Башня теней

      Он шел меж невысоких домишек по главной улице Хогсмида, шлепая по грязным лужам и пачкая туфли. Мама была бы недовольна. Впрочем, ему было наплевать. И уже давно. На все. Почти на все.       Было только начало сентября, но уже так холодно и сыро, словно октябрь на дворе. Драко недовольно ежился, чувствуя, как колючий ветер пытается пробиться через его свитер, забраться под одежду. Хотя, какое это имеет значение? Ему давно уже все равно. Ему не нужна ничья компания. Крэбб и Гойл… нет, он не будет думать об этом.       Малфой свернул на соседнюю улочку, повернул за угол и вот он уже на дороге, ведущей к Хогвартсу. Сейчас он придет в замок, вернется в спальню старост и займется делами. Чем угодно, лишь бы не думать. Не вспоминать.       Возвращаться не хотелось. Снова эти прожигающие взгляды: «Мы знаем, что ты сделал, чертов Пожиратель». Нет, ему ни разу никто ничего не сказал, да и вряд ли бы посмел. Драко хмыкнул. Разумеется, он ведь все еще Малфой. Несмотря на то, что отца уже нет, сила его личности и фамилия еще имели определенную власть. Пожалуй, единственное, что раздражало его больше этих взглядов «я-тебя-ненавижу», так это долбанный Поттер и его лохматая подружка. И не потому, что они стали героями, спасителями, освободителями.       Тьфу ты! Он поморщился. Как же его раздражал преподобный Поттер и заучка Грейнджер! Особенно она. Хотя бы рыжего Уизли не было и на том спасибо. Пусть помогает своему братишке, а то бедняжка Джордж никак сам не справится со своим магазином. Вообще, Драко не ожидал, что один из золотой троицы откажется возвращаться в школу. Да, черт возьми, какое ему до этого дело?!       Но больше всего его бесили и, в то же время, приводили в недоумение их сочувствующие взгляды. Чертовы гриффиндорцы! Вечно лезут со своим спасением и сочувствием везде, где только можно! А они спросили, нужно ли ему это долбанное сочувствие? Он не маленький, чтобы с ним носились! Сам справится.       Боковым зрением Драко заметил ту самую парочку гриффиндорцев, идущих следом за ним. И что им понадобилось? Не могли найти другого пути? Святой Мерлин, только их не хватало с щенячьими сочувствующими взглядами.       Ну, конечно, у него же умер отец. Трагедия для него, нет смысла этого скрывать. Но он нашел в себе силы жить дальше, учиться быть главой семьи. А Поттер и его ненаглядная Грейнджер тут со своими взглядами… Мол, держись, Драко, ты не виноват, у тебя не было выбора. Это все война. Да провалитесь вы со своим пониманием!       Черта с два он не виноват! Ну, конечно, он же ребенок! Не понимал, что делает. Бла-бла-бла…       Прекрасно он все понимал, и выбор был. Не лучший, конечно, но был. Можно было сдохнуть, а не служить Лорду. Всего-то пара сотен Круцио и после спасительная Авада. Ну, так себе перспектива. Хотя нет, не так — надо было довериться Дамблдору. Он бы защитил всю его семью. Жаль, что он только сейчас это понял. А тогда… тогда глаза ему застилала ненависть к Поттеру, любимчику директора. Мерлин, почему он тогда не доверился Дамблдору?       С безрадостных мыслей о прошлом Драко переключился на вчерашний вечер. Он шел по пустынным коридорам, когда белобрысая его подловила и прижалась всем телом, говоря какие-то глупости. Его тело среагировало моментально, тем более, что Пэнси не разыгрывала из себя скромняшку, достаточно смело и умело касаясь тела Малфоя. Он не стал отказываться от того, что она предлагала. Но играть… играть с ней он будет по своим правилам. Нажав ей на плечи, он заставил девушку опуститься на колени.       Драко знал, что она любила это. Послушная слизеринская дрянь, делившая постель не только с ним. Впрочем, его это не слишком интересовало. С ней всегда был шикарный секс, после которого он спал сном младенца, но и только. И никто не знал, что в такие моменты он представлял совсем другую девушку.       Утонув в потоке своих мыслей, он продолжал идти по дороге, стараясь не оступиться и не поскользнуться. Губы дернула привычная ухмылка. Поздно. Давно уже оступился и полетел в пропасть.       Но внезапно нить его раздумий была прервана — Малфой почувствовал, что за его спиной кто-то есть. Это не могли быть Грейнджер и Поттер, они слишком старались замедлить свой шаг, боясь нагнать его. Нехорошее предчувствие застыло ледяным сгустком между ребер. Мерлинова борода!       Не медля ни секунды, Драко повернулся. Прекрасно отточенные рефлексы ловца сработали, и потому при повороте он успел достать палочку. Но было поздно, рефлексы его убийцы были, как оказалось, лучше.       Он услышал брошенное проклятие, увидел зеленый луч, летящий в его сторону, и испуганный взгляд Грейнджер. Он успел почувствовать странное облегчение, увидев ее глаза. Словно нить, протянувшаяся между ними в последнее мгновение его жизни, связала обоих. Но додумать он не успел — он умер.

