Высшие обязанности

На следующий день Джон проснулся ближе к вечеру. По непонятной для него причине он проспал гораздо дольше обычного. Вернее, эта причина была непонятной для сонно протиравшего глаза Ватсона лишь до тех пор, пока он не заметил лежавший на прикроватной тумбочке синий шарф. Тут же вспомнив все до мельчайших подробностей, он ужасно смутился и, стараясь отвлечься от ненужных мыслей, взял с той же тумбочки телефон и принялся просматривать пришедшие оповещения из личного блога и различных социальных сетей. Среди прочих сообщений он заметил одно, которое тут же привлекло его внимание. В сообщении было всего несколько слов: "Ужинай один. Много работы" - Шерлок. Джону почему-то стало очень грустно. Не ошибся ли он, признавшись Шерлоку в своих чувствах? Не совершил ли сам Шерлок ошибку, ответив взаимностью? Впрочем, думать об этом было уже поздно. Вздохнув, он оделся и побрел на кухню, но в коридоре остановился и напряжённо прислушался. Казалось, кто-то быстро поднимался по лестнице. "Шерлок? Но ещё только пять. Не так уж это и поздно" - с недоумением подумал Джон и продолжил ждать. Вскоре он увидел тёмный силуэт на лестничной площадке, который, заметив Джона, стремительно приблизился к нему и произнёс: - Добрый вечер, Джон. Лица Майкрофта не было видно в густом мраке коридора, но Джон мог бы поклясться, что тот нервно покусывает нижнюю губу и то и дело смотрит на часы, как будто может разглядеть мелкие цифры в такой темноте. - Добрый. Может, пройдёте в гостиную? - предложил Джон, открывая перед неожиданным гостем дверь красного дерева. Майкрофт, казалось, очень нервничал. Сначала он в нерешительности, что было в принципе для него несвойственно, сделал два шага по направлению к двери и вдруг остановился. Затем стремительно влетел в помещение, точно кто-то его гнал, и расположился в кресле Шерлока. Джон, заметивший странное поведение политика, насторожился. Подойдя к нему, он ждал, когда тот расскажет, в чем дело. Едва различимый в уже сгустившихся сумерках, Майкрофт сидел, облокотившись на спинку кресла и словно не замечал напряжённо следившего за ним Ватсона. - Может, вы наконец скажете, что случилось? - с тревогой в голосе спросил Джон, которому стало даже немного жутко от того непривычного состояния на грани нервного срыва, в котором пребывал на данный момент тот, кого он считал самым хладнокровным человеком из всех, с кем ему приходилось когда-либо встречаться. Майкрофт вздрогнул и уставился на говорившего так, будто только сейчас увидел его. - Что случилось? Так вы... - тут он осекся и как-то отрывисто, преувеличенно натянуто засмеялся. - Ну конечно! Конечно, я должен был догадаться, что он выдумает какую-нибудь сказку, чтобы усыпить вашу бдительность! Джону стало не по себе. - Кто? Кто он? - пробормотал он. - Ваш добрый приятель - Шерлок Холмс! - воскликнул Майкрофт так, будто был уверен, что об этом Ватсон и сам мог бы догадаться. - Что с ним? - сглотнув, уточнил Джон. - Он сейчас должен быть на работе. - Да, разумеется! Работа! - презрительно подтвердил Майкрофт, сжимая руки на рукоятке зонта. - У него и правда есть работа - но только не такая, о которой он вам сообщил! - Он торгует наркотиками, - через силу прошипел Холмс, глядя в пол. Джон почувствовал не столько растерянность, сколько закипающую внутри ярость. Ну конечно! С Шерлоком не может быть иначе! Вечно он создаёт проблемы и предоставляет другим их решать! - Мы должны найти его, Майкрофт. Подключить полицию, сделать что-нибудь... - "Сделать что-нибудь"! - передразнил его собеседник. - Представьте себе, я уже пытался что-нибудь сделать. Но, признаю, даже мне не под силу отыскать Шерлока Холмса в Лондоне. Конечно, я проверил все места, в которых он, по моим предположениям, мог бы находиться, но всё тщетно, - он умолк и