому что думать о минете прямо здесь и сейчас — нихрена не вариант. — Ты можешь использовать их, чтобы добраться до… ну. Туда, где не достает твой рот. Исак морщится, но если он разберется со всем за раз, то этот кошмар наконец-то закончится. — И, ну… прикоснуться к нему. В других местах. Это может быть… приятно. Он молится, чтобы небеса разверзлись, и в него ударила молния. Но небо остается все таким же ярким, голубым и безоблачным. Солнце скорее всего уже просто ржет над ним. Сара рядом задумчиво кивает. — Это о…. яйцах, да? — спрашивает она. Какого… Исак громко кашляет, задыхаясь. — Да, это… это сработает, — выдавливает он, его лицо в огне. Все эти возможности сбежать… а он сидит здесь и страдает, словно последний разъебанный идиот, и позволяет этому происходить. Сара либо не замечает выражения глубочайшей боли на его лице, либо начисто игнорирует его. — Отлично, — говорит она, будто заносит все слова Исака в мысленный конспект. Наверное, так и есть. — Полагаю, ты знаешь, как делать глубокий минет? — ЧТО? Она смотрит на него с чистейшим снисхождением, и Исак заорал бы, если бы это не закончилось его арестом. Или серьезным разговором с администрацией. — Ну же, Исак, — говорит Сара. — Никогда не поверю, что твой парень от тебя в таком восторге и без этого. Вальтерсен трясет головой. — Но. Я… ты не можешь... — беспомощно лепечет он, — почему? Сара ухмыляется, и Исак понимает, что каким-то образом умудрился недооценить весь ущерб, что она может нанести его психике. Он думал, это уже невозможно. — Я приму это за положительный ответ, — удовлетворенно заявляет Сара. Так уж случилось, что Исак действительно может делать глубокий минет — хотя ему потребовалось много времени, чтобы научиться, и даже сейчас у него получается далеко не всегда. Это Эвен, несмотря на тот факт, что член Исака стал первым в его жизни, плавает в этой сфере, словно рыба в воде. Он с таким слепым энтузиазмом посвятил себя отсосу, что практически на чистой воле натренировал свое горло делать все эти волшебные вещи. Исак даже волновался за него… пока Эвен не убедил его, как сильно ему самому нравится процесс. Суть в том, что Эвен исключительный олимпийский чемпион отсосов, и Исаку необходимо перестать думать об этом прямо сейчас, пока не случилось кое-что крайне нежелательное. — Так как мне контролировать дыхание? — спрашивает Сара, выталкивая Исака из транса. Он почти благодарен. — Я не хочу подавиться и выглядеть идиоткой. Он решает не говорить, что иногда и это может быть приятно — когда эта секундная паника отступает, и твой мозг догоняет, что ты делаешь и для кого, и толкать себя до предела довольно круто. Делать все, что в твоих силах, чтобы партнеру было хорошо. Исак не уверен, что сможет нормально объяснить это. Потому что это слегка абстрактный концепт и потому что просто умрет от стыда, если хотя бы попытается. Вместо этого Вальтерсен останавливается на чем-то более приличном. — Ты не будешь идиоткой, ладно? — заверяет он Сару, потому что все действительно работает не так. — Просто сосредоточься на дыхании через нос. Это… займет время, чтобы привыкнуть, но ты справишься. Сара медленно кивает, но есть в ней на этот раз что-то неуверенное. Будто вся ее уверенность только что полетела к чертям. Исак знает, что пожалеет, но он должен спросить. — Что не так? Несколько мгновений Сара молчит, разглаживая несуществующие складки на юбке и отказываясь встретиться взглядом с Исаком. — Я просто боюсь, что будет ясно, что я не знаю, что делаю, вот и все, — наконец-то признается она, едва пожимая плечами — в очевидной попытке скрыть свои чувства. И, ну. Исак не может сказать, что его устраивает, куда зашел их разговор — его «отношения» с Сарой не были построены на эмоциональной откровенности… или вообще какой-либо откровенности, раз уж на то пошло. Но в то же время маленькая часть его вроде как… понимает ее. Эвен никогда не показывал Исаку, что ему что-то в нем не нравится, но это не исключает того, что Исак сам переживал о своем виде. — Я обещаю, — вздыхает он, — что даже если это и произойдет, то ничего страшного в этом нет, — он на секунду думает положить руку на плечо Сары, чтобы утешить ее, но потом думает еще раз. Они не так близки, и Исак сомневается, что она оценит это больше, чем он сам. — Просто покажи… что тебе нравится процесс. Так далеко можно уехать. Исак знает, о чем говорит — потому что как бы сильно он не любил, когда Эвен медлит и делает все словно по учебнику, распыляя тело Исака на атомы, он так же любит, когда все происходит быстро и развязно, и Эвен отдает всего себя, чтобы довести Исака до края в кратчайшие сроки. Такие моменты ничуть не уступают тем, когда Эвен развлекается, пусть техника в них и не на высоте. Они даже круче. Саре явно любопытно. — Как это показать, что мне нравится? — спрашивает она, наклоняя голову в бок. Хм. Это… странный вопрос. — Показать? — переспрашивает Исак, озадаченно. — Я не знаю. Мне просто… нравится. Понимаешь? Судя по выражению лица Сары, она не понимает. — Я не имитирую