Башня теней

      Стоя у зеркала, Гермиона скептически рассматривала себя. Она не могла сказать, что ей не нравился ее наряд, да и весь образ в целом. С помощью Джинни она признала, что красный все-таки ей идет.       — Ты же гриффиндорка, Гермиона, — убеждала девушку подруга. — Красный по определению твой цвет.       Она только кивнула в ответ, пребывая мыслями далеко отсюда.       Будучи гриффиндоркой, Гермиона любила сдержанные, более холодные цвета. Например, синий, серый или, быть может, зеленый?       Зеленый?! Она распахнула глаза, всматриваясь в стоящее перед ней зеркало.       С ума сошла, да?! Обратись в Мунго — там тебе помогут! Наверное…       Отражение в зеркале улыбалось, оно явно было довольно своим внешним видом. Легкое красное кружево плотно облегало грудь, подчеркивая ее, а почти прозрачная ткань скользила по плечам и заканчивалась на спине. Недлинная и в меру пышная юбка была на ладонь выше колен, открывая ее стройные ноги.       С волосами Гермиона воевала битый час, но все же смогла уложить их в аккуратные локоны. Немного макияжа, туфли на высоком каблуке — и она готова.       Выходя из комнаты, девушка еще раз бросила на себя оценивающий взгляд.       Интересно, Малфою бы понравилось?       Она тут же одернула себя за такие мысли. Какой, нафиг, Малфой? При чем тут этот засранец? Дорогая, тебе точно пора в Мунго.       Шествуя по коридорам Хогвартса в сопровождении подруги, мыслями Гермиона была далеко от бала. Очень далеко — в лабиринте. Она гадала, что это была за башня, которую она видела во сне, и пыталась понять, почему Драко ее не видел. И пришла в себя только тогда, когда удивленная Уизли пихнула ее локтем в бок. Постаравшись взять себя в руки, девушка прошла к сцене, чтобы выступить с речью.       Уже стоя на возвышении в Большом зале, она молча проклинала Джинни, красный цвет — и себя заодно — за то, что согласилась пойти в этом платье. Добрая половина парней Хогвартса пожирала ее глазами, как будто она была Рождественской индейкой. Еще чуть-чуть, и слюнки потекут. Фу, отвратительно.       Она с облегчением выдохнула, когда спустилась в зал со сцены. Хотя бы уже не под прицелом всех этих похотливых взглядов, думала она в тот момент, когда к ней подошел Кормак и по-хозяйски притянул к себе за талию. Опять эти его штуки. Девушка постаралась не морщиться.       — Хорошо выглядишь, — блуждая взглядом явно где-то ниже ее лица, протянул он.       — Спасибо.       — Пойдем танцевать, — он потащил ее в центр зала, где уже танцевали остальные ученики. Она танцевать не хотела, тем более с ним, но выбора у нее не было.       Прижавшись к ней всем своим телом, Маклагген начал медленно кружить девушку, изучая ее нахальным взглядом.       Кажется, она ошиблась, когда, стоя на сцене, думала, что хуже быть не может. Может. Очень даже может. И почему он не… Гермиона оборвала мысль. Не сейчас.       Кормак так плотно прижимался к ней, так тяжело дышал ей в лицо и шею, что ей хотелось взять мочалку побольше и отмыться от его мерзких прикосновений. И побыстрее. Какой же он… противный, словно флоббер-червь.       Не выдержав этой пытки, она сослалась на какие-то неотложные дела и помощь Макгонагалл, зачем-то пообещав вернуться, и улизнула из Большого зала. Холодный воздух коснулся нежной кожи, и Гермиона поежилась.       — Жарковато, не правда ли? — знакомый до боли голос за ее спиной заставил вздрогнуть и повернуться.       Что за идиотская привычка появляться из ниоткуда?       Ах да. Точно. Обычно он из ниоткуда и приходит.       — Я просто вышла подышать, — не хотелось рассказывать о том, что ее все это бесит.       — Неужели так жарко? — он не унимался.       — Какое тебе дело, жарко мне или нет? — на выдохе спросила она.       Он оценивающе посмотрел на нее. И от его взгляда ей стало еще жарче.       — Тебя твой кавалер заждался, — бросил Драко, растворяясь в темноте. Гермиона только закатила глаза — это что сейчас было с его стороны?       Вернувшись в Большой зал, она выпила немного тыквенного сока, окинула взглядом веселящихся, из которых не все твердо стояли на ногах. Когда некоторые успели так нажраться?       