Башня теней

      — Малфой, ты мог бы и помочь мне, — обиженно поджав губы, сказала Гермиона.       — Я умер, Грейнджер. Отвали.       Прошла уже почти неделя с их разговора в библиотеке, когда Гермиона поняла, что не сошла с ума, а Малфой осознал, что у него все-таки есть шанс на спасение. Однако, между ними мало что изменилось. Они оба на дух не переносили это вынужденное сотрудничество и потому пикировки и перепалки были частым явлением.       — Позволь узнать, от чего ты так устал? — иронично осведомилась девушка.       — От твоего общества, грязнокровка, — привычная ухмылка исказила красивый абрис его губ.       — Не смей меня так называть, — вспыхнула девушка, сверкая шоколадными глазами.       — А то что, Грейнджер? — слизеринец открыто издевался над сердитой Гермионой. — Убьешь меня? Запустишь Аваду? Уже проходили.       Она решила пропустить мимо ушей очередную шутку по поводу его недосмерти. Несмотря на свое нынешнее положение, Малфой пребывал в приподнятом настроении, и она не могла этого не заметить. Каждый вечер он появлялся в библиотеке из ниоткуда и заставлял ее нервно сглатывать. Да, она определенно не привыкла к нему.       Оригинально, Гермиона. Ты за шесть лет не привыкла к этому самодовольному белобрысому хорьку, а тут почему-то должна привыкнуть за шесть дней. Ну-ну…       Девушка тяжело вздохнула, подхваченная бурным потоком собственных мыслей. Она вдруг представила себя на его месте. Внезапная смерть. Потом она одна в непонятном жутком лабиринте, из которого нет выходов. В котором нет света… нет темноты. Нет ничего, только клубящийся туман. Бррр… Гриффиндорка поежилась. Смогла бы она шутить и отпускать колкости после такого? Вот уж вряд ли.       Она бросила взгляд на Малфоя, сидящего в кресле. Еще в начале года, когда он был жив, она не могла не заметить, как он изменился. Кажется, стал еще выше, чем раньше. И шире в плечах. Фигура уже не долговязая, а более мужская, более… Интересно, она достанет хотя бы макушкой его подбородка, если подойдет вплотную?       Подождите, что значит — вплотную? Что за мысли, Гермиона? Но, с другой стороны, что такого? Он достаточно симпатичный парень. «Для мертвеца», — тут же подсказало сознание. «Он не мертв! — мгновенно запротестовала девушка. — Вон, сидит прямо перед носом и, уже который вечер, отвлекает от поисков чего-то стоящего».       И, как бы ей ни хотелось прогнать его, в глубине души гриффиндорка понимала, что меньше всего на свете он хочет возвращаться в лабиринт. Она осознавала, насколько там ужасно, раз Малфой, при жизни считавший ее хуже, чем грязь под ногами, предпочитает ее общество. Поэтому терпела его присутствие, стараясь не обращать внимания на колкости.       — Грейнджер, разве мамочка тебе не говорила, что пялиться на людей — невежливо? — Голос Драко вернул ее в реальность. Он, прищурившись, иронично смотрел на нее.       — Лично я людей здесь не наблюдаю, Малфой, — съязвила гриффиндорка, смущенная тем, что он заметил ее разглядывания.       Малфой усмехнулся. Он был вынужден согласиться с ней, потому что не был уверен — человек ли он? Как-то на призрака он тоже не смахивает — вон, хогвартсовские привидения почему-то видны всем. А он…       За последние дни он стал находить все больше дверей, и все они, разумеется, вели к ней. Сам не понимая почему, Драко бесился из-за этого и не упускал возможности поиздеваться над девушкой, чтобы хоть как-то отвести душу (простите за каламбур). Одно его радовало: лучше уж заучка Грейнджер, чем шрамоносный кретин Поттер или его верный пес Уизли.       — Что-нибудь узнала? — скучающе бросил он, стараясь вести себя, как раньше.       — Нет, — задумчиво проговорила Гермиона, постукивая пальцами по столешнице. — Мне известно только то, что ты рассказал. Если бы мы знали, кто твой убийца, было бы намного проще.       Он вдруг резко вскочил с кресла, словно слова девушки задели за живое, и направился к ней.       