***

      Светлая влажная челка прилипла ко лбу. Драко переворачивается на бок, его щека чувствует холодный мокрый камень. Дрожь проходит по его телу, а в грудь словно ударили кувалдой. Он закашлялся, а потом задрожал от озноба.       «Почему так холодно? Я думал, в аду будет жарко… если я, конечно, в аду. СТОП!!! Почему я чувствую?! Я же умер!!!»       Драко открывает глаза и почти ничего не видит. Темнота ослепляет. Кажется, он очнулся в каком-то помещении. Что за..? Его похитили? Ну, так не на того напали — Малфой выберется, он и не из таких передряг выбирался.       Молодой человек поднимается на ноги. Делает шаг — стена. Разворачивается — снова стена. И с третьей стороны тоже… стена.       Отлично! Даже сдохнуть по-человечески не дают! Или не могли найти помещение для него… Сделав шаг в последнюю четвертую сторону, Драко оборвал мысль — стены не оказалось. Только серый клубящийся туман между стен, теряющихся где-то высоко, скрытых все той же молочной дымкой. Шаг, еще шаг, еще и еще — он покинул странный закуток и пошел вперед в поисках выхода.       Он не помнил, как долго шел, сколько поворотов и развилок ему попалось на пути. Сначала Драко считал, но сбился где-то после трехсот пятидесяти.       Ну и наплевать. Я же умер.       Он продолжал идти. Просто идти, куда угодно. Какая разница? Поворот за поворотом, развилка за развилкой. Кажется, ты проходил уже здесь. Как же долго, твою мать! Это когда-нибудь кончится? «Нет». Внутренний голос, как нельзя кстати, преподнёс ему ответ. «Пошел к черту», — обратился к нему Малфой.       Это и есть смерть? Хождение не пойми где. Вот это шутка. Всем шуткам шутка. Такого никто не мог бы представить, даже больной из Мунго. Что уж говорить о вполне здравомыслящем Драко?       Он бродил, бродил и бродил, потеряв счет времени и ориентацию в пространстве. Вконец обессилев, он опустился на холодный каменный пол и поднял взгляд. Ничего. Пустота. Только туманная дымка клубится над головой, сворачиваясь в причудливые фигуры.       «Где я?» — этот вопрос не давал ему покоя.       Ну же, Драко, включи уже свою расчудесную логику. Ты все понимаешь и знаешь, что не ошибся, когда прошел тот поворот дважды. А может, трижды? Черт возьми, куда он попал?!       «Лабиринт». Слово, похожее на едва уловимое дуновение, словно холодный осколок зеркала Снежной Королевы, воткнулось куда-то между ребер и, поднявшись к горлу, застряло там. Дыхание перехватило, и Драко машинально расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, словно это могло ему помочь. Однако дыхание упорно не восстанавливалось.       Почему Драко так испугался его? Он и сам не знал, но что-то в этом слове заставляло поежиться. Наверное, неопределённость. А Малфой ее ненавидел. Вот он его собственный ад. Великолепно! Он всегда мечтал попасть сюда!       Он уже успел привыкнуть к темноте и холоду. Сколько он уже здесь? Неизвестно. Может, час, год… может, вечность. Юноша встал на ноги и продолжил свой бесцельный путь во тьме. Сколько раз он уже прошел этой дорогой? Но продолжал двигаться вперед, не щадя уставшие ноги, держась руками за грязные и склизкие стены лабиринта.       Прошла очередная вечность, когда он расслышал тихий звук. Драко не понял, что это было, но решил двигаться в ту сторону. Звук снова повторился, но уже гораздо ближе. Кажется, в этой части лабиринта он еще не был. Здесь светлее или ему кажется? Впрочем, какая сейчас разница? Таинственные звуки раздавались все ближе, и Малфой уже почти бежал к источнику, как мотылек, летящий на пламя свечи.       Драко повернул в последний раз, и его ослепил яркий свет, исходящий из-за двери. Он зажмурился и, медленно подойдя, услышал голос, который узнал сразу. Ее голос. Он никогда не спутал бы ее голос с чьим-то еще. А потом… Мама! Рыдающая Нарцисса, и этот плач отозвался в нем погребальным колоколом — он никогда не слышал, как его мама плачет.       Дрожащая рука легла на дверную ручку, и в следующее мгновение он открыл дверь.

