Все не то, чем кажется

Каччан стоял на аллее у входа в Академию, как и говорил. И он был хмур. Даже можно сказать именно зол, совсем не так, как вчера, когда она опоздала на автобус. Блондин повернулся к ней. - Пошли, разговор есть. Она молча пошла за ним следом, когда он вышел на лесную зону рядом с Академией, недалеко от больничного корпуса. Отсюда виднелись новые постройки, видимо, общежитий. - Нам объявили, что будет проведено родительское собрание всех учеников. Пока сегодня все расходимся по домам. – блондин резко остановился и решительно повернулся к ней. - Но перед этим я хотел бы кое-что с тобой прояснить. Снимай куртку и рюкзак, Деку. Бакуго перед ней тоже снял свою куртку и сумку и положил под дерево, оставаясь в одной черной футболке и джинсах и принимая боевую стойку. - Каччан… - удивленно произнесла Мидория, поняв, что Бакуго собрался с ней драться. На улице. В снег. - Я у тебя всегда Каччан. Но хотел тебе объяснить, тупая Деку. – он в два прыжка преодолел расстояние между ними и нанес удар правой, от которого Мидория легко увернулась. - Твоя жертвенность меня бесит! Везде лезешь, везде суешься. Везде, везде, везде, - говорил он, совершая серии ударов, от которых Изуку уходила раз за разом, внимательно смотря на искажённое злобой лицо. Вдруг блондин остановился и опустил голову. - А потом ты с ранами, с новыми шрамами. И не важно, куда ты лезешь, есть рядом я или нет. Ты всегда прешь. И в итоге я невредим. А ты… дурная голова. Изуку мало понимала, почему сейчас Каччан психует, но то, что тому надо выговориться, было заметно еще с утра, когда он ей куртку принес. Она разделась, оставив вещи под тем же деревом, что и Катсуки. - Я не слабее тебя, Деку. Я сам могу за себя постоять. Тебе не надо лезть на рожон из кожи вон до такого состояния, что аж седеть начала! – Бакуго довольно оскалился, увидев перед собой Изуку в боевой стойке, и бомбанул в напряженной руке маленьким взрывом. - Я всегда тебя побеждал в детстве. Сейчас я слабее из-за холода, но это ничего не изменит! – он снова бросился на нее. Мидория наконец поняла причину его злости. - Я больше не твоя груша для биться, Каччан. Я тебе не проиграю… - сказала она и поставила блок на его удар справа. Затем вывернулась и нанесла удар ногой по касательной. Бакуго поставил блок и контратаковал слева. Он пропустил удар ноги в живот и перекатился спиной назад через голову, на мгновение потеряв ориентацию. - Каччан, ты в порядке? – послышался взволнованный голос Мидории, и, словно дежавю, в голове всплыло воспоминание, когда они были детьми. Он упал в реку на мелководье, и эта Деку так же склонилась над ним, глядя этими невозможными глазами. Сама промокнув в воде, протягивала к нему ладошку. Тогда она была маленькой и аккуратной. Сейчас ее испещрили рваные линии шрамов и мозолей. До чего она себя довела. - Да что ты так беспокоишься обо мне?! О себе подумай, Деку! – крикнул он, и снова кинулся на нее. Легким хлопком он нанес ей удар в бок и, сделав залом руки и подножку, опрокинул ее на спину в снег. И сам сел сверху. Оба тяжело дышали. У нее щеки и уши раскраснелись, волосы намокли тонкими змейками на коже. - Я победил, Деку... Ты проиграла, - выдохнул с облаком пара Бакуго. Она смотрела на него снизу вверх. У Каччана было красное лицо, но уже спокойный взгляд. Небо было чистым и переходило из персикового оттенка заката в индиго ночи. Волосы Катсуки, торчащие непослушными прядями во все стороны, красиво смотрелись. Каччан всегда был таким красивым. Он ей сразу понравился. Такой сильный, такой гордый, смелый. И такой глупый. Она улыбнулась на его фразу. - А кто сказал, что это плохо? Мидория подняла свободную правую руку и прикоснулась кончиками пальцев до его скулы, огладив и затем прижав холодную ладонь к его горящей щеке. - Только сейчас, учитывая все, что происходит и будет происходить, я хотела бы быть с тобой рядом. И защищать, как бы ты не ругался. Я буду делать все, что в моих силах, чтобы все были живы. Ты делаешь то же самое, потому и рвался всегда в драки один, везде шел один. Но теперь у тебя же есть напарник, Киришима. И появилась я, Деку, который может все, - под конец фразы она улыбнулась своей самой широкой улыбкой, какая была у нее только в детстве. А Бакуго прикрыл глаза, словно смирившись. Его хватка на ее левой руке ослабла, и широкая ладонь накрыла глаза Мидории. - Ты невозможная дура, Деку, - прошептал Катсуки. Она почувствовала теплый воздух на лице, а затем горячие губы коснулись ее. Позже они быстрее добрались до новой комнаты Мидории в общежитии, где уже был спальный комплект и одеяла, и лежали рядом вдвоем, отогреваясь в ожидании высыхания одежды. Так странно. Они оба были в нижнем белье, как в детском саду. И Изуку совершенно не смущалась. Было комфортно так лежать. И смотреть друг другу в глаза, иногда перебрасываясь парой фраз о себе, своих ощущениях, воспоминаниях. Словно заново знакомились. И только потом Изуку рассказала, что произошло в кабинете. - Да, я видел одного мудака в пальто, незнакомого. Буду знать, что это твой папаша, - цыкнул Бакуго и положил руку на Изуку, едва касаясь ладонью ее спины. - Да уж. Они опять помолчали. Бакуго начал задумчиво водить кончиками пальцев по ее спине, ощупывая шрамы и нежную кожу. И от этого Мидория сама не заметила, как уснула. Успела только подумать, что у нее скоро войдет в привычку засыпать рядом с Каччаном. И что она была бы совершенно не против.