Трилистник. Хогвартс

      Дейдара никак не мог понять: то ли он стареет, то ли время в самом деле идёт быстрее, чем прежде. Ведь только что был Хеллоуин и замок украшали тыквы и летучие мыши — а вот уже падает первый снег, и как-то утром Джим подскакивает с постели с криками, что ещё немного, и они непременно опоздают на «Хогвартс-Экспресс». Дейдаре оставалось лишь удивлённо моргать и прикидывать, на что он потратил четыре месяца жизни.       — Мама писала, что будет ждать нас на платформе! — тараторил Джим непонятно для кого, пока ребята спускались на завтрак. — Отец допоздна на работе, так что встретит нас только она!       — Повезло, — буркнул Сириус, с каждым шагом мрачневший. — За мной маман не потрудится прийти сама — отправит Кикимера. С другой стороны, пять минут отсрочки…       Джим стремительно посерьёзнел.       — Сириус, старик, моё предложение в силе. Давай с нами во Впадину, а? Наша мама напишет что-нибудь твоей…       — Прости, дружище, не в этот раз, — печально улыбнулся Сириус и хлопнул его по плечу. — Но спасибо за приглашение. Однажды я обязательно им воспользуюсь.       — Ловлю на слове, — вцепился в его локоть Джим, заглядывая в глаза.       За завтраком они молчали, как и большую часть дороги до поезда. В какой-то момент Джим завёл разговор о том, что можно сделать после каникул (Сириус с восторгом поддержал его идею наведаться в Запретный лес), но Дейдара мало следил. Его самого занимали куда более серьёзные размышления.       Он ненавидел зависеть от кого-то или чего-то. С детства привыкший полагаться лишь на себя самого, Дейдара не терпел покровительства и с трудом принимал помощь. Но его жизнь шиноби закончилась, новая началась — и в этой жизни он до сих пор был материально зависим от приёмной семьи. Конечно, Флимонт и Юфимия помогали ему без задней мысли: от чистого сердца дарили подарки, одевали и обували как родного сына, — но болезненная гордость Дейдары страдала каждый раз, когда ему приходилось просить что-то у родителей. Впрочем, если раньше он был банально слишком мал, чтобы себя обеспечивать, теперь пришла пора проявить независимость. Кое-какие семена Дейдара заложил в прошлые годы, когда подрабатывал по соседям, прикрываясь желанием накопить на метлу. Настало время для следующего шага.       Мальчишки заняли купе (к ним прибился Питер Петтигрю, восторженный хвост Джима и Сириуса), и поезд вскоре тронулся под эмоциональный рассказ Джима о том, как он подложил навозную бомбу в сумку слизеринца Эйвери. Дейдара подпёр рукой голову и уставился в окно.       Само по себе зарабатывание денег не было таким уж сложным делом; у Дейдары уже имелся список идей, и для претворения в жизнь некоторых он даже начал прощупывать почву. Действительно непростой задачей Дейдара видел сохранение при всём этом хороших отношений с родителями. Они ведь могут неправильно понять его желание, осудить методы — мало ли что ещё? Ссориться с ними Дейдара не хотел. Семейство Поттеров многое для него сделало, да. Стало близко́. Чувствовалось единственной настоящей семьёй.       — …а как ты думаешь, Дей?       — Однозначно, — не поворачиваясь, бросил Дейдара.       — Вот видишь, даже Дэвид согласен! Так что, как только вернёмся с каникул, проберёмся к Принглу…       Семья… что для него это понятие? С детства сирота, воспитанный под строгим надзором Цучикаге из-за уникального Кеккей Генкай, прежний Дейдара ничего не знал о тепле и заботе. Они ему никогда и не нужны-то были… или то потому, что он не знал об их существовании, не чувствовал применительно к себе? Возможно. Только теперь, в тридцать, Дейдара начал задумываться о подобном. Даже считать семейное тепло важным, пожалуй.       Ой-ой, что сказал бы Сасори-но-Данна, услышь он подобное!..       Юфимия правда встретила их на перроне и немедленно сжала и Джима, и Дейдару в объятиях. Джим радостно уткнулся носом в её плечо и стиснул мать в ответ. Дейдара легко приобнял её, пряча улыбку.       — Мои дорогие!.. Как доехали? Всё хорошо, не устали? — тут Юфимия заметила Сириуса и Питера, топтавшихся поблизости. — Представите мне своих друзей?       — Конечно! — закивал Джим и притащил Сириуса поближе. — Мам, это Сириус Блэк, мой самый-самый лучший друг! А это Питер Петтигрю, он тоже учится с нами.       — Очень приятно, молодые люди.       — Взаимно, миссис Поттер, — ответил Сириус церемонно. Последняя краска отхлынула от его лица: Сириус впился взглядом в домовика, ждавшего неподалёку. — Приношу извинения, мне пора.       — Надеюсь, в следующий раз нам удастся поговорить подольше, — мягко сказала ему Юфимия, и Сириус, обменявшись бессловными рукопожатиями с Дейдарой и Джимом, ушёл. Потупившись, Питер что-то забормотал и убежал, толкая тележку, в направлении грузной женщины в тяжёлых позолоченных очках.       Юфимия взяла сыновей за руки.       — Идёмте домой.

