Башня теней

      Гермиона проснулась рано утром. В открытое окно, из которого она накануне вечером любовалась звездами, залетал ветерок, играя занавесками. Поежившись от утренней прохлады, наполнившей комнату старосты в Хогвартсе, девушка встала с постели. Прошло уже пять дней после похорон, а она все не могла успокоиться.       Она вместе с Гарри вернулась в Хогвартс прямиком с кладбища, не оставшись на поминальный обед. Ей было в тягость находиться там, среди торжественно-мрачной атмосферы. А здесь, в школе, было утешение — уроки и обязанности старосты не давали ей времени раздумывать о том, что она увидела на похоронах.       Грейнджер не рассказала об этом ни Гарри, ни даже своей лучшей подруге Джинни. Они бы ее не поняли, сославшись на нервное перенапряжение, вызванное похоронами; испуг, преследующие кошмары и, Мерлин знает, какую еще чепуху. А девушка была уверена, что видение на кладбище не было иллюзией, галлюцинацией или чем-то подобным. Она на самом деле видела. И липкое ощущение ужаса, преследующее ее, не давало покоя все это время. Даже сидя на уроках и старательно погружаясь в объяснения преподавателя, она всем телом ощущала холодный взгляд насмешливых глаз, титаническим усилием воли подавляя желание передернуть плечами.       В тот день, на похоронах, бросив прощальный взгляд на могилу Малфоя, Гермиона увидела его. Драко стоял, чуть опираясь на надгробие и склонив голову набок, буравил ее своими серыми глазами, в которых отражалось осеннее небо. Девушка видела его так же отчетливо, как Гарри или Нарциссу, и была уверена, это — не призрак. Малфой был из плоти и крови, он оказался жив. Так ей показалось на секунду, но потом он исчез, оставляя за собой тяжелый след ужаса в ее душе.       «Может, померещилось? — раз за разом задавала один и тот же вопрос себе Гермиона. И тут же начинала спорить с собой: — Да нет, не могло, я же в своем уме. Просто не могло».       Снова и снова прокручивая день его смерти, а затем — похорон, она не заметила, как из ее глаз потекли слезы, оставляя влажные дорожки на щеках. Девушка перевернулась на живот и, уткнувшись лицом в подушку, затряслась от рыданий.       «Какая же ты плакса, развела нюни из-за Малфоя», — ругала себя поутру Гермиона, вставая с постели и уныло бредя в ванную комнату. Ей было стыдно за вечерние слезы, за свою слабость. Она никогда не могла даже представить, что будет оплакивать того, кто не давал ей прохода, оскорбляя при каждом удобном случае. Это злило ее и вызывало непонятную тоску по прошлому. Оборвав воспоминания, девушка снова обругала себя из-за чрезмерной жалостливости и добавила, что пора бы уже прекратить утреннее слезоизвержение.       Войдя в ванную, она подошла к раковине и принялась умываться прохладной водой, пытаясь привести себя в чувство и хотя бы немного убрать следы ночных переживаний. Но, склонившись над раковиной, вцепилась в нее руками и издала очередной всхлип, задрожав всем телом от мысли о том, сколько людей забрала эта война. И о тех, кто может стать очередной жертвой, как…       И снова эта волна мурашек по позвоночнику, за которой последовала липкая волна страха. Девушка подняла глаза на свое отражение, ожидая увидеть красные зареванные глаза, мантикору, разъяренного Клювокрыла на пару с Норбертой…       Но никак не серые глаза за спиной, отраженные в зеркале. И не только глаза. Драко стоял позади нее, с извечной кривой ухмылкой на губах. Это заставило ее испуганно вскрикнуть и схватить первый попавшийся под руку предмет, оказавшийся железной мыльницей. Очередная порция кошмара… нет, хватит с нее!       Ударив мыльницей, что есть сил, по зеркальной поверхности, и разбив ее на мелкие осколки, Гермиона пулей вылетела из ванной. Впопыхах натянув на себя школьную форму, схватила сумку с учебниками и тетрадками, а потом выбежала из башни старост.