***

      Драко ожидал чего угодно, но только не этого. Дурная шутка, сбывшийся наяву кошмар, от которого не пробудиться, как ни старайся. И захлестывающее с головой чувство собственного бессилия.       Он попал на похороны. На собственные, чтобы их дементоры забрали, похороны. Мерлин, помоги! Дай ему возможность проснуться и оказаться лежащим на дороге между Хогвартсом и Хогсмидом. Он даже не будет возражать против присутствия грязнокровки. Но, к сожалению, это был не кошмар. Это — суровая реальность.       Совладав с собой, Малфой огляделся. М-да уж, народу немного. Да и немудрено. Было бы глупо ожидать большего. Кто придет на похороны Пожирателя?       Взгляд остановился на Поттере, держащем его безутешно рыдающую мать. Как она изменилась. Как постарела. Где ее прекрасные, всегда безукоризненно убранные в прическу белокурые волосы? Пожалуй, именно это поразило его больше всего. Не присутствие заклятого врага, а изможденный вид матери, рыдающей над его могилой.       — Мама! — позвал он, делая шаг в ее сторону.       Тишина.       Его сердце замерло от ужаса, охватившего его в тот миг. Да нет, она просто не расслышала. Не может быть, чтобы она его не видела.       — Мама! — позвал он снова. И опять в ответ — тишина. В груди молодого человека разрастался ледяной ком страха. Он отказывался верить в то, что видел.       Драко бросился к ней и к Поттеру, хотел схватить мать за руку, развернуть лицом к себе, увидеть голубые глаза. Но рука прошла сквозь женщину, словно ее там и не было. Он в ужасе уставился на свои руки, вполне материальные для него. Осознание оказалось хуже раскаленного кинжала.       Как раненый зверь, он стал метаться из стороны в сторону, но бесполезно. Его не видят, его не слышат. Все потому, что его больше нет.       Есть только сырая могила и гранитный памятник с черными буквами на нем. Все, что осталось от Драко Малфоя. Какая ирония. Он ведь свято верил, что переживет всех своих недоброжелателей. А на самом деле… призрак. Ничто. Тот, кому нет пристанища ни в раю, ни в аду.       Стараясь уложить эту простую истину в голове, он решил пройтись. Обойдя памятник, Драко замер, увидев ее — Грейнджер с мокрыми глазами и обветренными щеками, на которых застыли дорожки слез, клала белые розы на сырую землю.       И отчего в тот момент ему показалось, что ее розы — самые белые?       Взгляд зацепился за ее окровавленные руки, когда она вставала. Кровь. Все началось из-за этой поганой красной жидкости, текущей по венам. Она такая же красная у нее, как и его, «чистая», кровь. Ничем не отличается.       Он по привычке, не задумываясь, бросил любимое оскорбление — «грязнокровка», и в следующую секунду встретился взглядом с ее заплаканными глазами. И почему он раньше не замечал, что они — цвета молочного шоколада? Она прижала исколотые шипами руки, на которых алели крошечные капли крови, к губам, словно стараясь удержать рвущийся из груди крик.       И все пропало. Он снова погрузился во мрак. Он снова был в лабиринте. Вскочив на ноги, он судорожно стал шарить руками по стене в поисках двери, но ее уже не было. Как будто все оказалось миражом в пустыне. Сном… Словно попавшие сюда могут спать.       Вспомнив взгляд Грейнджер, Драко был готов поклясться, что она видела его, что она слышала его. Ведь не зря же в шоколадных глазах он увидел неподдельный ужас. Такой ужас не мог просто так промелькнуть в глазах бесстрашной гриффиндорки.