К ней подошли Гарри и Джинни. Эта парочка просто светилась от счастья. Такие красивые. Гарри — в белой рубашке и темной жилетке. Непослушные волосы торчат в разные стороны, будто его только что ударило двести двадцать вольт. И Джинни со своими огненно-рыжими волосами в черном блестящем, как и ее глаза, платье.       Гермиона по-хорошему позавидовала им. Всем бы такого счастья и любви.       Беседуя с друзьями, гриффиндорка не заметила, как к ней сзади подкрался тот, кого меньше всего она сейчас хотела бы видеть.       — Зайка, — приторно-сладким голосом, от которого у Гермионы заныли зубы, позвал ее Маклагген. — Я везде тебя ищу.       Девушка почувствовала терпкий запах алкоголя, исходящего от парня, и попыталась отстраниться, но не успела, потому что сильная рука схватила ее за запястье и потащила на танцпол. А ее спросить?        Она дернулась, чтобы уйти, но вырваться у нее не получилось. Маклагген был крепко сложен и даже в пьяном виде с легкостью удерживал девушку рядом с собой. Грейнджер пожалела, что не взяла с собой палочку — устроила бы ему сейчас сеанс протрезвления.       От запаха алкоголя, смешанного с ароматом одеколона и пота, Гермиона почувствовала приступ удушья и тошноты. Кормак переместил свои руки на ее голую спину и начал поглаживать. От такой наглости гриффиндорка ошалела и снова попыталась вырваться.       Но не тут то было.       Парень наклонился к ее уху, и жаркий шепот оглушил ее:       — Ты такая сладкая, зайка. Мне ужасно жарко, давай прогуляемся, Гермиона?       Он посмотрел таким невинным взглядом на нее, что она кивнула, надеясь, что по пути сумеет отделаться от его общества. Маленькая наивная Грейнджер.       Выходя из Большого зала, она увидела в толпе ледяной взгляд Малфоя. Он смотрел не насмешливо, как это было обычно. В его взгляде было что-то пугающее и холодное, и его серые глаза, как никогда раньше, были похожи на стальные лезвия. У нее прошел мороз по коже.       «Почему он так смотрит?» — не понимала девушка. Она вдруг вспомнила, как он подошел к ней сзади в библиотеке, помогая достать книгу. Вспомнила, как споткнувшись об ковер, налетела на него. Он был такой… теплый.       Такой живой.

***

      Его колотило. Просто раздирало изнутри на части. Гребаная мясорубка из внутренностей.       В момент, когда он увидел, как похотливые ручонки этого барана легли на ее спину, он был готов уже подойти к ним, врезать по наглой роже и добить где-нибудь за углом. Кажется, именно в этот момент он жалел, что умер, больше всего. Как жаль, что его прикосновения чувствовала только она. Он бы выбил из него все потроха и скормил бы их какой-нибудь «милой» зверушке Хагрида.       «Это что — ревность?» — спросило подсознание.       Да какая, к собачьим дементорам, ревность?       Еще чего?!       Просто ему не нравилось, что она была в объятиях этого урода, когда могла бы разбираться с их общей проблемой. В его компании.       Да, именно так.       Провожая Гермиону прожигающим взглядом, он продолжил наблюдать за вакханалией, происходящей в стенах Хогвартса. И в которой он больше не сможет принять участия. Жалеет ли он об этом? Как ни странно, но нет. Не об этом. Точно не о том, что не может пьянствовать.       Ему казалось, что с того момента, как Грейнджер ушла с этим кретином, миновала вечность. На деле же прошло не больше пятнадцати минут. А без нее в зале стало невероятно пусто.       Выматерив себя за идиотские мысли, он вышел из зала.       Проклятье!!! Грейнджер?!       Ты где, мать твою?       Он метался по коридорам Хогвартса, как загнанный в ловушку зверь. Замок был пуст, все, разумеется, веселились в Большом зале. Он не знал, куда именно мог потащить ее этот сукин сын.       Может, она все-таки сбежала от него? Сидит где-нибудь в одиночестве, поджав свои соблазнительные ноги.       Он грустно усмехнулся. Он знал таких, как Маклагген. От таких не сбежишь.       Он сам был такой.       Если он задумал зажать в углу какую-нибудь девчонку, то его не остановит даже Темный Лорд во плоти.       Устав носиться по Хогвартсу, он вдруг отчетливо почувствовал ее. Резко развернувшись, он побежал по лестнице вниз, потом прямо по коридору, влево, вправо…       С каждым шагом он чувствовал ее все сильнее.       Распахнув дверь одного из кабинетов, он обалдел от увиденного.       Нет, он прекрасно знал, что этот мудак собирался сделать с его Грейнджер.       