***

      Не оглядываясь, Грейнджер мчалась по коридору, считая повороты и удары своего сердца, стучащего так, будто вот-вот выпрыгнет из груди и побежит впереди нее. Животный страх, испытанный ею, понемногу отступал, и девушка замедляла шаг. В голове снова появилась картинка недавнего прошлого — отражение в зеркале. Опять. Живой, словно не было никаких похорон, рыдающей на могиле матери, скорбных речей… И удушающего запаха фимиама на панихиде. Будто он на самом деле был в ее ванной.       Гермиона нервно рассмеялась — Драко Малфой в ее ванной. Расскажи кому, не поверят. Даже более — решат, что всезнайка и заучка Грейнджер наконец-то рехнулась. Еще один повод для злорадства Слизерина. Смешно. Точнее, могло бы быть смешно, если бы не было так грустно. Драко Малфой мертв, замурован в гробу и закопан в землю. Тогда какого черта она видит его уже второй раз за неделю? Что за дурацкие шуточки ее подсознания?       С этими тяжелыми мыслями она торопливо вошла в Большой зал. Стараясь не показать свое состояние друзьям, девушка попыталась улыбнуться. Подсев к Гарри, она стала вяло ковыряться ложкой в тарелке.       — Доброе утро, Гермиона. Что у нас по расписанию? — поднося стакан тыквенного сока ко рту, спросил Гарри, покосившись на подругу, отмечая красные глаза и подавленный вид.       Ответом на его вопрос послужило молчание — девушка просто не услышала Гарри.       — Гермиона? Ты в порядке? — дергая её за локоть, спросил Поттер.       — Да, просто задумалась.       Ложь! Ты не в порядке, Гермиона. Совсем. Людям в порядке не мерещатся покойники в зеркалах. Признайся хотя бы себе, что ты медленно, но верно сходишь с ума.       — Что-то не похоже, — не унимается Гарри, беспокойно глядя на опухшие глаза подруги.       — Я просто не выспалась, — теперь в голосе Грейнджер звучал металл.       — Зря МакГонагалл сделала тебя старостой. Она же знает, как тебе сложно, — глядя в усталые глаза гриффиндорки, проговорил Гарри.       — Как нам всем сложно, — поправила его Гермиона.

***

      Позже, сидя на уроках, она никак не могла сосредоточиться. И не потому, что не выспалась. А потому, что всем своим существом она ощущала на себе чей-то взгляд. Чей-то… Не обманывай себя, Гермиона, ты знаешь, кто наблюдает за тобой.       «Кажется, я схожу с ума», — думала девушка, конспектируя очередную лекцию. Скрип пера по пергаменту немного помогал отвлечься от замораживающих кровь дум. Но только совсем немного.       За учебой и выполнением обязанностей старосты день, как ни странно, прошел быстро. Направляясь вечером в библиотеку, она все еще думала о том, что случилось утром, хотя и старалась выбросить тягостные мысли из головы.       «Наверно, это все-таки нервное», — убеждала она сама себя. Конечно, Гермиона, это всего лишь нервы, расшатанные похоронами Малфоя. Ничего более. Возьми уже себя в руки и вспомни, что ты — гриффиндорка. А они не знают, что такое страх и нервы. Ты выстояла перед Волан-де-Мортом, сумела солгать под пытками сумасшедшей Беллатрисы Лейстрендж, неужели тебя испугает какой-то призрак? Нужно рассуждать рационально. Он не мог стать привидением, вряд ли так сильно боялся смерти. Но, даже если стал, значит, она должна с ним справиться. И для начала — выспаться, как следует. Вдруг это вообще ей померещилось?       Да, конечно — померещилось и никак иначе. И не мудрено. Это все последствия войны, которые до сих пор ее не отпускают — слишком много им пришлось пережить и потерять. А проблему с бессонницей решить легко: завтра она сходит в больничное крыло и попросит зелье для сна у мадам Помфри.

