Глава 7. Паучий тупик. Министерство Магии. Гриммо, 12
8 января 2018 г., 18:00
Воздух становится намного чище и приятнее, когда вдруг осознаёшь себя свободным человеком. Снейп стоял в Паучьем тупике и несколько минут осматривал узкую серую улочку. Дома из грязного кирпича, каменный асфальт, тысячу раз облизанный дождём, гладкий и такой же грязный, как всё здесь. Он не посещал это место Мерлин знает сколько, однако ключ плавно входит в скважину и, повинуясь движению руки хозяина, делает три оборота. Замочный механизм мягко втягивает внутрь язычок — дверь поддаётся напору плеча и открывается внутрь. Звенят охранные чары, и Северус, вспоминая, потихоньку распутывает разнообразные нити, намешанные в магический клубок, делая мысленную заметку, что его следует почистить: многие персоны нон грата уже давно почили.
Внутри ужасно пыльно. Всякая мелочь звенит под действиями бытовых чар, пыль медленно исчезает со всех поверхностей — на первое время этой уборки достаточно. Северус проходит внутрь и старый деревянный паркет стонет под его весом. Всё в доме осталось по-прежнему: жалюзи на кухне опущены, пустует гарнитур, плиту и холодильник не включали довольно давно. В гостиной тяжёлые тёмно-синие шторы наглухо задвинуты, не пропускают в комнату ни единой полоски света. Снейп зажигает большую лампу, примостившуюся в углу книжных шкафов, забитых древними книгами, и осматривает камин: часы, подсвечник, три пузатых банки какого-то старого зелья со стёртой подписью, которые тут же отправляются в мусорку. Старое кресло рядом с лампой, непонятного цвета, изрядно потрёпанное, принимает Северуса как старого друга. Второе кресло справа, находящееся через низкий журнальный столик на трёх толстых ножках, завалено газетами, бумагами и книгами.
Нет никакого желания разбираться во всём этом. Снейп сидит в кресле до тех пор, пока в голову снова не приходят мысли: оба господина мертвы. Нет более нужды срываться по первому зову, вечно скрывать каждую мелочь, способную погубить. Нет и работы. Ничего нет, кроме одного известного факта: со дня на день прилетит невзрачная министерская сова, принося в клюве конверт с назначенным сроком слушания. И только после Визенгамота можно будет начать думать о будущем, если судьи решат правильным даровать его.
Снейп поднимается на второй этаж с двумя оставшимися комнатками: бывшей спальней родителей, которая превратилась в лабораторию, и его собственную комнату. Северус оставляет без внимания лабораторию, открывает спальню, зажигает в ней бра над кроватью и, в полутемноте, убирает пыль. Осматривает тяжёлую кровать с массивным изголовьем, старый шкаф в углу комнаты, задёрнутые плотными шторами окна, книжные стеллажи, полупустые полки, прикроватную тумбочку, заваленную разным хламом, и старый сервант. Мужчина осматривает наличие одежды в шкафу, убеждает себя, что этого достаточно, тушит бра над кроватью и выходит из комнаты, чтобы осмотреть душевую и приготовиться ко сну.
