Трилистник. Хогвартс

      …Вчера, в пятницу 30 июля 1971 года, в небе над префектурой Иватэ в районе Сидзукуиси столкнулись авиалайнер Boeing 727 авиакомпании «All Nippon Airways» и японский истребитель F-86F. В результате столкновения пассажирский самолёт потерял управление и врезался в землю, пилот истребителя успел катапультироваться. На данный момент известно, что в происшествии погибли сто шестьдесят два человека — все, кто находился на борту «Боинга»…       Хината покрутила ручку радио, убавляя звук, и протяжно вздохнула. В последнее время новости не радовали. Постоянно приходили сообщения о всё новых и новых жертвах войны во Вьетнаме, крушениях самолётов, переворотах в странах «третьего мира». В какой-то момент Хината зареклась слушать радиопередачи о мировых событиях, однако каждый раз что-то настойчиво тянуло её к приёмнику. Пожалуй, прав Итачи, когда говорит, что шиноби не могут жить без войны.       С момента окончания Четвёртой мировой войны шиноби минуло одиннадцать лет. Шесть — с появления в новой жизни Хинаты… союзника?.. соратника?.. товарища?..       Учихи Итачи.       — Ты вновь слушаешь? — спросил он, бесшумно вступив в гостиную.       — Не могу не слушать, — опустив взгляд на колени, вздохнула Хината. В распахнутые настежь окна врывался вместе со смехом детей тёплый летний ветер, колыхая ситцевые занавески, но внутри дома всё равно было прохладнее, чем в саду. Почти все воспитанники приюта святой Анны были там, наслаждаясь солнцем. — В последнее время я всё чаще думаю о той войне.       — Есть предпосылки?       — Кажется, нет. Просто… — Хината снова вздохнула. — Наверное, эти воспоминания никогда не отпустят меня.       Картины крови, раскуроченной земли и устилающих её тел со страшными ранами. Бледных от усталости и страха товарищей. Учихи Обито, стоящего на голове Джуби. Ужаса на лице Неджи-нии-сана и боли в небесных глазах Наруто-куна, когда она заслонила его собой…       Итачи подошёл и опустился в соседнее кресло.       — Начало переходного возраста и посттравматический шок, накладывающиеся на последние новости.       — Посттравматика? — Хината недоверчиво подняла голову. — После стольких лет?       — Всегда, если потрясение глубоко.       Хината сделала паузу, обдумывая.       — Пожалуй, ты прав.       — Хочешь обсудить?       — Спасибо, но я думаю, что нет.       Они замолчали и занялись каждый своим делом: Хината — вышивкой, а Итачи — изучением учебника по физике. Повисшая тишина была уютной.       За прошедшие годы многое поменялось. Их отношения, начавшиеся страхом и подозрениями, постепенно успокоились, укрепились, плавно перетекли во что-то лучшее, чем сосуществование в отсутствие лучшего варианта напарника. Они по-прежнему много тренировались вместе, но не только в мастерстве шиноби — в математике, физике, географии и прочих предметах начальной школы. В начале отношений боявшаяся оставаться с Итачи наедине, теперь Хината спокойно сидела рядом с ним часами, выполняя домашние задания или обсуждая литературу, медитируя или говоря о доме. Теперь Хината не страшилась закрыть глаза и повернуться спиной. Уснуть в присутствии нукенина. Довериться ему.       За шесть лет изменилось действительно многое, Хината и Итачи прошли сложный путь притирки двух прежде враждовавших шиноби. Тем сложнее было смириться с новой ситуацией. С тем, что пришла пора расставаться.       — Скажи, ты уже знаешь, когда приедут представители школы?       — Всё ещё нет, — отозвался Итачи, мгновенно отрываясь от физики. Его также живо беспокоил поднятый вопрос. — Миссис Стоун не получала письма.       — Вот как… — Хината ковырнула иглой некрасиво лёгшую нить, чтобы расправить крестик. — А хотя бы примерно?       — По моим ожиданиям, в конце этой недели. Может быть, на неделю позже. Но явно не позднее начала августа: в порядке зачисления в этот интернат значится, что с кандидатом будет проведено личное собеседование. Финальное решение о принятии на учёбу должно быть вынесено не позднее середины августа.       — Хорошо, — брякнула Хината и отвернулась.       Итачи закрыл учебник и чуть наклонил голову к плечу.       — Расстроена?       — Чувствую себя некомфортно, — прошептала Хината, стыдясь признаваться в этом чувстве. — Я… очень привыкла, Итачи.       