Башня теней

      — Отойди от меня, — ее ладошка уперлась в его грудь, посылая теплую волну возбуждения по телу куда-то вниз.       Он был в бешенстве. Он был зол. И он не мог оторвать от нее глаз.       Упрямая гриффиндорская стерва.       Казалось, он вот-вот захлебнется своей собственной яростью. Он наклонился к ней, заставляя трястись девушку еще больше. Куда подевалась ее смелость? Такая напуганная… Распластанная по стене, прямо перед ним.       Она тяжело дышала, привлекая его внимание к своей вздымающейся груди. Он мысленно застонал.       — Ты боишься меня, — Малфой не спрашивал.       — Нет, — вызов в голосе и взгляде. Вызов, который он не может не принять.       Его взгляд остановился на дрожащих губах. Он вспомнил, как поцеловал ее в туалете, и его эго заныло, требуя повторения.       — Ты такая… ммм, — голосом, в котором звучала легкая хрипотца, протянул он, наклоняясь еще ниже и щекоча дыханием ее шею, отчего она мгновенно покрылась мурашками. От его голоса низ живота приятно потянуло, а колени стали подгибаться. Она отчетливо почувствовала, как его рука переместилась на ее затылок, а пальцы запутались в волосах.       — Знаешь, Грейнджер, ты невероятно соблазнительна в таком виде, — промурлыкал ей на ушко Малфой, едва не касаясь губами розовой раковинки.       — Заткнись, — дрожащим голосом пролепетала она, совершая очередную попытку освободиться из его рук.       — И не подумаю, — шепот, шевелящий ее волосы.       Ее щеки окрашивает жаркий румянец, спускается на шею и исчезает под воротом кофты.       Мерлин, помоги!       Она забыла, как дышать, когда его губы коснулись мочки уха, затем спустились на шею, разнося по телу сладкую судорогу, сбивая дыхание еще больше. Сейчас она как никогда остро ощущала, что он живой. Пожалуй, даже слишком остро.       Гермиона заерзала, пытаясь вызвать в себе злость на его действия. Но, вместо этого, в средоточии ее женственности стало невыносимо горячо. Впервые в жизни ее опалило желанием близости. Да и с кем? Со злейшим врагом, которого обстоятельства вынудили попросить у нее помощи? Боясь встретиться с его взглядом, она отвернулась.       — Перестань, Грейнджер, — его пальцы взяли ее за подбородок и развернули смущенное лицо к себе. — Тебе нравится, когда я тебя касаюсь, — снова утверждение, а не вопрос.       — Малфой, хватит! Только отпусти мои руки — сразу узнаешь, насколько ты ошибался.       В его стальных глазах блеснул опасный огонек.       — Хочешь, чтобы на моем месте был Маклагген, а, Грейнджер? — резко спросил он. — Тебе, видимо, понравилось, что он почти изнасиловал тебя в том кабинете. Может, я зря остановил его? — он давился ядом, захлёбывался кислотой от своих слов. Опять то же самое чувство, испытанное им однажды. Да, снова чертова ревность.       Проклятье, Грейнджер! Почему? Почему, мать твою, ты так на меня действуешь?!       — Да как ты смеешь?! Какая же ты сволочь! Ненавижу тебя! — искры из ее глаз чуть не обожгли его кожу, а в голосе прорезалась сталь.       — Правда? — он ухмыльнулся.       — Правда.       Его сердце билось где-то в горле, а кровь молотом стучала в висках. Он был ужасно зол на нее. Стерва. Какая же все-таки гриффиндорская неуступчивая стерва. Когда она уже закроет свой чертов рот?!       Рот…       Он опустил взгляд на ее пухлые, манящие губы, мазнул по ним глазами, почти чувствуя, как раздвигает их кончиком языка, дразня ее, наказывая за то, что снова вывела его из себя.       — Ты врешь, Грейнджер. Сама себе.       А ты, Драко? Ты так кристально честен сам с собой?       Не обращая внимания на нотации внутреннего голоса, он приподнял ее подбородок и жадно поцеловал припухшие губы. Впиваясь в ее горячий рот, он переместил руку на ее шею, притягивая к себе. Малфой ощутил ее слабый протест, но проигнорировал его.       Наплевать…       Он хотел терзать ее рот, кусая ее потрясающе вкусные, сладкие губы. Ее вкус… Горячий. Жаркий. Душащий. Сводящий с ума.       — Нет, — паника в глазах, когда он на несколько секунд отстранился.       — Ш-ш-ш, — поглаживает большим пальцем нежную кожу ее лица, проводит по губам, заставляя их чуть приоткрыться, и снова целует.       Так нежно. Он даже не знал, что так умеет. Ему была свойственна грубость, но никак не эта, пронизывающая током до кончиков пальцев, долбаная нежность. Тем более, с ней. Мерлинова борода, почему с ней все не так?!       Он проводит влажным языком по ее нижней губе, чуть надавливает, заставляя приоткрыть рот. Ее дрожащий выдох, пойманный парнем, заставляет его зарычать и прижаться к ней еще сильнее.       Чувствуй, Грейнджер. Чувствуй, что ты делаешь со мной.       Чувствуй, как я чертовски хочу тебя.       Остатками своего самообладания, каким-то чудом не улетевшими к дементорам, он вдруг понял, что она ответила ему. Перестала стоять, как будто в нее попало «Остолбеней». Ее теплая рука скользнула вверх по груди Малфоя, остановилась на воротнике рубашки и потянула на себя. Он чуть не взревел, когда ее тонкие пальчики обожгли шею, скользнув на затылок.       Продолжая целовать ее податливые губы, вперемешку с ее всхлипами и его рычанием, он плотнее прижался к ней, не скрывая своего желания. Кусает, втягивает, ласкает языком.       Ее было слишком мало, ему хотелось еще.       И еще… Дементоры тебя побери, почему именно тебя и не хватает? Чем ты особенная?       Отрываясь от ее истерзанных губ, он смотрит в ее блестящие в темноте глаза. В них читался неподдельный страх. Он обожал, когда она так смотрела на него. Потому что знал, что она больше боялась не его, а своих желаний.       Такая правильная девочка.       Такие неправильные желания.       Он усмехнулся, но в ту же секунду его затрясло так, будто у него была лихорадка. Ее рука осторожно скользнула на затылок, и острые ноготки царапнули кожу под светлыми волосами.       Проклятье!!! Что ж ты делаешь, Грейнджер? Я ведь не каменный.       Он с шумом втянул воздух. Ему показалось, что кровь в венах закипала, превращаясь в раскаленную лаву, вынося из поплывшего сознания последние клочки мыслей. Здесь и сейчас он забыл, что он призрак, ничто, пустое место. Забыл, что у него больше нет тела, нет вен и крови, бегущей в них. Сейчас он чувствовал себя живым.       Что она творит с ним? Мерлин, помоги сохранить остатки сил и мозгов!       Теперь она уже сама тянется к нему, приподнимаясь на носочки, и целует, приоткрывает рот, выпуская свой маленький язычок и проводит по его губе.       Звериный рык заставил ее вздрогнуть и впустить его наглый язык, углубляя поцелуй, воспламеняющий обоих. Время остановилось, мир замер. И нет ничего, кроме них двоих, исступленно целующихся, зажигающих пожар внутри друг у друга.       Так неправильно…       Резкий шум заставил их оторваться друг от друга. Стайка младшекурсниц-когтевранок, о чем-то непринужденно болтающих, пронеслась мимо них, разрушая момент.