∞ † ∞
Сова из министерства прилетает на следующий день. Снейп открывает крупной серой хищнице окно на кухне. Птица садится на спинку стула и протягивает лапу с привязанным к ней письмом и ждёт угощения. Северус, увы, сам не угощался с тех пор, как вернулся из больницы, не имея желания выходить из дома за покупками. Сова ухает и больно клюёт в указательный палец, пока мужчина отвязывает конверт из плотной желтоватой бумаги, после чего птица с важным видом улетает обратно в окно. Снейп закрывает створку и садится читать. Слушание состоится через два дня в зале №10.∞ † ∞
В зале №10 как никогда много людей. По правую и левую сторону от судебной коллегии сидели вперемешку журналисты с блокнотами и обычные зрители. Мест на всех не хватило, множество магов и ведьм стояли, дыша друг другу в спину. Снейпа ввели в зал, усадили в кресло посередине, строго напротив кафедры министра. Цепи на подлокотниках остались безучастны к происходящему. Северус продолжил равнодушно осматривать всё прибывающих и прибывающих людей. Взгляд его чёрных глаз устало скользил по ярким сливовым мантиям судей, по зрителям, одетым в простые строгие костюмы и пёстрые нарядные мантии. Дверь зала распахнулась и к кафедре прошёл Кингсли Бруствер. Стоящий до этого момента в зале шум и перешёптывания прекратились. Слушание началось. Кого Северус Снейп вовсе не ожидал увидеть в зале, был вызван одним из последних свидетелей; до тех пор обнародованные материалы разделили мнение судебной коллегии на две примерно равные части, и голос последнего человека имел силу той крупицы, которая перевесит одну из чаш весов. Однако все присутствующие в зале понимали, что голос последнего свидетеля являлся едва ли не важнее голоса Бруствера и всех прочих вместе взятых. В центр зала вышел Гарри Поттер. Спрятанный за несколькими слоями одежды, Гарри выглядел немногим лучше самого Снейпа. Юноша держался за деревянную стойку, отделявшую сидения от свободного пространства между кафедрой и креслом обвиняемого. Понять его худобу можно было по выглядывающим из-под длинных рукавов тонким запястьям. Отросшие волосы, аккуратно уложенные и подстриженные выше плеч — единственное, что изменилось в Гарри с тех пор, как Снейп видел его в больнице несколько дней назад. — Мистер Поттер был доставлен в Министерство магии в качестве свидетеля защиты из больницы Святого Мунго по случаю слушания дела Северуса Тобиаса Снейпа, — спокойным голосом проговорил Кингсли Бруствер, обращаясь к коллегам позади себя. — Поэтому, полагаю, будет разумным не задерживать мистера Поттера дольше необходимого. Из-за спины послышались шепотки согласия. Поттер благодарно кивнул и повернул голову к Снейпу. Северус перехватил взгляд зелёных глаз. Они смотрели друг на друга до тех пор, пока Гарри снова не повернулся ко всему залу и начал говорить. Его тихий, но твёрдый голос эхом отскакивал от мраморных стен и заставлял смотреть куда угодно, только не на тонкую фигуру, стоящую чуть слева от кафедры буквально в десяти шагах от кресла. После защитной речи Поттера, сопровождающейся доказательствами в виде переданных ранее и прикреплённых к делу воспоминаний (помимо воспоминаний самого Снейпа, оставленных Поттеру перед смертью в Визжащей хижине) состоялось голосование. Судьи с нечитаемыми лицами поднимали руки в защиту Снейпа. Перевес был очевидным даже без подсчёта голосов. Министр магии стукнул судебным молотком по подставке и громко произнёс: — Все обвинения сняты. Присутствующие начали расходиться. Гарри обернулся и едва успел подоспеть к бывшему профессору, который намеревался по-тихому покинуть зал и вернуться в Паучий тупик без происшествий. Никакого облегчения Снейп не испытал — внутри будто выжгли весь страх. — Профессор Снейп, — Гарри поймал его за руку на выходе из зала. — Я давно не Ваш профессор, мистер Поттер. Если желаете слов благодарности, то обратились не по адресу. — Что за вздор, — разозлился Гарри. — Я сделал это, потому что… Закончить Гарри не дали. Его обступила толпа журналистов, держащих наготове свои Прытко-Пишущие Перья, и стала заваливать вопросами: — Мистер Поттер, пару слов для «Ежедневного пророка». — Мистер Поттер, как вы можете объяснить своё желание выступить в защиту одного из опаснейших Пожирателей смерти? — Мистер Поттер, чем вы руководствовались… — Боюсь, вам пора. Мистер Поттер, — едко выговорил Снейп и поспешил к одному из каминов, не желая оказаться в той же ловушке, что национальный герой. Потерянный взгляд бывшего студента прожигал спину уходящего.∞ † ∞
