Башня теней

      Загнанная в угол, словно мышь, Гермиона смотрела на него своими огромными шоколадными глазами. Как в тумане, она произносит какое-то заклинание, видит, как оно летит в сторону Драко, и с ужасом понимает, что оно просто проходит через него, растворяясь за спиной.       — Нельзя ли повежливее? — поморщившись, говорит Малфой, хотя заклинание не причинило ему вреда.       — Что ты такое и чего тебе надо? — Несмотря на панику в голосе, она выглядит увереннее, чем раньше.       — Не поверишь, Грейнджер, но я тоже хотел бы знать, — мимолетное пожатие плеч.       — Как это понимать? Почему я тебя вижу? — снова ее голос дрожит. Так соблазнительно. Черт, да что это с ним? Он тут по другой причине.       — Ммм… я не знаю, грязнокровка. Ты же у нас отличница, вот и скажи, — издевка и провокация, излюбленный метод слизеринца.       — Уходи прочь! Тебя нет! Ты умер!!! — срывается на крик, посылая еще одно заклинание в него. — Я просто устала, это все мне мерещится!       Не ври себе, Гермиона. Ты знаешь, что это не так. Стоящий напротив тебя Малфой — не плод твоего воображения. Просто дотронься, чтобы убедиться в этом.       — Уверена? — и снова эта его фирменная ухмылочка. — Тогда почему же я еще здесь, если это — просто видение? Не расскажешь?       — Пошел к черту! — она срывается с места, направляясь в свою комнату. — Тебе там самое место.       Упрямая стерва. Даже не хочешь послушать. Снова сбегаешь. Но только я еще не все сказал.       Его рука рефлекторно хватает ее чуть повыше локтя. Смешно, Драко. Ты уже пробовал на похоронах, забыл? Это не действует.       Но на этот раз, вместо того, чтобы ощутить пустоту, его пальцы сжались на ее руке, и он почувствовал настоящее человеческое тепло. Ее тепло. Живое, манящее, всколыхнувшее в нем совсем не те эмоции, которые он хотел бы почувствовать.       Крик ужаса, ударивший по ушам, в ту же секунду вернул его в стены ненавистного лабиринта. Он грязно выругался, а пальцы схватили пустоту, в которой еще секунду назад была ее рука. Они еще ощущали тепло тела девушки. В душе бурлили самые разнообразные чувства, над которыми преобладали удивление, радость и решимость.       «Это еще не конец, — подумал он, сжимая пальцы в кулак, словно пытаясь сохранить ощущение тепла. — Если я чувствую, значит, можно бороться».