***

      — Гермиона! — голос Гарри вернул ее с небес на землю.       — Да?       — Ты вообще слышала, о чем мы говорили? — нахмурился Поттер.       — Нет…       — Понятно.       — Простите, я задумалась, — виновато произнесла девушка.       — Ты в последнее время какая-то рассеянная, — добавила Джинни, потянувшись за яблоком.       — Я просто устала, — честно призналась Гермиона. — Перед Рождеством так много дел навалилось.       Это было правдой. Она в самом деле смертельно устала. К обязанностям старосты в этом году добавилась проблема, именуемая Малфоем. После поцелуя в коридоре он упорно делал вид, будто ничего особенного не произошло. Девушка не понимала, почему он так ведет себя, но успокаивала себя тем, что это — Малфой. И понять его в принципе невозможно.       Буквально день назад он потребовал, чтобы на каникулах она поехала в Малфой-Мэнор. Ему было все равно, что она хотела повидать родителей и погостить в Норе. Сначала она пришла в бешенство от его бескомпромиссного тона, но, хорошенько подумав, поняла, что это было бы правильно. Малфой в жизни не добрался бы туда сам, ведь он мог появляться только в непосредственной близости от нее. Отходя от своего якоря на расстояние больше километра, он возвращался в лабиринт. Поэтому увидеть мать у него не было никакой возможности без ее помощи.       Пообещав своей головной боли выполнить его просьбу, Гермиона смогла уговорить Малфоя сначала навестить своих родителей, а потом отправиться в его поместье. И только после этого уже посетит Нору. При слове «Нора» Драко каждый раз кривился так, как будто ему попалось драже «Берти Боттс» со вкусом навоза.       Написав письмо Нарциссе Малфой с просьбой приехать на каникулах, Гермиона решила принять ванну. Малфой не появлялся с самого утра. Оставалось несколько часов до Рождественского бала, а настроения у нее совсем не было. Вспоминая, чем закончилось последнее мероприятие подобного рода, она совсем повесила нос.       Теплая вода немного разогнала ее мрачные мысли. В этот раз она выбрала более целомудренное платье. И сегодня на празднике она будет не с подонком Маклаггеном. Она идет с ее хорошим другом — Невиллом. Так уж получилось, что Полумна уехала на несколько дней раньше из-за болезни ее отца, и Невилл остался без пары.       Лучшего кавалера на этот бал она и представить себе не могла. Добрый, милый Невилл. Он никогда не обидит ее, и все пройдет как нельзя лучше, думала она, нежась в ванной.       Закончив банные процедуры, Гермиона, обмотав свое мокрое тело полотенцем, вышла из ванной и уткнулась носом в чью-то широкую грудь. Точнее, в кое-чью широкую грудь.       — Воу-воу. Полегче, Грейнджер, — самодовольная усмешка играла на губах Малфоя. Как же он удачно зашел. Вид полуголой мокрой грязнокровки тут же выключил рубильник адекватности.       Она отскочила от него, словно от Адского пламени.       — Что ты забыл тут? — ее голос звенел от напряжения, которое повисло в комнате. — Немедленно убирайся!       Малфой не слышал, что она говорила. Сейчас ему было по барабану на ее раздражение. Голодный взгляд парня гулял по стройному девичьему телу, завернутому в этот неуместный кусок ткани. Совершенно лишний. Он уставился на ее ноги, отмечая, какие они аккуратные. Взгляд пополз выше, цепляя край полотенца, заканчивающийся выше середины ее бедер.       Твою ж мать!       Ее бедра. Округлые, наверняка мягкие и податливые. Вот бы резко развести их руками и впиться зубами в нежную молочную кожу, под которой так много ее бурлящей крови. Невыносимо грязной.       Стоп!!!       Он одернул себя. Грязной, Малфой.       Грязной, как она сама.       Не ты ли клялся себе, что больше пальцем не прикоснёшься к ней?       — Малфой! Я сказала: пошел вон! — придерживая полотенце, уже орала она.       — Расслабься, зубрила. Я зашел пожелать хорошего вечера тебе и твоему идиотскому Долгопупсу, — злая насмешка в голосе.       — Пожелал? А теперь вали из моей комнаты! — с этими словами она схватила с кровати какую-то одежду и, зайдя в ванную, хлопнула дверью.