***

      Годрикова Впадина не изменилась за время их отсутствия. Семейный дом всё так же пах уютом и вкусной стряпнёй, в саду, как и всегда в декабре, красиво высился сугробами снег, по которому тянулись следы ворон и белок. Сам городок был красиво украшен маглами к Рождеству, из небольшой церкви на краю старого кладбища после полудня доносились репетиции хора. Во «Львином сердце», пабе на главной площади, подавали особое пиво, пунш и пироги, а стены и балки увивали гирлянды из мишуры и омелы.       В первое же утро, позавтракав овсянкой с ежевичным вареньем и вкуснейшим какао, Дейдара и Джим вырвались на улицу, где уже вели ожесточённую снежную перестрелку дети.       — Поттеры! — встретили их восторгом близнецы Барретт, Элайджа и Элен. — Чур они с нами!       — С какой это радости?! — возмутился Бобби Стронг, пока игравшие в его команде Сара Мёрфи и Джон Уильямс лепили новые снежки.       — С такой, что они наши соседи! — объявила Элен и сбила снарядом шапку Бобби.       Разрумяненные азартом и лёгким утренним морозом, ребята носились до самого обеда. Прохожие с улыбками наблюдали за ними, кто-то подбадривал, а кто-то и ругался, получив неловко пущенным снежком. Со временем к баталии присоединялось всё больше детей со всей Впадины — маглов преимущественно, но и ребята-волшебники, вернувшиеся домой на каникулы, вышли.       Постепенно теплело, солнце сияло всё ярче.       — Пора обедать! — первым сообщил жирный Дрю-Три-Подбородка и засеменил в сторону Ист-стрит.       — Спасибо за игру!       — Ещё увидимся, пока!       — Пошлите к нам, — предложил Элайджа оставшейся кучке бойцов: тем, кто заварил всю кашу. — Родители уехали по работе, так что дома никого.       — Я даже знаю, чем мы можем заняться! — воодушевился Джим.       Большой проблемой (едва ли не самой большой на свете, если верить Джеймсу), являлось то, что магловская аппаратура не работала в магических местах. Это означало, сколько бы Джим ни канючил и ни умолял родителей, они не могли купить ему телевизор — как следствие, Джим не мог смотреть свой любимый «Звёздный путь». Однако судьба порой милостива, и соседями Поттеров были Барретты, маглы с детьми возраста Джима и схожими увлечениями.       — Включай третий! — крикнул Элайджа Джиму, который первым скинул ботинки и проскользнул в гостиную. — Там повторяют «Бэтмена»!       — Какого из них?! — прокричал в ответ Джим. Сара возвела глаза к потолку, пробормотала что-то вроде «мальчишки» и убежала следом за Элен на кухню. Джон и Бобби поспешили за Джимом.       — Сериал! — Элайджа подровнял все ботинки в прихожей и вопросительно посмотрел на Дейдару. Тот подмигнул и вместе с молодым хозяином дома присоединился к остальным.       Мальчишки уже расселись — кто на диване, а кто прямо на пушистом нежно-розовом ковре — перед загорающимся телевизором.       — Как раз вовремя, — сказал Элайджа, сверившись с тяжёлыми для его детской руки часами. — Сегодня, я думаю, будет серия про Загадочника.       — Эдвард Нигма — это мощно! — заявил Бобби. — Обожаю его!       — А мне больше нравится Джокер, — ухмыльнулся Дейдара и пихнул Джима, чтобы освободил ему место на ковре. Бобби возразил:       — Джокер — псих. А Загадочник — настоящий преступный мозг! Такие злодеи самые страшные!       — Вот не скажи, Бобо, — протянул, развалившись, Дейдара. — Загадочник всегда действует логична — значит, если поймёшь, как он думает, его планы можно предугадать. А вот у Джокера нет логики в обычном смысле, поэтому его удары всегда неожиданные и очень болезненные для Бэтмена и остальных. Я считаю, самый крутой герой — это он, мм.       — Ну не знаю, Дей. Как по мне, Бэтмен самый классный, — Джим поправил очки. — Он такой… ну, прямо как надо. Сильный, смелый, благородный.       — Что там ещё идёт на этой неделе?.. — пробормотал мало интересовавшийся супергероями Джон, листая программу.       Вскоре из кухни пришли девочки, неся два больших подноса с печеньем и чаем, которым все бесконечно обрадовались. Так, хрустя печеньем, ребята смотрели «Бэтмена» на третьем канале, а после переключились на пятый, где показывали новый мультфильм «Коты-аристократы». Лишь когда за окнами стемнело окончательно, Джим оторвался от экрана и Дейдара утащил его домой.