Двигаясь в сторону Грейнджер, Малфой отметил про себя, как она непроизвольно сжалась, будто замерзший воробушек. Ему это понравилось, хотя и не так, как раньше. Определенно не так. Напротив, в груди шевельнулось раздражение на самого себя, которое он тут же погасил.       Боится меня… Но помогает. Хорошая девочка. Настоящая гриффиндорка, не бросает в беде даже такого мудака, как я.       — Ты ничего не можешь вспомнить об убийце? — подойдя к ней совсем близко, спросил он.       — Нет, — Гермиона вжалась в стул, хотя взгляд серых глаз встретила довольно смело. Видимо, его мертвая аура (какой бред!) так действует на нее.       — А если хорошо подумать? — он наклонился к ней, опустив одну руку на стол, а другую на спинку стула, словно запирая ее в ловушке.       — Я… — заикнулась она. А потом, взяв себя в руки — подумаешь, мертвый Малфой стоит над душой, — продолжила уже гораздо увереннее: — Он был в капюшоне. Черный балахон, такой носили твои собратья по оружию. И все. Так что я никак не могла видеть его лица.       Малфоя это забавляло. Он, конечно, не был в восторге от ее компании, но признавал, что она намного приятнее леденящих душу, бесконечных коридоров лабиринта. А то, как она реагировала на него, так и вообще приводило его в нездоровый восторг. Нет, он точно больной. Ведь даже упоминание о Пожирателях Смерти не слишком его задело.       — Брось, Грейнджер. Перестань уже от меня шарахаться. Я тебя не съем, — улыбнулся он, на что она только презрительно фыркнула. — Ты же знаешь, мне нужна твоя помощь.       Что ты сейчас сказал, Малфой? Нужна ее помощь? А что дальше? Признаешься в любви? Пару недель назад ты лучше бы выдержал сотню Круцио, чем попросил кого-то, а, тем более, эту заучку-бобриху, о помощи.       — Неужели сам Драко Малфой просит меня помочь ему? — Девушка удивилась сама себе. Откуда эта смелость и желание возразить, съязвить в ответ? Словно он и не умирал…       Он ничего не ответил, лишь продолжал стоять слишком близко к ней, изучая взглядом. Малфой всегда считал ее серой мышью, книжным червем и зубрилой. Но сейчас перед ним сидела красивая молодая девушка, чей смелый тон заставил его мысленно улыбнуться. Он скользнул наглым взглядом по ее фигуре, остановился на ногах…       СТО-О-ОП!!! Твою же мать, Драко! Что, дементоры тебя побери, с тобой творится? А, Малфой? Похоже, это точно из-за недостатка общения с нормальными людьми. И вообще из-за недостатка общения с кем-то, кроме нее.       Гермиона заметила его взгляд, скользящий по ее фигуре, по выглядывающим из-под школьной юбки коленкам, и ей стало неуютно, словно она была под микроскопом. Или обнаженной.       Он встретил взор ее карих глаз, и его взгляд резко изменился, став холоднее. Чтобы скрыть неловкость, словно застуканный на месте преступления, он бросил:       — Помолчи, грязнокровка. Лучше найди что-нибудь, что может пролить свет на то, где я оказался и почему прихожу каждый раз именно к тебе.       — Ты мог бы и сам поискать информацию! — вспылила она, захлопывая книгу. — Почему я должна делать все одна? Кроме того, — теперь в голосе девушки звучал яд, — я не в восторге от этого, так что не обольщайся.       «Смешной жест, — подумал Малфой. — И смешная она».       Она становится еще очаровательнее, когда злится. О да, ему нравится, когда она сердится, нравится, когда боится, стараясь не показывать этого. Это вызывало у него нездоровое возбуждение и желание… близости. Близости с ней. Да возьми же ты себя в руки, идиот!!!       — Потому что, Грейнджер, если ты не будешь помогать мне, то, я обещаю, что превращу твою никчемную жизнь в ад, — выплюнул он и в тот же миг исчез.       «Что ж, Малфой остается Малфоем, даже если он мертв», — подумала она, оставшись в одиночестве. Разве может слизеринский принц измениться? Он навсегда останется таким же гнусным мерзавцем и сволочью, это в его природе. А она навсегда останется такой же правильной гриффиндоркой, пытающейся спасти даже таких, как он. Вот только в одном он неправ — это она может превратить его существование в один бесконечный кошмар.