забарабанил пальцами по круглому столику. Вдруг его лицо, насколько мог судить Джон в почти совсем тёмной комнате, немного просветлело. - Хотя... Есть ещё одно место. Конечно, не смею думать, что он настолько сентиментален, но стоит проверить. Майкрофт стремительно вскочил на ноги и направился к двери. Джон торопливо последовал за ним. - О каком месте вы говорите? - спрашивал он на ходу. - Нет времени. Там всё увидите, - небрежно бросил Холмс, когда они вышли на заснеженную улицу, где их уже поджидал усыпанный сверкающими хлопьями снега кэб. *** Всю дорогу они молчали. Их мысли были сосредоточены на одном и том же, но никто не решался высказать их вслух. Да и что можно было сказать? Это было в характере Шерлока – неумышленно причинять неудобства и выкидывать разные, иногда даже смешные, а иногда – опасные фокусы. Со вчерашнего дня что-то изменилось в Джоне. Что именно, не смог бы определить даже он сам. Он стал относиться к Шерлоку Холмсу со всеми его странностями как к своей собственности. Ему почему-то казалось, что, раз уж Шерлок ответил ему взаимностью – или, по крайней мере, не отвергнул его чувств – то он обязан окончательно порвать с опасными развлечениями. Иначе как они – они, такие разные люди, - смогут уживаться вместе? Естественно, Холмс должен был измениться. Джон считал это действительно разумным заключением. Но Шерлок по какой-то причине не собирался меняться! Ватсон устало вздохнул и самозабвенно отдался наблюдению за быстро сменяющими друг друга огнями города, которые постепенно становились всё более редкими, а через час исчезли совсем, уступив место холмистым полям. *** Нескончаемые ряды могильных камней казались уродливыми, абсолютно лишними выростами на чистых вересковых полях, покрытых уже плотным слоем снега. Свет карманного фонарика освещал то одну, то другую плиту, перепрыгивал с золотых букв на серебряные. Человек, казавшийся ещё более худым в свободно наброшенном расстёгнутом пальто, медленно лавировал между могилами, пытаясь отыскать среди них нужную. Вдруг поле засветилось каким-то необыкновенным светом. Человек поднял голову. Серое облако быстро уползало прочь, открывая луну. Что-то блеснуло впереди в лунном свете. Шерлок – а это был именно он – поспешил туда, где секунду назад была маленькая искорка. Луч фонарика осветил надпись: «Джеймс Мориарти. 31.10.1986 – 13.10.2014». Шерлок присел на корточки и стряхнул снег с плиты. Он засунул руку в карман пальто и положил блестящее золотое кольцо на холодную блестящую поверхность – то самое кольцо, которое выронил Джим Мориарти, прежде чем расстаться с жизнью. Холмс прислонился плечом к гладкому камню и сидел неподвижно около получаса. Слёзы застывали, не успев пролиться. Ему хотелось громко, безудержно зарыдать, облегчить таким образом боль от совершённой роковой ошибки. Но каждый раз, когда он готов был сорваться, в сознании возникал утраченный образ. Возникал, улыбался и снова исчезал. И почему-то Шерлоку казалось, что если он позволит себе малейшую слабость, этот образ исчезнет окончательно, не оставив после себя ничего. Нет, он будет бороться со своей слабостью и со своим сознанием. Нужно бороться хоть с чем-то. Ввиду полнейшего физического и душевного изнеможения Холмс начал погружаться в спасительную – и опасную на таком холоде – дремоту. Вдруг вдалеке показались два тёплых жёлтых огонька. Шерлок тут же вскочил. С каждым мгновением огоньки приближались, и вскоре он отчётливо различил фары машины. Он со злостью и отчаянием взглянул на огоньки, сделал два шага навстречу – и, резко повернувшись, побежал прочь. Он бежал, бежал и бежал – и не мог понять, откуда в его истощённом теле взялись силы на такой длительный бег. Некоторое время спустя Холмс остановился и обернулся, судорожно глотая морозный воздух. Фар не было видно.