С его?! Малфой, головой слишком сильно в лабиринте приложился?       Так, не сейчас. Сейчас важно другое.       Маклагген прижимал девушку к дальней стене класса, шаря своими руками по ее сопротивляющемуся телу. Одну руку он, кажется, уже запустил ей под юбку. Ублюдок. Похотливый индюк!       Грейнджер пыталась вывернуться, протестовала, что-то пищала как котенок, но он затыкал ее рот слюнявым поцелуем.       Пелена ярости алым покрывалом заволокла глаза Малфоя. Он совершенно забыл, что не помощник ей в этом деле, ведь Маклагген не почувствует его прикосновения и преспокойно продолжит свои домогательства. Но все равно схватил его за шкирку и…       Отбросил эту сволочь на пол?!       Если бы не шок, накрывший его с головой, он бы точно убил похотливого урода с потными ладонями.       Она стояла у стены, трясущаяся от пережитого, поправлявшая задранную юбку, с влажными от слез глазами.       — Какого черта? — наконец подал голос Кормак. Он был напуган.       Трусливая сволочь.       Гермиона, наконец, вышла из оцепенения и перевела взгляд на разъяренного Малфоя. Он кивнул.       — Убирайся, — голос дрожит, а в шоколадных глазах, уже снова устремленных на ничего не понимающего Маклаггена, горит злость. — Иначе я всем расскажу, как ты пытался меня изнасиловать. А еще заору — и сюда примчится Пивз. Как думаешь, тебе это сойдет с рук?       Подняв свою задницу с пола, Маклагген удалился, покачиваясь из стороны в сторону.       Когда за ним закрылась дверь, девушка начала сползать вниз по стене, закрывая лицо руками и вздрагивая всем телом. Силы, которые были, пока она старалась не показать слабость перед несостоявшимся насильником, стремительно покинули ее.       — Эй, — Малфой подошел к ней и протянул руку.       Она подняла свои красные от слез глаза на него:       — Я не понимаю. Как? Как ты смог?       — Я тоже.       Он осторожно, чтобы не напугать ее, взял за руку и потянул вверх, помогая подняться. Она, повинуясь ему, медленно встала.       — Хватит реветь, Грейнджер. Тебе надо умыться.       Не выпуская её пальцев из ладони, он повел девушку за собой по коридорам и, найдя первый туалет, жестом пригласил войти.       Мерлин Всемогущий!!!       Какая галантность.       Он стоял около одной из кабинок, наблюдая, как она приводит себя в порядок у раковины.       Ей пришлось немного нагнуться, чтобы умыть заплаканное лицо. Такая поза очень понравилась Малфою. Ему захотелось провести рукой по ее спине, легко надавить на позвоночник, чтобы она прогнулась, спустить руки ниже…       Твою мать…       Он почувствовал напряжение в паху. И злость на нее.       Как можно быть такой идиоткой, чтобы пойти на бал с этим недоумком?       Почувствовав на себе взгляд, девушка обернулась. Он зло смотрел на нее.       — Что не так? — зачем-то спросила вслух.       — Ну, не знаю, Грейнджер. Тебя только что чуть не отымели, как уличную дешевку, — выплюнул слова, словно они были кровавыми сгустками, мешающими дышать.       Она приоткрыла рот от удивления. Но, по-видимому, не найдя достойного ответа, вернула губы в прежнее положение.       Их разделяло шагов пять. Малфой не знал, сколько они так стояли, буравя друг друга взглядами.       Его внимание привлекла капля воды, которая скатилась с мокрого лица Грейнджер и исчезла где-то во впадинке между холмиками груди. Девушка вздрогнула.       — Малфой, спасибо, — снова этот дрожащий голос. Такой соблазнительный. Он был готов зарычать.       Всё! Край!!!       Ему сносит крышу.       Преодолев в один шаг расстояние между ними, он притянул ее за талию к себе, не давая опомниться, и впился в ее губы поцелуем. Бесы под его кожей взревели от накатившего удовлетворения — как давно он желал это сделать.       Гермиона запротестовала, пытаясь освободиться.       Тоже мне, спаситель.       «Ее же только что чуть не изнасиловали!» — заорало сознание.       Но невероятный вкус ее губ затуманивал его голову, разнося по телу жаркие волны возбуждения.       — Пожалуйста, не надо, — тихо, прямо в его губы.       И почему-то этого тихого «пожалуйста» хватило, чтобы он разом отстранился.       — Пошли, я провожу тебя до башни старост.       Она кивнула, проходя мимо него, и вышла из туалета.