это, если ты об этом, — добавляет Исак. Ему претит сама мысль об этом. Идея, что ему нужно притворяться, будто ему нравится то, чем они с Эвеном занимаются в спальне, просто не укладывается в голове. Черт, да иногда ему приходится преуменьшать свое наслаждение просто за тем, чтобы Эвен поддал жару. Сара молчит, а потом, будто в ее голове заработали шестеренки, пытается подобрать правильные слова. — Но как бы ты… имитировал… если бы пришлось? И вот это, это самое, заставляет тревожно зазвучать звоночки в голове Исака. Может, вопрос безобиден, но… есть что-то такое в тоне Сары, от чего Вальтерсен не может не волноваться. Он решает быть честным. — Я бы не стал, — говорит Исак. Вот так просто. Случись такое, что Эвен сделал бы что-то, что Исаку пришлось бы не по душе, он представить не может, как не сказал бы об этом. Или не показал. Не обсудил. Черт, да даже если бы все произошло по-другому, и Эвену что-то не понравилось бы… Исак не уверен, что простил бы себя. Сара опускает и отводит глаза. Она больше не скрывает свое смущение. — Если тебе что-то не нравится, то не притворяйся, что это не так, ладно? — уверенно говорит Исак. Сару это не слишком убеждает. — Я серьезно. Это нечестно… по отношению к вам обоим, но в основном к тебе самой. Ты не должна делать то, от чего не получаешь удовольствие. Хотел бы Исак, чтобы Сара оттолкнула его, сказала, чтобы перестал оберегать ее, словно курица-наседка, потому что это, по крайней мере, было бы нормой. Но Сара молчит. Она просто выглядит… неуверенной. И грустной. А потом в голове Исака что-то щелкает. Он неловко прокашливается. — Ты вообще… ты хочешь этого? — осторожно спрашивает он. Сара пожимает плечами, что подтверждает опасения Исака само по себе. — Слушай, — говорит он, добавляя в голос достаточно авторитета, чтобы Сара наконец-то подняла глаза. — Если какая-то часть тебя не готова к этому, или просто… не хочет… то не надо. Кем бы ни был этот университетский тип, ты ему нихрена не должна. Сара прикусывает губу, ее щеки покрывает румянец. — Ты заставлял Эвена ждать? И… ох. Вообще-то нет. Эпичный момент в душе случился на самой заре их отношений. Исак смущенно улыбается. — Я… нет, — признается он. — Но я хотел сделать это, — Черт, а когда нет, думает он и не может сдержать улыбку от воспоминаний. — Я нервничал, но был готов. И мне никогда не приходилось делать то, чего я не хочу, как и Эвену. Так уж мы устроены. Когда Сара кивает, в ее движениях ощущается легкий налет грусти, но в основном… облечения, и Исак знает, что в этот раз все точно делает правильно. — Послушай, — говорит он, — если ты придешь ко мне позже и скажешь, что готова, я проверю и отвечу на совершенно любой вопрос, что у тебя будет. Как бы больно мне ни было, — добавляет Исак, и Сара наконец-то улыбается. — Это может случиться завтра, или через два года, или никогда, мне плевать. Хорошо? Некоторое время Сара обдумывает его слова, но видно, что делает это только для вида. Сара не была бы собой, если постоянно не искала пути, как пояснее показать свое превосходство в той или иной ситуации. Впервые Исака это не бесит. Она вздыхает и убирает прядь волос за ухо. — Да, — наконец-то произносит Сара. — Хорошо… наверное. Исак решительно кивает. — Славно. Повисшая между ними тишина служит знаком, что теперь можно и грациозно — кого он обманывает? — откланиться. Исак наклоняется, чтобы собрать свои вещи, и побаивается, что если посмотрит на Сару, та решит, что может спросить у него о чем-нибудь еще, а Исак совсем не уверен, что ему хватит на это ментальных сил. — Ну, мне пора домой, так что… — он невыразительно машет рукой в сторону, поднимаясь на ноги. — Исак? Когда он переводит взгляд вниз на Сару, та смотрит на него непривычно мягко. Это было бы мило… если бы не было так чертовски странно. — Спасибо, — говорит она, смущенно и слегка неудобно улыбаясь, будто эти чувства чужды ее лицу. Исак решает быть милым до конца, а потому просто отмахивается. — Не надо этих нежностей, бывшая, — говорит он, лыбясь, словно дебил. На секунду он пугается, что Сара действительно примет шутку за оскорбление, но страх растворяется, когда девушка фыркает. — Увидимся, соулмейт, — отбивает она. Исак салютует ей обеими руками и поворачивается, чтобы уйти. Он не может, бляха, поверить, что после всего произошедшего чувствует себя… свободнее? Может, именно такие на вкус добрые дела. Исаку стоит делать их почаще. Может, стоит написать Элиасу, мимолетно думает он на волне удовлетворенной радости. Но… не. По одному доброму делу за раз. * В ту же ночь Исак делает Эвену поистине королевский минет, используя абсолютно все секретики, что успел занести в свою энциклопедию имени Насхейма. Эвен буквально теряет сознание от удовольствия, и это потрясающе. Когда он наконец-то кончает, то смотрит на Исака таким взглядом, который иначе как шокированное одуревшее благоговение и не описать. — Я… это было… как ты… охуеть. Исак вытирает подбородок тыльной стороной ладони и усмехается. Пьяный Эвен не солгал. Исак мастер своего рта.