***

      Следующим вечером Гермиона снова сидела в библиотеке, погрузившись в чтение. Она пыталась найти хоть какую-нибудь зацепку, хоть что-нибудь, чтобы освободиться от пристального взгляда серых глаз. Эти глаза раздражали ее и, в то же время, вызывали странные, ей самой непонятные желания.       Малфой вновь развалился в кресле, будто бы вчера не произошло ничего необычного, и это не он сказал пару «ласковых» слов на прощание. Это же Малфой, бывший Пожиратель. Это в порядке вещей. Не стоит думать об этом. И, тем более, обращать внимания. В конце концов, они оба заинтересованы, чтобы разорвать эту непонятную связь.       — Почему ты не поговоришь с Поттером? — вдруг спросил он.       — Я не хочу втягивать в это Гарри, — Гермиона посмотрела на Малфоя, как на умалишенного.       Бог ты мой, как это мило, Грейнджер. Эта твоя гребаная забота о друзьях просто умиляет, приводя в экстаз.       — К тому же, — продолжала она, делая вид, что не замечает ни ироничных огоньков в глазах собеседника, ни кривящихся в ухмылке губ, — убийца стоял к нам спиной, и, кроме черной мантии с капюшоном, мы не видели ничего. А вот почему ты не видел его лица, когда повернулся?       Драко сжал пальцы одной руки, а затем второй. Он что, нервничает? Да нет, просто ему меньше всего хотелось вспоминать последние секунды своей, оказавшейся жалкой, жизни.       — Ты так испуганно таращилась, что отвлекла меня, — ляпнул он первое, что пришло в голову.       — Так, значит, это я виновата? — гневно спросила девушка. — Может, еще скажешь, что и убили тебя из-за меня?       Он молчит. Вспоминает, как разворачивается, одновременно вынимая из кармана палочку, видит зеленую вспышку и ее огромные, испуганные глаза. Но все же смутное сомнение закралось ему в сознание. Он просто физически не мог не увидеть лица убийцы. Тогда почему в памяти провал? И дело далеко не в дурацких глазах Грейнджер, а в чем-то другом…       — На сегодня все, — отчеканила она, возвращая его из воспоминаний в стены библиотеки.       — Ты снова ничего не нашла, — против воли, он был резок.       — А ты снова сидел, сложа руки, — не осталась в долгу Гермиона. — Тебе напомнить, что это не я застряла черт знает где?       — Тебе напомнить, что если ты не будешь мне помогать, то я устрою тебе адскую жизнь? — зло проговорил он, поднимаясь с кресла.       Гермиона почувствовала, как липкий страх снова, вперемешку с раздражением, начал окутывать ее. Да что не так с этим человеком? Она пытается помочь ему, а он только все портит, по привычке действуя назло? Преодолев разгорающиеся в груди эмоции, она ответила:       — Если бы ты не выводил меня из себя каждый раз, когда появляешься рядом, мне было бы проще, — с этими словами девушка встала и начала убирать со стола книги. — И еще, Малфой: даже пятьдесят-шестьдесят лет кошмара — это ничто в сравнении с вечностью, что ждет тебя, если я не выдержу и все же пошлю тебя к черту.       — Ты могла бы поискать в Запретной секции, — с нажимом сказал он, стараясь взять себя в руки. Угрозу Грейнджер он принял к сведению, хотя никак не проявил это внешне.       — Ты всерьез веришь, что у меня есть бессрочный абонемент в Закрытую секцию? — приподняла брови девушка.       Малфой усмехнулся. Он не знал, что такое абонемент, но это развеселило его. Пожалуй, рассмешили даже не ее слова, а наивность. Боже, святая простота по имени Грейнджер.       — Знаешь, мисс Всезнайка, я удивляюсь, как ты вообще осталась жива.       — Прости, что? — Она замерла, не решаясь убрать пергамент в сумку. Он продолжил, наслаждаясь тем, что привел ее в замешательство:       — Ты, вроде как, самая умная, — он растягивал слова, делая шаг к ней. — Но так и не поняла, что тебе достаточно просто попросить и тебе принесут все на блюдечке, ты же чертова героиня войны и подстилка Поттера.       Зачем он это сказал? Он же не хотел ее злить, во всяком случае, не так сильно. Хотел только увидеть, как жаркий румянец опустится на ее щеки, а в глазах блеснет огонек злости, зажигая шоколадную радужку и делая ее похожей по цвету на хороший коньяк. Определенно, у него проблемы с головой. Может, обратиться к врачу? Хотя, какой врач? Он все равно его не увидит.       — Какая же ты сволочь! — прошипела Гермиона, у которой зачесались ладони, как следует, врезать ему по физиономии.       — Спасибо. — Снова неизменная ухмылочка. — Так что, ты достанешь пропуск в Закрытую секцию?       — Да, — слишком резко ответила она, а затем добавила: — А теперь оставь меня одну, Малфой. Мое терпение уже на исходе.       И в следующую секунду он исчез.