***

      Большой зал, как всегда, был превосходно украшен. Рождественская ель сверкала разноцветными огнями так, что даже немного слепила глаза. Парящие свечи под потолком, кружащиеся снежинки и парочки. Блестящая мишура, украшавшая не только стены и елку, но и некоторых девушек, отражала праздничные огни. Столы ломились от изобилия еды и напитков, а веселая музыка поднимала всеобщее настроение.       Собираясь на Рождественский бал, Гермиона была твердо уверена, что замечательно проведет этот вечер. Никаких мерзавцев, типа Маклаггена или Малфоя. Только она и ее лучшие друзья. Все так и получилось. На сей раз она надела благородного синего цвета платье с пышной юбкой, которая при каждом движении мерцала и переливалась, отражая огни Большого зала. Ее руки и грудь были закрыты тканью. Красиво и ничего лишнего не видно. Волосы она собрала в легкий пучок на затылке. Идеально.       Сначала Гермиона на самом деле старалась веселиться, болтать с друзьями, танцевать и впихивать в себя побольше вкусностей. Но, спустя час, она поняла, что постоянно теряет нить разговора, кусок не лезет в горло, музыка слишком громкая, и даже вся эта бесконечно веселая толпа учеников не может заполнить ноющую пустоту в груди.       Ощущение было такое, словно чьи-то когтистые лапы прорвали огромную дыру в ее груди и безостановочно растягивали невыносимо ноющие края в разные стороны. Она была готова выть от этой щемящей боли, ища серые глаза в толпе.       Безуспешно.       Хотелось вырезать кровоточащую область из себя, швырнуть на пол, пачкая серый камень темно-красными сгустками, и растоптать ногами это месиво.       Месиво. Вот что сейчас она ощущала в своей душе.       Она не могла уйти раньше, чем кончится бал, и поэтому терпела разрывающие ее изнутри чувства. Чтоб тебе провалиться, Малфой!!! Какого черта ты не оставишь меня в покое?       Перебравший огневиски Невилл сладким сном спал на столе, подложив под лицо руку. Немного пошатывающейся походкой к Гермионе подошел Гарри с сопровождающей его Джинни.       — Хфатит груфтить, Гермифона, — заплетающимся языком произнес Поттер. — Пошли танцефать.       Он поднес стакан ко рту, но заботливая Джинни вовремя перехватила его руку и поставила выпивку на стол.       — Гермиона, правда, прекрати сидеть как статуя. Иди, потанцуй. А тебе уже хватит, — обратилась она к Гарри, который тянулся обратно к стакану.       — Ребята, со мной все хорошо. Мне весело, — она покосилась на всхрапнувшего Невилла. — Правда-правда.       С трудом удерживая на ногах своего незадачливого парня, Джинни улыбнулась и уже собиралась уходить, как вдруг добавила:       — Обещай, Гермиона, что ты потанцуешь сегодня! Про тебя спрашивал симпатичный мальчик с Когтеврана, — покосившись в сторону группы веселых парней, подмигнула рыжая гриффиндорка.       — Да, хорошо. Обещаю, — скрестив пальцы на спиной. — Вам пора уже, — добавила она, видя, что Гарри клюет носом на плече у своей девушки.       Большой зал почти опустел, остались только самые выносливые парочки. Они тихо танцевали под льющуюся музыку. Сердце Гермионы снова сжало тисками, и она, недолго думая, осушила стакан, оставленный Поттером.       Огневиски обожгло горло, разлилось спасительным теплом по ее телу, заполняя дыру в груди. Кровь прилила к щекам, в висках застучало. Ей показалось, что стены Большого зала начали невыносимо давить на нее, и она выскочила за дверь, в прохладный холл, оставляя полоску света на полу.       Прислонилась к холодной каменной стене спиной, запрокинула голову, пытаясь успокоить бешеный стук сердца и собраться с мыслями.       — Господи, Грейнджер, ты что, не знала, что крепче тыквенного сока тебе нельзя ничего пить? — насмешливый голос заставил Гермиону приподнять тяжелые веки и встретиться взглядом с серыми глазами Малфоя.