***

      Ему показалось, что прошла вечность, прежде чем он снова наткнулся на очередную дверь. На сей раз он услышал уже не рыдания матери, а чьи-то другие. Незнакомые ему, но странным образом что-то затронувшие в груди.       Драко не колебался. Дернув за ручку, он оказался в знакомой ему ванной. Он оказался в ванной в комнате старост? Да ну нафиг! Что за шуточки? Что за бред?       Малфой огляделся, пытаясь понять, что происходит, и его взгляд упал на зеркало. В отражении он снова увидел ее заплаканное лицо. И снова животный страх в глубине этих глаз.       Он уже собирался сказать ей что-нибудь обидное, но не успел. Звон стекла оглушил его, и он провалился в темноту. Снова дементоров Лабиринт. Как же он от него устал.       Следующую дверь Драко нашел быстрее, но чертова гриффиндорка опять все испортила. Она так быстро убежала из библиотеки, словно за ней гналась стая акромантулов.       «Хагрида бы от восторга инфаркт хватил, увидь он такое чудо», — хмыкнул Драко, открывая очередную дверь. Ему сегодня везет.       Почему-то вид напуганной до полусмерти Грейнджер доставлял ему какое-то нездоровое удовольствие. Больной ублюдок. Да, Драко, признай, что ты просто тупой извращенец и моральный урод, которому приятно делать ей больно.       А что, он должен радоваться, что единственная, кто его видит и, кажется, слышит — эта долбанная гриффиндорская заучка с вечно растрепанными волосами? Вот так везение! Увольте, лучше бы тогда вообще никто не видел.       «Мог бы и спасибо сказать, что тебя хоть кто-то видит», — подсказал внутренний голос. Ой, заткнись уже, а? И без тебя тошно.       Открыв дверь, он снова зажмурился от слепящего белого света. Но, спустя мгновение, он уже стоял в гостиной башни старост. На полу у стены сидела Грейнджер и скулила, словно брошенный щенок. Где же Поттер, когда он так нужен? Или он появляется только тогда, когда нужны ему? Почему-то это его разозлило.       — Из-за меня так убиваешься, Грейнджер? — его насмешливый голос, заставил ее поднять глаза.       Как же она напугана. Такая беззащитная, зареванная, прижимающая к груди книгу. И все же она нашла в себе силы для борьбы — карие глаза загорелись решимостью.       Драко смотрел, как она поднималась с пола, дрожащей рукой наставляя палочку на него. Слышал, как дрогнул ее голос, когда она спросила:       — Что ты такое?       И что он должен ответить? А вообще, надо бы поговорить с ней, а не пугать. Но соблазн оказался сильнее. Малфой не знал, кто дернул его за язык, но не успел даже подумать, что именно говорит, когда в тишину упали его слова:       — Твой ночной кошмар.