Из Мунго Гарри выписали спустя три недели. Миссис Вилсон предложила побыть под присмотром ещё недельку, но Поттер схватился за первую же возможность выйти из этих надоевших белых стен. На выписку приходит почти вся семья Уизли и Гермиона, которые помогают добраться до Гриммо и расположиться внутри. Юноша очень благодарен за помощь, однако вежливо намекает, что пока нуждается в одиночестве. Миссис Уизли недовольно вздыхает, берёт с Гарри обещание наведаться в Нору в самое ближайшее время и покидает Блэк-холл вместе с мужем и детьми. Рон хлопает друга по плечу и последним входит в камин, бросая горсть летучего пороха. В гостиной на втором этаже возле камина остаются двое. Гермиона обнимает Гарри и пытается спросить то, что тревожит её уже очень давно: — Гарри. Ты и профессор Снейп… Словом, это нельзя было не заметить. С пятого курса… То, как ты смотришь на него. И смотрел тогда, на суде. Мы же с Роном были там, мы всё видели. Не отрицай ничего. — Гермиона… — Гарри облокачивается на стену рядом с камином и закрывает глаза. После слов подруги ему становится легче: он больше не несёт это бремя один. — Я сам понятия не имею, что происходит. Но после слушания Снейп ясно дал понять, что не хочет меня видеть. — Но когда тебя останавливало что-то, не так ли? — Гермиона пытается улыбнуться и заправляет выбившуюся прядь каштановых волос за ухо. Гарри давит в себе порыв захлебнуться в слезах и кивает. Он своего не отпустит. Не отстанет от Снейпа, пока они не поговорят, не прояснят всё до самого конца, пока не будет отделён последний плевел от пшеницы. — Верно, — наконец отвечает он. — А Рон… Гермиона качает головой: — Нет. Думаю, никто больше, кроме меня и отца Рона. В тот день, когда ты, ну, понимаешь, попросил помощи… Мистер Уизли сказал, это очень сложный ритуал, требующий сосредоточения и абсолютного желания помочь реципиенту. Без этого желания ничего не получилось бы, как, например, не получилось бы проклясть кого-то круциатусом, не имея истинной ненависти к этому человеку. Учитывая обстоятельства, сложно было понять твои мотивы тогда… Но потом всё прояснилось. В любом случае, это только ваше дело, Гарри. Вы больше не студент и профессор. Война закончилась, и мы все… Гарри кивнул про себя закончил фразу: «…и мы все не знаем, что нам делать дальше. И у каждого это незнание своё». Он ещё раз крепко обнял подругу, пытаясь вложить в этот жест всю свою благодарность, и пообещал в скором времени связаться со всеми. Гермиона кивнула и покинула Блэк-холл. Первым делом после ухода Гермионы Гарри кликнул Кричера. Эльф мгновенно появился на пороге гостиной и проскрипел своим старческим голосом: — Хозяин звал старого Кричера? — Да. Пожалуйста, наведи порядок в доме и приготовь чего-нибудь перекусить. Эльф кивнул, мотнув своими длинными ушами, и растворился в воздухе. Гарри отметил, что старую грязную наволочку, служащую Кричеру одеждой, нужно сменить на новую, да и в целом весь особняк требует капитального ремонта, одна мысль о котором вызывала содрогание. Но тёмные коридоры и мрачные стены навевали ещё большее уныние. Пройдясь по особняку, Гарри выбрал себе комнату на третьем этаже, в которой уже приходилось ночевать на пару с Роном в те времена, когда Блэк-холл являлся штаб-квартирой для Ордена. Те немногочисленные личные вещи, что уцелели после войны, Гарри перенёс сюда же, намереваясь разобрать сумки сразу после того, как наведается в ванную комнату на втором этаже. Кричер был на удивление покладист и молчалив. К тому моменту, как Гарри вышел из ванной и разобрал свои пожитки, в столовой уже всё было готово к небольшому перекусу: серебристым боком поблёскивал чайник, от чашки, стоящей рядом, исходил ароматный пар. На тарелках красовались сэндвичи с индейкой, мясной рулет, творожная запеканка, вазочка рядом пестрила разными фруктами. Кричера нигде не было видно. Гарри сел за огромный стол и принялся за еду, только в тот момент осознавая всю силу своего голода. Еда была изумительной, и Поттер решил: если всегда будет так, он готов простить старому домовому эльфу всё его бурчание. Но Кричер попадаться на глаза не спешил, продолжая выполнять работу по дому незаметно и быстро — так, как положено всем порядочным домовикам. После перекуса Гарри решил, что не станет затягивать с походом к Снейпу, и наведается к бывшему профессору завтра же. Оставалась сущая мелочь: запастись терпением, чтобы его хватило до завтрашнего дня. Разговор точно не обещал быть лёгким.
