Башня теней

      Гермиона проснулась от пробивающегося даже через сомкнутые веки света.       «Очередная шуточка Малфоя — использовать „Люмос“, чтобы разбудить»? — подумала она, приоткрывая глаза и не сразу соображая, что Малфой, будучи призраком, просто не может использовать магию. А потом ошарашенно заморгала, глядя в окно.       Это что — солнце?       Солнце в Англии в разгар зимы? Она, наверно, еще спит. Таких чудес не бывает!       Девушка повернулась на другой бок и стала вспоминать вчерашний вечер. Ей вдруг стало ужасно стыдно. Краска залила ее щеки, опалила кончики ушей.       После душа она зачем-то попросила Драко остаться. Грейнджер убеждала себя, что сделала это лишь потому, что боялась находиться здесь одна, а не потому, что ей просто хотелось, чтобы он остался.       Малфой пролежал рядом с ней всю ночь, не сомкнув глаз. Его ужасно привлекали мягкие изгибы ее тела под простынями, но он не притронулся к ней. Лишь задумчиво перебирал кудряшки каштановых волос, хаотично разбросанных по подушке, чувствуя странную щемящую нежность. Это была первая ночь, которую он провел с девушкой, пусть и не совсем так, как ему хотелось. И только с первым лучом утреннего солнца, проникшего в спальню, он ушел, перестав охранять сон Грейнджер.       Гермиона на удивление хорошо выспалась, чего с ней не случалось уже очень давно. Девушка встала, умылась, привела себя в порядок и вышла из комнаты.       Она застенчиво стояла в дверях гостиной, когда ее позвала Тинки и пригласила пройти в столовую - позавтракать. За столом уже сидела Нарцисса и пила чай. Она выглядела идеально для женщины ее возраста. Прямая осанка, аккуратно уложенные на затылке волосы и все ее манеры говорили о том, что она была аристократкой, носительницей «голубой» крови. Это проскальзывало в каждом жесте, даже в том, как изящно она держала фарфоровую чашку с ароматным напитком.       — Доброе утро, миссис Малфой, — преодолевая внезапно накатившую робость, поздоровалась Гермиона.       — Доброе, мисс Грейнджер, — хозяйка поместья приветливо улыбнулась гостье. — Присаживайтесь, пока все не остыло.       Гриффиндорка села за стол и принялась с энтузиазмом уплетать творожную запеканку, которая оказалась очень вкусной.       — Как вам спалось? — спросила Нарцисса, поднимаясь из-за стола.       — Очень хорошо, спасибо, — с набитым ртом ответила Грейнджер и тут же подавилась кусочком запеканки. Она закашлялась и потянулась за стаканом воды, чтобы запить. Наконец, зловредный кусочек был побежден, и Гермиона смущенно посмотрела на аристократку.       — Я всегда говорила Драко, что нельзя разговаривать с полным ртом, — строго произнесла Нарцисса.       А потом вдруг так неожиданно и по-доброму улыбнулась Гермионе, что та не удержалась и улыбнулась в ответ.       — Если вам будет что-то нужно, мисс Грейнджер, Тинки и я к вашим услугам. Хорошего дня и удачи в ваших поисках, — на последних словах голос Нарциссы дрогнул, и она быстро вышла из столовой. Девушка грустно посмотрела ей вслед.