Повисла мимолётная пауза.       — Я понимаю, — в конце концов сказал он.       Хината шумно вздохнула и посмотрела на Итачи. В его взгляде не было лжи — лишь усталость и толика грусти.       Они смотрели друг на друга долю секунды, а после вернулись к прежним занятиям. Шиноби нелегко говорить о чувствах, а бывшим врагам, сплочённым чужим миром, — и того труднее. Быть может, Хината и хотела бы обнять его, уткнуться носом в плечо и попросить не ехать в престижную школу в Глазго, остаться в Лондоне с ней — но не могла. Быть может, Итачи бы прижал её к себе и пообещал остаться — она так и не узнает.       В приюте святой Анны воспитанники содержались лишь до одиннадцати лет, а после перенаправлялись в другие детские дома или закрытые школы-интернаты — в зависимости от талантов и успеваемости конкретного ребёнка и текущих финансовых возможностей руководства приюта. Итачи и в этом мире показывал блестящие результаты в учёбе; кроме того, его «родители», даже сдав в приют, оставили ему определённую сумму денег, которую миссис Стоун пустила в дело брони для Итачи места в одном из лучших интернатов Шотландии. Хинату, проявлявшую себя на занятиях не столь блестяще, но весьма хорошо, собирались направить в закрытую школу для девочек в пригороде Лондона.       В последние недели призрак скорого расставания тёмным облаком висел над шиноби.

***

      Каждый день, пробуждаясь, Хината вздрагивала от мысли о том, что сейчас она спустится на завтрак в приютскую столовую, по привычке сядет рядом с Итачи, а он повернётся к ней и скажет, что за ним пришли. Но пока каким-то чудом каждый раз страх не сбывался — она спускалась на завтрак, подсаживалась к нему, и они в молчании ели, чтобы после уйти от прочих детей и засесть за книги или разговоры о вечном-насущном. Поэтому и в тот день Хината вздохнула с облегчением, когда обнаружила Итачи со всегдашним спокойствием на лице, обращённом к очередному учебнику.       — Доброе утро, Майкл.       — Доброе утро, Хлоя.       За столом, рассчитанным на четверых, они сидели вдвоём. В приюте Хината была серой мышью, изгоем, а Итачи с самого начала дал понять, что не ищет компании сверстников. Дети быстро это смекнули, и их первоначальный интерес к закрытому молчаливому мальчику сменился неприязнью и нежеланием связываться. С тех пор, как приют покинул Ланс, милый мальчик, бывший одним из соседей Итачи по комнате, шиноби всегда ели одни.       Хината жевала варёные яйца и тосты и смотрела в окно. Июль стремился к концу, красивый и жаркий, так напоминавший лето в Конохе. А ещё — приносивший воспоминания о том, что прежде, когда ещё была жива миссис Пламм, основательница и прежняя директор приюта, в этом месяце для детей устраивались поездки в Брайтон, к морю. Но больше у приюта не было денег на это: миссис Стоун, теперешняя директор, считала, что устройство детей в хорошие средние школы важнее, чем отдых у моря. В отличие от многих детей, досадовавших, не умея заглянуть в будущее, Хината считала так же. И всё же порой она ощущала укол грусти от невозможности выбраться за пределы удушливого Лондона.       — Как насчёт позаниматься сегодня на улице? — неожиданно предложил Итачи, когда они допивали морс. — Погода хорошая.       — Конечно, давай, — кивнула Хината и, договорившись встретиться с ним на любимом месте под старым каштаном, побежала в свою комнату за шитьём.       В этом мире Хината открыла для себя прелесть рукоделия. В прошлой жизни максимум, что она творила руками — икебана, традиционный и обязательный навык для девушки её положения. Однако здесь, в приюте, Хината научилась и нашла необычайно полезным умение шить и вязать: денег у приюта немного, и предпочтительно сохранять одежду пригодной для носки как можно дольше. Теперь Хината могла сама пришить оторванную пуговицу, починить порванную одежду или связать что-нибудь тёплое на зиму. В прошлом году перед Рождеством Хината участвовала в школьной ярмарке и даже заработала пусть небольшие, но всё же деньги своими поделками. Деньги было решено не тратить (пусть жуть как хотелось накупить сладостей к Рождеству) и отложить про запас: спрятать на чердаке, вне зоны доступа прочих детей.       