***

      Гермиона, дрожа всем телом, сидела на своей кровати и судорожно озиралась по сторонам. В руках у нее была волшебная палочка, хотя, как показал опыт, против призрака она бессильна. Гриффиндорка отчетливо почувствовала его прикосновение в тот момент, когда он схватил ее за руку. И это не столько ее напугало, сколько привело в смятение. Отчего-то его прикосновение не было похоже ни на какое другое. И дело было не в том, что Малфой — привидение. Она сама не отдавала себе отчета в том, чем оно оказалось не таким. И не хотела думать об этом. Все, о чем она сейчас могла мечтать — чтобы Малфой исчез и перестал ее преследовать.       И даже сейчас, забравшись с головой под одеяло, она все еще ощущала его хватку. Хватку ловца, тренировавшегося годами. Руку живого человека. А не трупа и не призрака.       Так и не сумев сомкнуть глаз этой ночью и постоянно держа палочку наготове, Гермиона покинула комнату с первыми лучами солнца. Смятение так и не оставило ее душу, но мыслить она могла более-менее ясно. И в голове у нее постепенно укреплялась мысль, что надо выслушать Малфоя, чтобы понять, как избавиться от него.       Ученики еще спали или только собирались на завтрак, поэтому девушка, не теряя времени, отправилась в ее любимое место времяпрепровождения — библиотеку. Она любила книги, любила ощущать их переплет у себя в руках, любила их запах. И только там она могла найти ответы на мучающие ее вопросы.       Войдя в хранилище знаний, девушка остановилась в нерешительности. И что дальше? Что ей искать? Она совершенно не знала, с чего начать. Такого феномена еще не было в истории магии. Уж кто-кто, но Гермиона знала это лучше всех учеников в школе. Пожалуй, на ее вопросы мог ответить Дамблдор. Но, к великому сожалению, профессор был мертв больше года, а чтобы пообщаться с портретом, ей надо попасть в кабинет директора. Туда ее точно никто не пустит.       С трудом отыскав кое-какие интересные книги, девушка еле донесла их до стола и, обложившись со всех сторон, принялась за изучение. Но, спустя какое-то время, поняла, что не узнала ровным счетом ничего. Да и что можно было узнать, если она понятия не имеет, кем стал Драко? Точно не упырь — укусить ее он не пытался.       «Кажется, логичнее сходить к психологу, — подумала Гермиона, бездумно перелистывая страницы. — Мне бы он точно не помешал».       Вернув книги на свои места, девушка отправилась на завтрак. Но увидев яичницу с беконом, почувствовала легкий приступ тошноты.       — Доброе утро, — выдавила она из себя, пытаясь изобразить на лице подобие улыбки.       — Привет. Ты как? — приподняв брови, спросил Поттер. — Плохо выглядишь, Гермиона. Снова не спала?       — Да, допоздна засиделась с уроками. — Опять ложь. Очередная в бесконечном потоке, в бесплодных попытках скрыть правду. Она никогда не умела врать и потому ссылалась на привычные причины, которые ни у кого не вызвали бы подозрений. Пока не вызвали. Но скоро лимит отмазок будет исчерпан, и тогда ей придется рассказать обо всем.       — Прекрати издеваться над собой, — подала голос Джинни, запивая соком тост.       — Я не издеваюсь, я учусь, — покачала головой Гермиона.       — А больше похоже, что издеваешься, — не унималась рыжая гриффиндорка.       — Со мной все хорошо, Джинни, честно. Просто я еще не пришла в себя после… — она осеклась, не решаясь произнести страшные слова.       — После похорон Малфоя, — закончил Гарри, как-то странно посмотрев на нее.       Гермиона только кивнула в ответ и уставилась пустым взглядом в тарелку с едой. Не хватало еще, чтобы Гарри что-нибудь заподозрил.       Джинни шикнула на Поттера, и они быстро перевели тему на квиддич и очередной матч, который должен состояться на следующей неделе.

***

      Драко сидел в лабиринте и водил пальцем по грязному каменному полу. Пытался что-то нарисовать, но все смешивалось в единую лужу грязи и его это жутко раздражало. Он злился сам на себя, на ту ситуацию, в которой оказался. Мерлин! На какую, к дементорам, ситуацию? Это теперь так называется?       Сначала, когда он снова вернулся в лабиринт, он ругал завизжавшую, как будто увидела непонятно кого, заучку на чем свет стоит. Вел себя, как полный псих, колотил неприступные стены своей ловушки руками, пинал, орал, что есть мочи.       Потом носился по длинным коридорам лабиринта, не находя заветной двери. Он был готов рвать на себе волосы, потому что, казалось, прошла уже вечность, а он так и не нашел эту чертову дверь. Как ни старался, не мог найти выход (или вход?) в тот мир, где находились ответы на все его вопросы.       И теперь, сидя в неудобной позе и выводя какие-то узоры на грязи, он думал о том, почему это была именно она. Почему именно лучшая подружка Мальчика-который-выжил видела и слышала его из всех существующих на свете людей? Как могло случиться, что все двери так или иначе приводили к ней? Почему…?       Отряхнув руки, он поднялся и снова двинулся вперед, втянув голову в плечи и предаваясь мрачным раздумьям.       Почти потеряв надежду, Драко брел по лабиринту. Он был готов падать на колени и умолять, лишь бы увидеть дверную ручку, лишь бы увидеть ее. Ему уже было плевать, что это Грейнджер. Он просто не мог больше находиться наедине с самим с собой, готовый сойти с ума от тех вопросов, что теснились в голове.       Твердо решив, что если он увидит ее еще раз, он не будет бросаться колкостями и пугать ее. Малфой попробует поговорить с ней. И быть может, она поговорит с ним?

***

      Прошло больше недели, но Драко больше не появлялся. С одной стороны, девушка была очень рада такому стечению обстоятельств, но с другой, ей было и страшно, и любопытно. Она была твердо уверена, что не сошла с ума. И вопросы… кто может дать ей ответ?       Но, даже не видя его, она его чувствовала. Ощущала его присутствие, его дыхание (если мертвые дышат), его взгляд.