***

      Было уже очень поздно, когда Гермиона проснулась и поняла, что все это время она проспала в библиотеке, положив голову на огромный том. Черт, пора завязывать с ночными бдениями. Где она уснет в следующий раз? В кабинете профессора МакГонагалл? Потянувшись, девушка встала со стула, убирая свои тетрадки в сумку.       «Нужно поставить книгу на место», — подходя к стеллажу, подумала Грейнджер. Вернув взятое на место, девушка развернулась и направилась к выходу, как вдруг услышала грохот. Чувствуя, как замирает ее сердце, обернулась и увидела, что книга, которую она только что поставила на полку, валялась на полу. Но этого просто не могло быть — внушительный фолиант не мог упасть сам.       Помянув про себя добрым словом Мерлина, гриффиндорка подошла к наделавшему столько шума фолианту. Подняв его, она была готова поставить книгу на место, как вдруг застыла, прижав ее к груди. Сердце заколотилось, как бешеное, грозя вот-вот разорвать грудную клетку — из пустого промежутка между книгами на нее смотрели серые глаза. Его глаза.       Секунда, две… Время замерло, зависло дрожащей каплей над раскаленными угольями безжалостного времени. Казалось, на мир опустилась просто оглушающая тишина. Девушка стояла, прижав книгу к себе, словно надеясь, что это ее спасет от ледяного ужаса, сковавшего все тело.       Капля все же упала на угли и мгновенно обратилась в пар. Грейнджер отмерла, чувствуя, как ее охватывает крупная дрожь. Шаг назад. Она уперлась спиной в противоположный шкаф. Боясь сделать резкое движение, гриффиндорка медленно закрыла глаза, в надежде, что открыв их, она не встретится с его взглядом.       Наивная… Он никуда не делся, а в его серых глазах плясали насмешливые огоньки. Как всегда, когда он был еще жив.       И это отрезвило девушку. Придя в себя, гриффиндорка бросилась прочь из библиотеки. Она бежала по темным коридорам, все еще прижимая библиотечную книгу к груди. Поворот за поворотом, лестница за лестницей. Бешеный поток мыслей в голове и неконтролируемый страх, наступающий ей на пятки, мешавший остановиться. Казалось, если она промедлит хоть на секунду, то умрет от страха, пронизывающего каждую клеточку ее тела.       Добравшись, наконец, до башни старост, она срывающимся голосом пробормотала пароль и, когда дверь гостеприимно отворилась, пропуская ее внутрь, девушка ворвалась в гостиную. Оперлась спиной на стену и медленно сползла по ней на пол, тяжело дыша и чувствуя, как слезы ужаса и отчаяния начинают душить ее. Нет, теперь у Гермионы больше не было сомнений, что ей не померещилось. Малфой был жив и преследовал именно ее. Но, как ни странно, эти мысли разозлили Грейнджер.       «Великолепно, — подумала она, — бесстрашная гриффиндорка, героиня войны, поджав хвост, бежит от какого-то привидения».       Но на этот раз ей не помог сарказм, потому что волна усталости охватила ее, унося все здравые мысли прочь из головы. И девушка снова позволила себе дать волю слезам.       — Из-за меня так убиваешься, Грейнджер? — насмешливый тягучий голос заставил Гермиону резко вскинуть голову и вновь встретиться взглядом с серыми глазами.       Сердце, казалось, забилось где-то в горле, мешая дышать. Она с трудом сглотнула ставшую вязкой слюну, а потом зачем-то зажмурилась, хотя знала, что это не поможет. Уже проходили — он не галлюцинация и не плод ее расшалившегося воображения. Малфой реален и сейчас находится здесь, в комнате старост. Найдя в себе толику мужества, Грейнджер открыла глаза. Снова он. Такой же, как и всегда.       Поднимаясь на ватных ногах и машинально доставая волшебную палочку, она не переставала смотреть на того, кто бросил ей в лицо эти слова. Кто бы он ни был, она не отступится. Она — из Гриффиндора.       — Что ты такое? — дрожащая рука направляет палочку прямо на него, но в карих глазах проявляется решимость.       Грустная улыбка, вопреки обыкновению, скользнула по бледному лицу Драко Малфоя, и это немного охладило ее пыл.       — Твой ночной кошмар, Грейнджер.