Высшие обязанности

- Его так и не нашли? - хриплым голосом спросил Джон, сидевший за столиком в кафе, облокотившись на трость. Стоявший напротив него Лестрейд покачал головой. - Всё обыскали. Изъездили эти чёртовы вересковые поля вдоль и поперёк, - он отвёл взгляд, зажмурившись и сморгнув слезу. Джон молча, как-то механически, кивнул. Какого чёрта судьба связала его с Шерлоком Холмсом? Этим загадочным, неординарным человеком! Конечно, если бы он был предсказуемым и не имел пристрастия к опасностям и приключениям, Джон ни за что бы не привязался к нему так, как он имел неосторожность привязаться. Но почему? Почему он встретил его и, главное, почему тот счёл необходимым сбежать от него сразу после признания? Эти два вопроса кружились в голове блогера. Ни о чем другом он не способен был думать. - Я вас оставлю, - сообщил Джону Лестрейд, взглянув на наручные часы. - У нас с коллегами рождественский корпоратив - будет невежливо, если я опоздаю. Джон устало кивнул и проследил за тем, как нескладная фигура инспектора скрылась за стеклянной дверью ресторана. Вокруг люди шумели, пили, громко поздравляли друг друга с Рождеством. Неужели сегодня Рождество? Как можно было забыть об этом! Джон вдруг резко встал из-за стола, со скрежетом отодвинув от себя стол. Несколько отмечающих покосилось в его сторону, но он, не обратив на них никакого внимания, направился к выходу, опираясь на трость. Январский вечер встретил его метелью. В её плотных пятнистых крыльях почти ничего нельзя было различить, кроме мигающих огней гирлянд. Да Джону и не хотелось ничего различать: у него была только одна цель - поскорее добраться до соседней двери. В любое другое Рождество он обрадовался бы такой удобной близости кафе и собственного дома. Но сейчас ему было все равно, пройти несколько метров или несколько кварталов. Поднявшись по лестнице, он в недоумении остановился. Казалось, из гостиной доносились возбужденные голоса. Что бы это значило? Открыв дверь, Джон увидел перед собой всех своих знакомых. Здесь были абсолютно все: пара коллег, с которыми у него были особенно тёплые отношения; миссис Хадсон, разливавшая пунш, неестественно посмеиваясь; Майкрофт, угрюмо глядевший в окно; Молли, старавшаяся скрыть блестящие слезы за пенящимся бокалом. Даже Лестрейд, как ни странно, был здесь. Выходит, они собрались здесь, чтобы хоть как-то поддержать его?... Появление Джона было замечено тотчас же. Все на мгновение замерли, а потом одновременно улыбнулись искусственными улыбками. Джон улыбнулся в ответ. Приняв это как сигнал, все возвратились к своим занятиям. Гнетущая тишина растаяла; комната вновь наполнилась смехом, звоном бокалов и шумом льющегося из графина пунша. Джон так и улыбался неестественной, механической улыбкой. Рождество обещало быть долгим и запоминающимся. *** Шерлок Холмс ехал в кэбе, хрустя купленными в обнаруженном им в нескольких километрах от кладбища маленьком киоске чипсами. Настроение у него было более чем праздничное. Разъедавшая его в течение многих дней грусть пусть и не выветрилась полностью – и он был уверен, что никогда не выветрится – но, по крайней мере, в значительной степени утихла. Планы на новый год он строил очень масштабные. Вначале он планировал найти квартирку в какой-нибудь особенно отдалённой от центра части Лондона и на протяжении года большую часть времени проводить в четырёх стенах, выходя на прогулки лишь ночью и следя за последними новостями в надежде отыскать интересное дело. По прошествии года он сможет преспокойно гулять даже днём – разумеется, сменив имя и тщательно замаскировавшись, - так как надежда на его возвращение к тому времени должна будет угаснуть даже у Джона Ватсона – а если не угаснет, то он, пожалуй, окончательно разочаруется в своём… знакомом. Вспомнив о «знакомом», Шерлок нахмурился. Неужели он поступил безнравственно? Нет. Не может быть. Разумеется, другие сочли бы это безнравственным. Другие – но не он. Не он. О, другие, вероятно, привели бы множество аргументов в защиту своей зыбкой – тем не менее, наиболее распространённой и уже ставшей привычной,– позиции. Сказали бы, в первую очередь, конечно, что он не имел права поступать так со своим другом (тем более, с другом, который с недавних пор стал кем-то более важным, чем просто друг); затем последовали бы упрёки, связанные с Молли, Лестрейдом, миссис Хадсон и всей этой шумной компанией. В уголке губ Холмса появилась жёсткая складка. В заключение эти другие хором произнесли бы: «У тебя есть обязанности перед друзьями и близкими, потому что они дорожат тобой». И тогда Холмс, улыбаясь, ответил бы им: «У меня есть и более важные обязанности – обязанности перед самим собой». А на данный момент ему необходимо было побыть в одиночестве, насладиться им, проанализировать свою душу и свой образ жизни и… И, возможно, посетить несколько раз могилу Джеймса Мориарти – призрака, который всегда будет преследовать его и нашёптывать: «У тебя есть более важные обязанности – обязанности перед самим собой».