***

      Гермиона, находясь в одиночестве, просидела до самого обеда в библиотеке. Старательно подавляя растущее в груди раздражение, она перечитала и перелистала несколько десятков книг, но так ничего и не нашла. Малфой не появлялся. Девушка начала волноваться и хотела уже позвать его, в надежде, что он услышит или почувствует ее призыв, но ее отвлекла Тинки:       — Мисс, хозяйка приглашает вас на прогулку. Она сказала, что не примет отказа.       — Спасибо, Тинки, — Гермиона с видимым облегчением закрыла очередную, оказавшуюся бесполезной в поисках, книгу. — Передай, пожалуйста, что я сейчас приду.       Она порядком устала от всех этих книг и была бы не против глотка свежего воздуха. К тому же, гриффиндорка прекрасно понимала, что спорить с Нарциссой не стоит, да и попросту не имеет смысла. Не зря же эта сильная женщина носила фамилию Малфой.       Надев пальто и закутавшись в теплый шарф, девушка вышла на улицу. Миссис Малфой стояла около крыльца и ждала ее, прикрыв веки. Почувствовав присутствие гости, она, не открывая глаз, обратилась к Гермионе:       — Не правда ли, замечательная погода?       — Да, хорошая, — согласилась гриффиндорка, ничуть не покривив душой. Снег, освещенный зимним солнцем, искрился мириадами крошечных алмазов, переливаясь и слепя глаза. Дыхание вырывалось облачками пара и, принимая самые невероятные очертания, таяло в морозном воздухе.       — Знаете, я так давно не видела солнца. В наших краях оно — достаточно редкий гость, — делая несколько шагов по дорожке, проговорила Нарцисса. Гермиона последовала за ней, а миссис Малфой продолжила:       — Это же надо было построить поместье на болоте! Мне никогда не нравилось здесь, признаюсь вам, мисс Грейнджер. Вы, наверное, не знаете, но до замужества я жила в Лондоне на площади Гриммо. Теперь этот дом принадлежит вашему другу, мистеру Поттеру, а вот у нашего поместья наследников не осталось.       Она замолчала, продолжая шагать по дорожкам. Гермиона еле поспевала за ней. Она любовалась легкой и быстрой походкой Нарциссы, ее невероятной грацией. Если бы она собственными глазами не видела, как Нарцисса убивалась, лежа на могиле Драко, она никогда бы не поверила в то, что ей пришлось пережить страшную трагедию.       Они шли по одной из парковых дорожек. Нарцисса решила устроить небольшую экскурсию Гермионе. А девушка была совсем не против, ей было невероятно интересно слушать рассказы Нарциссы о поместье и прилегающих территориях.       — Вы ведь не дружили с Драко, — останавливаясь около высокой лестницы, Нарцисса внимательно посмотрела на Гермиону. — Но все же пришли на его похороны.       — Нет, не дружила, — ох, как это было мягко сказано.  — Мы с разных факультетов, а еще мое происхождение…       — Драко так был воспитан, — Нарцисса стала подниматься по лестнице. — Мы все были так воспитаны.       Гермиона не хотела продолжать этот разговор. Все давно кануло в Лету, и к чему сейчас ворошить прошлое? Она не понимала настроения Нарциссы.       Годы цинизма и лицемерия сделали свое. Нарцисса превосходно умела играть нужную роль и скрывать свои чувства под маской безразличия. Сейчас она без каких-либо эмоций смотрела на эту неуклюжую девчонку, поднимающуюся по лестнице, а ее сердце почему-то разрывалось на части. Нарцисса еще не до конца поняла, что чувствует к этой… энергичной, фонтанирующей жизнью девушке, но это определенно было какое-то теплое чувство. Как жаль, что она так поздно разглядела эту маггловку. И все предрассудки… они тоже ушли слишком поздно.       Поднявшись на последнюю ступеньку и переводя дыхание, Гермиона окинула взглядом открывшуюся ей картину.       Она уже бывала здесь. На его похоронах. Только пришла другой дорогой.       — Надеюсь, вы не против, мисс Грейнджер… Все мои прогулки заканчиваются именно этим местом, — подходя к могиле сына, говорила женщина.       Нарцисса поправила упавшую под гнетом снега ветку вьющейся розы. Один лепесток оторвался от цветка и красной каплей крови плавно приземлился около памятника. Почти сразу же он стал превращаться в новый молодой росток. «Какая красивая магия», — подумала Гермиона.       — Это — невянущая роза. Я потратила много сил, чтобы создать ее, но она намного лучше неживых цветов, согласитесь? Это роза — символ моей вечной памяти и любви.       — Да, очень красиво, — дрожащим голосом проговорила девушка. Она не понимала, как могла видеть эту розу в своем сне. Она даже понятия не имела, что она существует. Но она ее видела.       По щекам Нарциссы потекли слезы, замерзая на морозе.       — Мальчик мой, — едва слышно шепчет и, проглатывая слезы, кладет руку на холодный камень. Нарцисса вдруг согнулась и, держась за сердце, стала опускаться на колени, словно силы внезапно оставили ее.       — Миссис Малфой, — встревоженно позвала Гермиона и, садясь рядом, неуверенно положила руку на ее плечо. — Вам плохо?       — Нет, нет, это просто минутная слабость. Простите. Никак не могу свыкнуться, что его нет.       Ее голос дрожал от слез, и Гермиона прикладывала огромные усилия, чтобы не рассказать ей на одном дыхании все-все.       Каково это — остаться одной? Похоронить своего мужа, а потом и единственного ребенка? Разве так должна прожить жизнь мать?       Нет. Определенно нет.       Она должна была нянчить его детей, а не сгорать каждую секунду своего бытия от щемящей сердце боли.       — Вы — хорошая девушка, Гермиона. Можно, я буду называть вас по имени?       — Конечно, — помогая встать на ноги Нарциссе, отвечала гриффиндорка.       — Жаль, что вы с Драко не дружили. Мне кажется, вы смогли бы уберечь его от ошибок.       Она? Уберечь Драко от ошибок? Бедная миссис Малфой. Она от горя, кажется, совсем потеряла рассудок. Ее сына никто и ни от чего не смог бы уберечь, если он сам не захотел этого. За минувшие дни девушка успела убедиться, что внутри него был стальной стержень. Жаль только, что он проявился лишь после его смерти.       — Давайте вернемся в дом, — предложила Гермиона.       — Да, пожалуй, уже пора. Скоро обед, — голос Нарциссы был совершенно спокоен, как будто бы несколько секунд назад ничего не произошло.       Удивительно.       Понятно теперь, в кого уродился Малфой. Умение скрывать свои эмоции, надевать маску безразличия — это у них семейное.

***

      Сидя за обедом, Гермиона все еще думала о словах Нарциссы. Каким образом она могла бы уберечь Малфоя от ошибок? Это же просто смешно. И одновременно очень грустно.       Аппетит у нее пропал напрочь, когда Малфой неожиданно появился в столовой, заставив ее едва заметно вздрогнуть. Он молча уселся на отдельно стоящий стул и стал буравить взглядом стену. Весь его вид выражал недовольство.       Драко еле себя сдерживал, чтобы не сорваться с этого долбаного стула, опрокинув его, и начать крушить все вокруг: бить посуду, ломать дорогую мебель, швыряться подсвечниками, а потом зайти в камин и сгореть дотла. И чтобы гребаный «мне-тебя-так-жаль» взгляд Грейнджер сгорел вместе с ним.       Почему она так на него смотрела?       Как будто ее щенячье сочувствие как-то могло ему помочь. На мать он старался не смотреть вообще. Он уже жалел, что уговорил Грейнджер приехать. Это ровным счетом ничего не дало, только наделало новых дыр в его груди.       Гриффиндорка сидела в библиотеке и изучала очередную книгу, когда к ней подошел Малфой:       — Когда ты собираешься уходить? — не смотря на нее и теребя края старого фолианта, спросил он. Голос был холоден.       — Я собиралась остаться до вечера, хотела успеть как можно больше.       — Отлично, — поджал губы.       — Малфой, что не так?       Услышав эти слова, он чуть не убил ее своим ледяным взглядом.       Что? Не? Так?       Серьезно, блин?       — Ты не появлялся целый день, а теперь ведешь себя так… так… — она не могла подобрать нужное слово.       — А тебе не все равно, как я себя веду? — выплюнул он.       — Тебе больно, я понимаю, — она хотела обнять его, как тогда на балконе, но он не позволил.       — Пошла ты со своей гребанной заботой куда подальше. Я не хочу, чтобы какая-то грязнокровка жалела меня, — закипал он.       — Всем нужно, чтобы их иногда жалели, Малфой, — она начинала заражаться его раздражением.       — Я тебе не ручной зверек, чтобы меня жалеть, Грейнджер.       — Ручной, просто еще не знаешь об этом, — с этими словами она хотела пройти мимо него, но он, больно дернув ее за руку, вернул на место.       — И как я должен это понимать?       Она не знала, что ответить ему. Как объяснить человеку, который забыл, а, может, никогда и не знал, что такое нормальные отношения между людьми? Гермиона всегда понимала, что его поведение — это всего лишь пыль в глаза. На самом же деле он был самым обычным мальчишкой, слишком рано узнавшим лицемерие и жестокость. Она убеждалась в этом каждый раз, когда он обзывал ее, надеясь задеть посильнее. А сейчас, когда он сравнил себя с ручным зверьком, она вдруг поняла, что он просто боится. Боится признаться себе, что бесконечно сильно желает, чтобы его любили. Именно поэтому он так реагировал на мать. Он был просто ребенком, которому не хватило материнской любви, а потом — любви женщины. И поэтому он, как обиженный злыми людьми котенок, которого добрые руки подобрали на улице, шипел и бросался на всех, не зная, что такое ласка и доброта.       — Может, стоит рассказать ей, Малфой? Она поймет. Она поможет нам.       — Не смей даже думать об этом, Грейнджер, — угрожающе сказал он.       — Почему? Она старше и опытнее, она… — девушка хлопала своими большими глазами, не понимая, почему он так категорично против. Она же его мать. Она должна знать.       — Ты правда не понимаешь? — Серые глаза сверкали от гнева. — Не понимаешь, что, дав ей надежду, ты погубишь ее? Ты не знаешь, что делает надежда с людьми!       — Она дает им силы, — попыталась защититься Гермиона.       — Да, а потом, когда все рушится к чертям, она рвет их на части. Я не хочу, чтобы моя мать хоронила меня дважды, понимаешь ты это или нет? — он срывался на крик. — За три месяца мы не нашли ничего стоящего! Ни одной долбанной зацепки, которая хоть как-то объяснила, что случилось. Рассказав моей матери, ты поселишь надежду в ней, что я вернусь. Но я не вернусь, Грейнджер, не вернусь, потому что я сдох, мой труп сожгли, а прах зарыт в этой дементоровой могиле!       Он тяжело дышал после этой тирады, а она боялась посмотреть на него.       — У тебя есть час, Грейнджер. Потом ты уйдешь из этого дома. Просто возьмешь и уйдешь. Ты поняла меня?       — Да, — пискнула Гермиона, пряча глаза.       — Умница, — выходя, бросил он.       Она стояла несколько минут неподвижно. Ей было так обидно. Она хотела помочь. Хотела, как лучше.       А получилось, как всегда.       Почему он так набросился? Она же просто предложила. Совсем не обязательно срываться с цепи. Хотя, она не могла не признать, что он оказался в чем-то прав. Они ведь ничего толком не знают. К тому же, Нарцисса — его мать и решение остается за ним.       С этими мыслями девушка стала убирать книги на полки. Ей не хотелось ничего больше искать, обида на Малфоя не позволяла этого. Она решила, что проведет это время с пользой, почитает что-нибудь для себя. Ее внимание привлекла красивая книга, на корешке которой золотыми буквами было написано «Магия древности. Легенды и мифы».       Устроившись поудобнее, она открыла первую страницу…       …Далеко-далеко, где-то на границе двух миров, куда никогда не заглядывал луч солнца, простирается бесконечный лабиринт, из которого ни одной заблудшей душе не удавалось выбраться. Души обречены скитаться по лабиринту, не видя друг друга. Они, как грешники в аду, круг за кругом, поворот за поворотом, проходят лабиринт, но так и не находят выхода. Легенды гласят о высокой башне, что окружена лабиринтом со всех сторон. В башне живут Тени — жестокие и бездушные существа. Их мир некогда был разрушен, и все, что у них осталось — это одинокая башня и бесконечное желание убивать. Тени охотятся за душами в надежде, что когда-нибудь найдут свою и смогут уйти на покой…