***

      После уроков она уверенным шагом отправилась в библиотеку. Тишина умиротворяла, и девушка принялась за чтение. Она не заметила, как за окнами стемнело, а библиотека опустела.       Зато она отчетливо почувствовала на себе взгляд, от которого по ее спине пробежали мурашки. Не решаясь поднять голову, Гермиона так и застыла над книгой, смотря в одну точку, хотя ей нестерпимо хотелось поднять взгляд и посмотреть в его глаза.       Драко смотрел на нее, облокотившись на стеллаж. Он не знал, с чего начать разговор, не напугав ее. Привет, как дела? Ему стало смешно, но он удержался от проявления чувств. И пусть она не завопила, словно баньши, но он видел, что девушка боится его.       С большим трудом Малфой признался себе, что ему нужна ее помощь. Той, которую он большую часть своей жизни называл грязнокровкой. Потому что, видит Мерлин, он не может помочь себе сам. Не в этот раз.       Пауза становилась все более тягостной. В библиотеке застыла гнетущая тишина, неестественная, звенящая, готовая в любой момент взорваться оглушительным визгом или разбиться со звуком упавшего на каменный пол дорогого хрусталя. И тогда Малфой решился.       — Грейнджер, не бойся, — он попытался сделать свой тон как можно более безобидным. А потом криво улыбнулся — надо же, с каких пор он стал таким… терпеливым?       Гриффиндорка настороженно посмотрела на него, но не двинулась с места. Он решил, что это хороший знак, чтобы продолжить:       — Я не хотел тебя пугать. Правда. Я не знаю, что происходит, хотя мои слова могут звучать, как бред. Пожалуйста, выслушай меня. Ты не сошла с ума. Я на самом деле здесь.       Он заметил, как ее начала бить крупная дрожь. Ну, а что ты хотел? Ты вроде как помер и должен находиться в совсем ином месте, а не стоять напротив и вести светскую беседу. И, к тому же, уже не в первый раз нарушаешь ее спокойствие.       — Я видела, как ты умер, — наконец проговорила она.       — Я знаю. Но меня сложнее убить, чем кажется, — пошутил он. Но тут же осекся, поняв, что такие слова пугают ее еще больше. Он улыбнулся про себя.       — Объясни мне, — потребовала она, собираясь с силами. — Мне осточертели эти загадки и твое преследование.       Драко выдохнул с огромным облегчением. Кажется, на этот раз его не выгонят. И принялся рассказывать, что случилось с того самого момента, как он очнулся в непонятном месте.       Гермиона некоторое время сидела молча, видимо, переваривая информацию. За это время Малфой весь извелся, буравя ее взглядом, но очень постарался не выказывать своего нетерпения и недовольства.       Он отметил, что когда она о чем-то усердно думает, между бровями появляется небольшая складочка. Ему захотелось разгладить ее указательным пальцем. А заодно почувствовать тепло ее кожи. Но он почти тут же одернул себя. С ума сошел, Драко? Что за мысли в твоей голове? Она просто поможет тебе и все, она же самая умная волшебница.       «Грязнокровка», — поправил он свой внутренний голос.       — Значит, только я вижу и слышу тебя? — Ее вопрос оторвал Малфоя от размышлений.       — Похоже на то, — невесело скривился он, как будто пытаясь улыбнуться.       — Отлично, — она слабо улыбнулась, вызвав у него недоумение.       — Отлично, Грейнджер? Это все, что ты, твою мать, можешь ответить? — он был готов сорваться на крик.       — Я должна подумать, Малфой, — он видел, что ее страх ушел, и теперь в ее голосе прорезалась сталь. Гермиона стала собой.       — Думай, пожалуйста, капельку быстрее, — и все же он дал волю недовольству. — Мне не нравится перспектива возвращаться в этот гребаный лабиринт.       — Ты так говоришь, как будто я лично… Ты сказал лабиринт? — переспросила гриффиндорка, забыв, что хотела сказать.       — Да. Ты что, не слушала? — кажется, раздражение поселилось в груди надолго.       — Я знаю, с чего начать, — теперь ее улыбка стала явственнее, похожая на теплый луч летнего солнца.