Башня теней

      Со дня его смерти прошло уже больше двух недель. Теперь найти дверь не составляло особого труда. Он думал о Грейнджер и почти сразу натыкался на дверной проем. Странная связь. А чтобы вернуться в лабиринт, было достаточно закрыть глаза и представить, как он падает на спину. Он сразу оказывался в своей тюрьме.       Сегодня ему показалось, что он нашел дверь еще быстрее, чем за последние несколько дней. Драко нажал на ручку и оказался в кабинете зельеварения. Профессор Слизнорт, одетый, как всегда, с чрезмерной пышностью, расхаживал между рядами и проверял работу своих учеников.       Малфой покрутил головой, отмечая, что его, конечно же, никто не видит. Как и всегда… Взгляд наткнулся на растрепанную голову Грейнджер. Несколько прядей выбились из ее прически, закрутившись в кудряшки. Драко почему-то вдруг захотел накрутить на палец одну из этих спиралек, касающихся ее щеки.       Подходя к ней со спины, он подумал, что девушка не почувствовала его взгляд, хотя обычно она всегда замечала, когда он появлялся. Наверняка увлечена работой.       Правильная гриффиндорка. У нее не может быть по-другому.       Он остановился, не доходя одного шага до точки, где он точно попал бы в поле ее зрения. Ему захотелось понаблюдать за ней, не будучи застигнутым на месте преступления.       Щеки гриффиндорки раскраснелись от паров зелья, а нижняя губа чуть припухла. Видимо, волнуясь, девушка часто прикусывала ее, соображая, какой ингредиент положить в котел следующим. И в какой пропорции, чтобы получилось именно то, чего требует профессор Слизнорт.       Малфой впился взглядом в ее губы, замечая, как странная волна пробежала внизу живота, заставляя его напрячься.       Твою ж мать… он мертв и априори не может ничего чувствовать. Почему в её присутствии все не так?       — Проблемы, Грейнджер? — чтобы отвлечься от неприятных мыслей, он решил окликнуть девушку.       Она дернулась, чуть задев котел рукой, и обернулась на него. Она явно не ожидала его увидеть здесь и сейчас. Это отчетливо было видно в ее глазах, смотревших на него с непониманием и досадой.       Малфой прошел вперед, остановившись перед ней. Она сидела спиной ко всему классу и поэтому могла ответить ему, не показавшись при этом не в себе. На секунду мелькнула мысль достать ее, чтобы однокурсники решили, будто у Грейнджер поехала крыша, но отбросил ее — угроза послать все к чертям собачьим все еще было жива в его памяти.       — Что ты тут забыл? — шепот на грани слышимости.       — Если ты помнишь, я не выбираю, где и когда появлюсь, — ответил Малфой, глядя на ее раскрасневшееся лицо.       От его пристального взгляда и язвительного тона Гермиона, кажется, покраснела еще сильнее.       — Тогда будь добр, не мешай мне, — еще тише, чтобы никто не услышал.       — Этого я не могу обещать. — И снова насмешка в голосе. — У нашей маленькой отличницы проблемы, как я могу это пропустить?       — Что тебе нужно, Малфой? — девушка постаралась не показать вспыхнувшего раздражения.       — Мне скучно.       — Я-то тут при чем? — не поднимая взгляда от котла.       — Две сушеные Златоглазки, — он наклонился к ее лицу. — Пять минут на медленном огне и не забудь, что нужно в конце добавить иглу наргла.       Так неожиданно. Так близко. Даже слишком близко. Будь он жив, она почувствовала бы аромат его кожи. Будь он жив…       Гермиона чуть не задохнулась от такой наглости. И от своих мыслей, заставивших ее покраснеть еще сильнее. Она успела увидеть каждую ресничку на его веке — каждую, мать его, длинную и изогнутую ресничку, — прежде, чем смущенно опустила глаза на парту.       Вполне довольный такой реакцией, Малфой покинул ее личное пространство, сделав шаг назад.       — Не за что, Грейнджер. Встретимся вечером, в библиотеке. — И, не дождавшись ее ответа, вместо того, чтобы исчезнуть, он вышел из класса.