***

      В канун Рождества в доме Поттеров намечался ужин для семьи и друзей, поэтому Юфимия хлопотала с самого утра. За первую неделю каникул порядком уставший от детских развлечений Джима Дейдара охотно пришёл матери и Лолли на помощь.       — Что бы я без тебя делала, Дэвид! — Юфимия нежно погладила его по спине. — Ты мой помощник.       — Да ладно, ты и сама бы справилась, хм, — пожал плечами Дейдара, стараясь не улыбаться слишком уж явно. Из приготовлений осталась только сервировка стола, и Юфимия сняла передник, по-девчоночьи потянулась.       — Но с тобой вместе я управилась куда быстрее и провела время приятнее. Может быть, хочешь молока, дорогой?       — Нет, спасибо. Пойду переодеваться.       — Иди, конечно, уже совсем скоро появятся гости, — закивала Юфимия и сама убежала готовиться. А вот Дейдара помедлил, обводя долгим взглядом кухню. Нравилось ему это место, ничего не поделать. Здесь присутствовала особенная атмосфера, смягчавшая сердце нукенина, успокаивавшая, настраивавшая на творческий и дружелюбный лад.       Поэтому, когда получасом позже из камина явилась тётушка Дорея, светя недовольной рожей, Дейдара лучезарно оскалился.       — Тётя! — распахнул он объятия, но к женщине так и не подошёл. — Как же я рад вас видеть!       Дорея на это подозрительно прищурилась, одной рукой обнимая осторожно приблизившегося, будто к змее, Джима. Впрочем, её тут же в оборот взяла Юфимия, а Джим повис на Брайане.       — Банни-и-и! Привет! Наконец-то! Мне столько нужно тебе рассказать!..       — Эй-эй, Джим, полегче! — Брайан со смехом стряхнул его с себя. — Задушишь — и кто тогда преступников ловить будет, а?       — Мне казалось, я ещё не настолько стар, чтобы быть сброшенным со счетов собственным сыном, — хмыкнул Карлус, последним вышедший из камина. Окончательно поседевший и прихрамывающий, он смотрел на сына строго и лукаво.       — М-м-м, я не это имел в виду, — замотал головой Брайан, но тут же был отвлечён Джимом:       — Эй-эй, как там в Отделе правопорядка? Расскажи мне всё!       — Не лучше ли подождать, когда все прибудут? — сквозь зубы проговорила Дорея, поправляя тяжёлую тёмную шаль. Стоит сказать, теперь, насмотревшись в школе на Сириуса и его кузину Нарциссу, Дейдара спокойнее воспринимал высокомерие тётки: фамильная черта, что тут сделаешь?       Вскоре появились остальные гости: Ковальски (Скамандеры путешествовали по Новой Гвинее) и профессор Слизнорт, старый друг Флимонта. Профессор быстро — подавив при этом любые посторонние переговоры — завладел всеобщим вниманием и принялся громко и нудно рассказывать о лучших из своих учеников.       К десерту Дейдара понял, что так дальше жить невозможно. Умиротворённость сменяло настойчивое желание что-нибудь взорвать, а Джим так удачно украдкой показал ему маленькую петарду, спрятанную в рукаве… Благо, Слизнорт наконец сделал туалетную паузу, и его отсутствием Куинни воспользовалась для того, чтобы спросить:       — Дорея, дорогая, ты знаешь, как прошёл медовый месяц Беллатрисы и юного Лестрейнджа? — и женщины с интересом втянулись в разговор. Флимонт и Карлус заговорили о чём-то своём, а вернувшийся Слизнорт пристал к Брайану с воспоминаниями о его школьных успехах.       Так прошёл вечер, и почти все гости разошлись, обменявшись подарками и обещаниями свидеться вскоре. Остались только Ковальски, вместе с хозяевами перешедшие в маленькую уютную гостиную, куда Лолли подала последний на сегодня пирог — с яблоками и корицей, приготовленный лично Дейдарой. С ним эльфа принесла ароматный чай со специями, который Тина и Ньют привезли из прошлого путешествия; пряный аромат растёкся по гостиной, мягко потрескивал камин. Устроившись на ковре перед ним, Дейдара и Джим играли в магические шахматы. Родители и их друзья смеялись о чём-то своём, пока Ковальски не переглянулись многозначительно и Якоб не сказал:       — Вообще-то у нас есть для вас новости.       — Что за новости? — уточнил Флимонт, приглаживая ладонью волосы. Юфимия сузила яркие глаза.       — Вы тоже отправляетесь в путешествие?       Куинни и Якоб вновь переглянулись и взялись за руки.       — Что-то вроде того, — сказал Якоб. — Мы возвращаемся в Нью-Йорк. Теперь, когда закон Раппапорт отменён…       — Спасибо президенту Эдвардсу, дай Парацельс ему здоровья, — выдохнула Куинни.       — Ох, дорогие!.. — воскликнула Юфимия, подавшись к ним. Джим оторвался от игры и выпучил глаза на взрослых, что дало Дейдаре возможность под шумок умыкнуть с поля его ладью. — Это такая прекрасная новость… пусть нам и будет вас не хватать.       — Как и нам вас, Юфи, — улыбнулась ей Куинни. — Однако пора принять очевидное. Мы не молодеем, и наш час постепенно исходит, — Якоб погладил её по плечу, и Куинни прижалась щекой к его руке. — Мы с Якобом хотели бы прожить остаток жизни в городе нашей юности.       — Зачем вам этот Нью-Йорк?!— возмутился Джим.       — Нью-Йорк — замечательный город, Джеймс, — сказал ему Якоб. — И мы будем очень рады, если вы — вы все — навестите нас, когда мы устроимся.       — Навестить вас?.. — наклонил голову Джим, в котором возмущение боролось с любопытством.       — А-е, мистер, — Якоб подмигнул ему. — Как насчёт будущего лета? Это будет то ещё приключение, могу поспорить!       — То есть мы правда можем поехать в Америку? — всё ещё с тенью недоверия уточнил Джим и посмотрел на родителей. Дейдара приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть выражения их лиц.       — Я думаю, мы можем, — с заминкой кивнул Флимонт, а Куинни тут же поставила условие:       — Если хорошо закончите год! Тех, кто плохо учится, через границу не пускают!       — Это правда?! — всполошился Джим.       — Правда, — подтвердил Якоб. — Так что учитесь хорошо и сможете приехать к нам. Мы покажем вам Нью-Йорк, ребята!..       Но Джим уже не слушал его, толкая Дейдару в бок:       — Эй-эй, а где снимали «Звёздный путь»?! В Америке же, да, да?!       — Я почём знаю? — пожал плечами Дейдара и не удержал улыбку, поймав взгляд, которым обменялись родители.       Джим сжал руку в кулак.       — Мы это обязательно выясним, — заявил он и принялся маниакально цитировать: — Космос. Последний рубеж. Это путешествие корабля «Энтерпрайз». Пять лет исследования неизвестных новых миров, поиска новой жизни и новых цивилизаций. Смело идти туда, куда не ступала нога человека!..