Вновь присоединившись к Итачи, Хината с удовольствием устроилась на ещё прохладной после ночи земле. С собой Хината принесла иголки, набор ниток и выходное платье, в котором на боку появилась прореха: дешёвые нитки распались, требовалось прошить шов заново. Несколько минут Итачи понаблюдал за скольжением иглы отрешённым взглядом человека, думающего о чём-то другом; после отвернулся и принялся чёркать в тетрадке.       Вокруг носились, играя, дети, но шиноби почти не обращали на них внимания. Подняли головы они — в один момент, глядя в одном направлении — лишь когда характерный скрип ворот возвестил о том, что пришёл посторонний. И верно: по дорожке от высоких кованых ворот шла в сопровождении сторожа мистера Мэтьюза высокая статная леди в причудливого кроя летнем пальто из шотландки. Этой женщине не было ещё и сорока, но строгая оправа очков, пучок на затылке и собранное выражение лица добавляли ей лет. То, как она шла, выдавало решительность и определённую властность характера.       Проводив её взглядами до дверей приюта, Хината и Итачи переглянулись. Сердце тревожно забилось, и Хината с трудом взяла под контроль дрожь в руках. Итачи вновь посмотрел на неё со странным, но искренним чувством.       Они попытались вернуться к работе, но стежки у Хинаты совершенно не шли. Боясь испортить платье, она отложила его в сторону и прислонилась спиной к каштану, запрокинув голову и глубоко дыша, очень стараясь не расплакаться.       Вот и всё.       Все шесть лет сотрудничества и притирки будут перечёркнуты, канут в небытие. Хината не питала иллюзий. Разделённые расстоянием и сиротским безденежьем, они не смогут видеться часто, может, раз или два в год. Они лишатся связи с родным миром, с прошлыми «собой» — Хината боялась этого, поэтому так цеплялась за Итачи все эти годы.       Хината не хотела окончательно превращаться в безликую Хлою Бенсон, и Итачи был единственным фактором, удерживавшим её от этого превращения.       Оторвавшись от записей, Итачи внимательно посмотрел на неё, оценивая состояние. После негромко распорядился:       — Иди сюда.       Хината придвинулась ближе, робея: неужто он хочет обнять?.. Но Итачи лишь щёлкнул её пальцами по лбу.       — Всё будет хорошо, — произнёс он удивительно успокаивающим тоном.       — Я хотела бы в это верить, — прошептала Хината, прижав ладошку ко лбу.       — Всё будет хорошо, — повторил Итачи. — Всё будет так, как мы того захотим, Хината. В этом мире на нас не давят правила и долг. Здесь мы сами вершим свои судьбы.       — Мы сами… — проговорила Хината, широко распахнув глаза.       Её перебил крик:       — Майкл, Хлоя, подойдите сюда!       Хината дёрнулась, Итачи слегка нахмурился, но оба встали и подошли к окликнувшей их с порога приюта миссис Гибсон.       — Поднимитесь в кабинет директора, — распорядилась она, нервно прихлопывая ладонью по бедру. — Миссис Стоун хочет поговорить с вами.       — Обоими? — пискнула Хината удивлённо.       — Обоими, — подтвердила миссис Гибсон и погнала их наверх.       У дверей кабинета директора шиноби замерли на секунду и обменялись взглядами. Уверенность Итачи придала сил, и Хината мелко кивнула. Он постучал.       — Войдите, — миссис Стоун повернулась к двери и кивнула детям. За годы, прошедшие с принятия ею должности директора приюта святой Анны, она заметно постарела, чуть сгорбилась от повседневных забот и схоронила мужа. Впрочем, её решительный нрав это изменить не смогло.       Леди в шотландке тоже обернулась. Она действительно была далеко не стара, но смотрела строго и в то же время участливо-понимающе. Странное сочетание, но Хинату оно не оттолкнуло — наоборот. Птица надежды затрепетала в душе.       — Майкл, Хлоя, — заговорила миссис Стоун, — это профессор МакГонагалл. Она здесь для того, чтобы обсудить ваше будущее.       — Если быть точнее, предложить вам обоим места в школе, которую я представляю, — продолжила профессор МакГонагалл. Её голос также был строгим с тонкой примесью заботы. — Миссис Стоун сказала, что для вас уже забронированы места в других школах, однако я хочу попробовать переубедить вас. Хогвартс — прекрасное место для получения образования. Наша школа расположена в Шотландии и представляет собой смешанный интернат…       «Смешанный интернат!..» — повторила про себя Хината. Надежда в ней всё росла, душа сомнения.       — Уклон в какие дисциплины имеется в вашей школе, профессор? — спросил тем временем Итачи.       — В Хогвартсе представлены все основные дисциплины, — ответила профессор МакГонагалл. — Перейдя в старшую школу, ученики сами выбирают себе специализацию.       — Школа предоставляет общежития, так? Какова стоимость проживания?       — Пребывание в общежитиях бесплатно для всех учеников. Комнаты рассчитаны на от трёх до пяти студентов в зависимости от типа. Также есть возможность за небольшую плату снять отдельную комнату, но ею редко пользуются.       — Вот как… Что ж, и, пожалуй, самый важный вопрос, — Итачи сузил глаза. — Сколько стоит обучение в Хогвартсе? Видите ли, мы — сироты и не обладаем большими средствами.       — Я постараюсь вернуть деньги, потраченные на брони в Глазго и Лондоне, — заверила миссис Стоун, видя, как загорелась Хината.       Профессор МакГонагалл чуть улыбнулась и сказала:       — Обучение в нашей школе детей из приютов спонсируется правительством и частными лицами. Вам не стоит волноваться о стоимости обучения.       — Ух! — шумно выдохнула Хината, тут же под взглядами смешалась и неловко потупилась. Она и представить себе не могла, что кто-то предложит им такие поистине королевские условия!       Однако Итачи, казалось, после этой информации стал настроен более скептично.       — Тогда, к сожалению, я вынужден задать ещё один вопрос, профессор. Почему именно мы двое?       Прежде чем дать ответ, профессор МакГонагалл бегло покосилась на миссис Стоун.       — Я могу поговорить с детьми наедине?       — Конечно, — на удивление просто согласилась миссис Стоун и тяжело поднялась из-за стола. — Я проверю, чем заняты остальные ребята, — и она вышла, а шиноби сосредоточенно повернулись к профессору в шотландке. С минуту она молчала, вслушиваясь в удалявшиеся шаги миссис Стоун, а затем произнесла:       — То, что я вам скажу теперь, может сильно удивить вас, даже напугать. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и дождитесь, когда я всё объясню.       Хината и Итачи молча кивнули, обратившись в слух.       — Случались ли, — заговорила профессор, явно прощупывая почву, — с вами странные, необъяснимые вещи?       Хината удивилась вопросу и в то же время напряглась. Она открыла было рот, чтобы дать отрицательный ответ, но Итачи раньше сказал:       — В возрасте пяти с половиной лет родители отдали меня в сиротский приют без каких-либо объяснений, — и тон, которым он это произнёс, был полон вежливой прохлады, скрывающей обиду и ярость.       «И как ему удаётся?..» — восхитилась про себя Хината, понимая, что делает Итачи. Подобным ответом он намерен заставить профессора МакГонагалл почувствовать себя виноватой за отсутствие такта в общении — крайне неприятное чувство для британцев, как успели выяснить шиноби. Если же женщина будет ощущать себя виноватой перед ними, добыча информации облегчится.       От ответа Итачи профессор МакГонагалл на мгновенье опешила, а после отвела глаза.       — Это очень печально, Майкл. К сожалению, мы ничего не можем сделать с прошлым. Однако теперь и тебе, и Хлое открывается возможность стать частью новой семьи. Семьи Хогвартса и волшебного мира.       Хината в растерянности расширила глаза, но быстро заставила себя собраться. Что значит «волшебного»? Населённого, как в легендах и сказках, феями, гномами и великанами? Где воины с волшебными мечами борются с драконами и злыми колдунами, держащими в плену принцесс? Где ведьмы в полнолуние собираются в сердце леса, варят отвары и ворожат, призывая чуму?..       Мысли оборвались, стоило посмотреть на Итачи. Застывшее на его лице выражение ледяной сосредоточенности говорило, что он обдумывает что-то, быстро составляет план — и, судя по тени узнавания в глазах, фундамент этих размышлений был заложен довольно давно. А это означало — Хината вздохнула — в числе прочего, что её товарищ утаивал от неё информацию. Закономерно, хотя и грустно.       — Вы не могли бы объяснить, что имеете в виду, профессор? — попросил Итачи, перехватив взгляд МакГонагалл. На долю секунды Хината испугалась, что он применит Шаринган, но потом укорила себя за глупость: Итачи не пойдёт на подобный риск, не зная силы оппонента. Волшебницы, если правда то, что она говорит.       — Конечно, — профессор МакГонагалл достала из внутреннего кармана пальто тонкую недлинную палочку из тёмного дерева, чем-то напоминавшую учительскую указку. — Помимо обычного мира, к которому вы оба привыкли, в тесном соседстве с ним существует также другой, магический, — она сделала лёгкое движение палочкой, и из её конца посыпались цветные искры, обратившиеся в искрящихся животных: собак, птиц и котов. — Населяющие его волшебники используют особую энергию — магию, чтобы творить заклинания. Вингардиум левиоса, — произнесла профессор МакГонагалл, сделав взмах и указав палочкой на подставку для карандашей. Та взмыла на несколько дюймов и зависла в воздухе, после чего пролетела немного в сторону и опустилась обратно на столешницу. — При помощи магии возможно многое, — продолжила профессор. — Превращение одних предметов в другие, перемещение на большие расстояния, создание сложных зелий — это лишь маленькая часть того, на что способны волшебники. Того, чему учат в Хогвартсе.       — Стало быть, Хогвартс — школа волшебства? — педантично уточнил Итачи.       — Именно так, — кивнула профессор МакГонагалл. — Вы оба были записаны в Хогвартс с рождения, так как обладаете магическим талантом. Возможно, за эти годы он неким образом проявлялся в вас… — она сделала паузу, намекавшую на то, что собеседники могут добавить свою информацию в разговор. Коротко взглянув на Итачи (он говорить явно не собирался), Хината сказала:       — Вы правильно сказали в начале, профессор МакГонагалл. Странности. Они с нами случаются иногда.       — Какие же, Хлоя?       — Ну… — Хината с лишь отчасти наигранной нерешительностью посмотрела на сложенные на коленях руки. — Когда я карабкаюсь на дерево, даже на самое сложное, что-то словно не даёт мне упасть, держит на ветках. Или когда рядом со мной кто-то уронил со стола вилку или ложку, я могу заметить и поймать ещё до того, как упавшее долетит до пола.       — Очень интересно, — сказала профессор МакГонагалл, выглядевшая и в самом деле заинтригованной. Хината испугалась: неужели она облажалась? Может, способности, названные ею, такие, на её взгляд, нейтральные, являются странными для волшебников и возбудили подозрение в профессоре? — Обычно у маленьких волшебников спонтанные выбросы магии — те странности, которые происходят, пока дети не научатся контролировать свою энергию и творить заклинания — направлены во внешнюю среду: предметы вокруг летают или случайно разбитая ваза склеивается… — профессор погладила Хинату по плечу, и впервые её строгие лицо приняло мягкое выражение. — Всё хорошо. В Хогвартсе вам не придётся прятаться и сдерживать себя.       «Значит, обычно у маленьких волшебников проявления энергии уходят внутрь, на самозащиту или развитие, только в тех случаях, когда магию подавляют», — догадалась Хината и бросила быстрый взгляд на Итачи. Он едва заметно кивнул: был доволен полученной информацией.       — Из ваших слов, профессор, выходит, что наше поступление в Хогвартс — дело решённое.       — Мы очень бы хотели видеть вас двоих среди учеников, — ответила профессор МакГонагалл, убирая руку с плеча Хинаты. — Поймите, научиться контролировать магию самостоятельно сложно, для детей — почти невозможно! Это опасно не только для вас, но и для окружающих.       «Таких «одарённых» детей лучше держать под присмотром, — закончила про себя за профессора Хината и вспомнила о прозвучавшем в начале разговора: — Школа спонсируется правительством и частными лицами… Значит ли это, что волшебники имеют собственное правительство? Или их мир подчиняется законам обычного?» Впрочем, это сейчас не главное — можно будет обдумать и позже, когда появится больше сведений.       Появится же?..       Хината снова посмотрела на Итачи, на этот раз — почти с мольбой. Она совершенно не чувствовала себя вправе принимать решения, тем более такие большие. И в то же время ей отчаянно хотелось вцепиться в возможность не разлучаться с последним человеком, связывавшим её с домом.       Итачи, конечно же, с лёгкостью прочитал её неумело скрытые эмоции. Чуть нахмурившись на миг, размышляя, в конце концов он лаконично произнёс:       — Полагаю, для всех будет лучше, если мы примем ваше предложение, профессор МакГонагалл.