***

      У Гермионы было хорошее настроение. Она — единственная справившаяся с зельем и потому получила оценку «отлично». Не огорчал даже тот факт, что помог ей в этом тот, кто последнее время отравлял ее жизнь, занимая все мысли. Да, с великой неохотой признаваясь самой себе, Гермиона думала о нем постоянно. И уже не только в ключе помощи. Она пыталась понять его, как личность.       Зачем он так близко наклонился к ней? — мелькнула мысль, когда девушка вспомнила этот, слишком яркий, момент. Она видела, каким довольным он остался, смутив ее. Впрочем, Малфой есть Малфой.       С этими мыслями гриффиндорка шагала в сторону кабинета директора. Она помнила о своем обещании и теперь намеревалась выполнить данное слово. И неважно, насколько сложно это могло оказаться — ответственность, врожденное чувство, — заставляла ее двигаться в сторону кабинета директора.       Профессор Макгонагалл сидела за столом, занимаясь своими делами.       — Добрый вечер, — пискнула Гермиона.       — Добрый, мисс Грейнджер, — ответила женщина, глядя на нее острым взглядом и чуть приподнимая в улыбке уголки губ. — Что-то случилось?       Гриффиндорка молчала, подбирая слова. Мерлинова борода! Она же репетировала свою речь, идя к ней. Но от волнения все слова вылетели из головы.       — Вы что-то хотели? — повторный вопрос заставил Гермиону оторвать взгляд от мысков своих туфель.       — Да, профессор, — запинаясь начала она. — Дело в том, что мне… то есть, я хотела попросить разрешение на посещение Запретной секции, — на одном дыхании проговорила девушка.       Внимательный взгляд Макгонагалл заставил занервничать ее еще сильнее, и она добавила:       — Понимаете, профессор, в научных целях, я бы хотела изучить некоторые экземпляры. Я ведь собираюсь быть мракоборцем после школы.       — Разумеется, мисс Грейнджер, — как-то странно ответила директор. — Вы — лучшая ученица, я не смею отказать вам в просьбе.       Взяв перо и пергамент, МакГонагалл быстро написала несколько слов и протянула записку девушке.       И это все? Так просто? Гермиона радостно выдохнула, идя по коридору в библиотеку и держа заветный листок с разрешением для мадам Пинс. Кажется, Малфой был прав и у нее действительно были некоторые привилегии.       Не успела Гермиона подумать о слизеринце, как ее окликнул знакомый насмешливый голос. Легок на помине…       — Наша маленькая грязнокровка справилась с непосильным заданием? — он стоял в арке у стены, подпирая ее спиной и засунув руки в карманы брюк. Знакомая до боли картина.       — Слушай ты, хорек недоделанный! — разозлилась девушка. — Не смей меня так называть!!!       — Как так? Грязнокровкой? — он издевался.       — Заткнись, Малфой! — прорычала гриффиндорка, машинально комкая в руке разрешение от профессора МакГонагалл.       И когда она успела так разозлиться? Темнота коридора скрывала алый цвет ее щек. Но он был уверен, точнее, знал, что она уже раскраснелась от захлестывающей ее злости. Он доводил ее и наслаждался этим.       — Но ведь ты — грязнокровка. И почему я не могу тебя так называть? — снова усмешка.       — Какой же ты козел! Мог бы и «спасибо» сказать, — помахала она листком с разрешением, едва борясь с искушением разорвать его.       — Ты тоже.       — Что я «тоже»?       — Могла бы сказать «спасибо», Грейнджер. За «отлично» по зельеварению.       Она бросила на него взгляд «ненавижу-тебя» и быстро направилась в сторону библиотеки. Малфой поплелся за ней — на этот раз последнее слово осталось за ним, но почему-то удовлетворения от этого он больше не ощутил.

***

      Подходя к Запретной секции, Гермиона неуверенно посмотрела на Малфоя. Он закатил глаза. Какая же она забавная. Такая неуверенная в себе мышка.       Хмм… Интересное сравнение. Если она мышка, то тогда должен быть и кот. И почему бы этим котом не стать ему?       — Вперед, Грейнджер. Где твоя хваленая гриффиндорская смелость? — ухмыльнулся он.       — Пошел ты… — она смерила его презрительным взглядом.       — Как грубо.       Девушка не ответила, прошмыгнув в Запретную секцию.       Драко наблюдал, как она достает с полок книги. Потянулась за стоящим слишком высоко для ее роста томом. Из-за этого ее кофта слегка приподнялась, обнажая полоску светлой кожи, которая чуть мерцала в темноте.       Волнение, сжавшее спазмом горло Малфоя, сместилось куда-то пониже живота, заставив его шумно выдохнуть. И, тем самым, привлечь к себе внимание Грейнджер.       Она взглянула на него, одернула кофту, заметив, как он смотрит. Так и не достав книгу, она начала поправлять волосы, как вдруг Малфой оказался за ее спиной.       Девушка ощутила его теплое дыхание на своей макушке. Оно взъерошило несколько волосков, отчего по коже тут же пробежали мурашки.       Какой же он высокий.       Его рука с легкостью достала книгу, за которой тянулась Гермиона, и положила рядом с другими книгами.       — Ты про волшебную палочку и заклинание Акцио не слышала? — в ее шею выдохнул он.       Девушка задрожала от непонятных, новых для нее ощущений, пробежавших по телу. Буркнула «спасибо» и, схватив книги, пошла к столу.       К удивлению Гермионы, он даже соизволил помочь ей сегодня. Перелистывая страницы книг, он выглядел таким задумчивым, красивым и совсем не опасным, что щемило сердце. Ну, конечно, неопасным, только отчего ты трясешься, как желе, когда он приближается к тебе? Может, стоит уже признаться, что ты боишься не потому, что не понимаешь, что он такое, а потому что…       Ее взгляд встретился с его серыми глазами, которые, по всей видимости, уже давно заметили, что она пялилась на него, как идиотка.       Грейнджер сразу же отвернулась, вызвав его смешок.       Дурочка.       Спустя час он позвал ее:       — Эй, зубрила, я, кажется, кое-что нашел.       — Я не зубрила, — по привычке возразила она, впрочем, не тронувшись с места.       Драко хмыкнул, встал со своего места и ленивой походкой подошел к ней, протягивая открытую книгу. Гермиона уставилась на рисунок, расположенный на странице.       — Это то место? — спросила девушка, поднимая на него взгляд.       — Да.       — Ты уверен?       — Я ни за что не спутаю этот дементоров лабиринт с чем-то еще, — Малфой позволил нотками нетерпения проскользнуть в голосе.       На странице книги, которую он ей передал, был изображен лабиринт. Вид на него открывался с какого-то возвышения. Бесконечные повороты и переходы постоянно менялись, где-то появлялись двери и тут же исчезали.       Гермиона поежилась — даже рисунок в книге выглядел жутко, от него веяло смертью и безнадежностью. Мрачное место, которое похоже… да ни на что не похоже. Она не так представляла себе ад. Пожалуй, это было еще хуже.       Потому что ни одного выхода из лабиринта она не нашла.