***

      — Мам?       — Дэвид? — левитировавшая подарки под ёлку Юфимия дёрнулась и попыталась заслонить свою работу. Дейдара притворился, что ей удалось. — Почему ты не спишь? Уже так поздно.       — Нужно было кое-что сделать, мм, — ответил Дейдара. Приблизившись, он протянул женщине большой конверт из плотной бумаги, перетянутый лентой. — В общем, это тебе. С Рождеством.       — Ох, Дэвид!.. — прослезилась Юфимия, трясущимися руками принимая конверт.       Дейдара быстро отвернулся. Никогда прежде он не дарил подарки. Где-то в глубине души неистребимый голос напарника едко сообщил, что это проявление слабости и оно не обернётся ничем хорошим… Но в этот раз Дейдаре было плевать.       А Юфимия меж тем стояла перед ним и смотрела через пелену улыбки и слёз.       — Ну же, открывай, хм!       — Сейчас, — Юфимия потянула за кончик ленты, после максимально осторожно вскрыла конверт, будто бы даже он представлял ценность. Но вот наконец она извлекла сам подарок — выполненную карандашами картину с подсолнухами, стоящими на подоконнике в лучах летнего солнца. — О Мерлин… — выдохнула Юфимия, одну руку прижимая к груди, другой отчаянно вцепившись в рисунок.       — Тебе не нравится? — быстро спросил Дейдара, чувствуя себя глупо. Юфимия вздрогнула.       — О чём ты? Мне очень нравится, Дэвид.       — А… ну, я рад, ага, — пробормотал Дейдара и попятился в выходу. — Ладно, увидимся утром. Спокойной ночи!       — Спокойной ночи, солнце, — улыбнулась ему вслед Юфимия, застывшая посреди гостиной с рисунком в руке.