Башня теней

      Ее до сих пор трясло. Колотило так, будто поднималась температура. Хотя, в какой-то степени именно так и было.       Невероятная удача! Так не бывает! Им просто сказочно повезло.       Внимательно следя за читающим Малфоем, она нервно кусала губу. Девушка чувствовала солоноватый привкус крови на языке, но никак не могла остановиться.       Когда она показала ему книгу, он скептически поднял бровь:       — На сказки потянуло?       Гермиона с большим трудом убедила его начать читать.       Наткнувшись на легенду «Башня Теней», она не придала никакого значения этому названию и принялась читать. Но уже с первых строк волнение охватило ее, заставляя сердце стучать с удвоенной силой.       Шок…       Гермиона до сих пор пребывала в шоке.       Если бы она случайно не взяла эту книгу, они никогда бы не нашли ничего стоящего, а время, проведенное в Малфой-Мэноре, оказалось бы потраченным впустую.       Книга была очень старой и, судя по всему, передавалась из поколения в поколение в семье Малфоев. Странно, что он не читал ее, подумала она. Ах да, это же Малфой. Ему не свойственно рвение к знаниям.       — Ты эту башню видела? — он оторвался от чтения и ткнул пальцем в картинку на следующей странице, показывая ее Грейнджер.       — Да. Это точно она. У нее нет ни окон, ни дверей, — она испуганно смотрела на него, не зная, куда деть мешающие руки. Воспоминание о самом первом сне все еще было живо в ее памяти.       — Что думаешь? — откладывая книгу и сцепляя пальцы в «замок», спросил Малфой.       — Думаю, что это больше, чем хоть что-то. Мой сон и эта книга не могут быть обычным совпадением. Я уверена, что мне не просто так приснилась эта башня. Лабиринт тоже явно не случайность. А эти Тени… — Гермиона поежилась. Ее пугала неизвестность, а про таких существ она слышала впервые. Но, с другой стороны, информация — это уже если не половина победы, то весьма неплохое подспорье.       Малфой молча сидел в кресле и о чем-то думал. Он начал постукивать пальцами по подлокотникам, нервируя и так чересчур разволновавшуюся девушку. Он никак не мог понять, за каким чертом его душа понадобилась кому-то. Этот факт даже забавлял его. Из всех душ забрали именно его. Расскажи он это Блейзу, тот бы кишки от смеха надорвал.       Драко Малфой и душа.       Что-то запредельное.       Он посмотрел на Гермиону, которая почти сжевала свою несчастную губу полностью. Вот ее душа — да, то, что нужно: чистая, неиспорченная, немного наивная и добрая. Она, черт возьми, просто какой-то долбанный ангел во плоти. Даже ее милое личико говорило об этом.       Лицо?       Почему его так зацепило это слово?       — Грейнджер, какого пола был убийца? — он пристально посмотрел на девушку, еще не до конца поймав почти оформившуюся в сознании мысль.       — Эээ… Я не помню, если честно. Мужчина, кажется, — она удивленно посмотрела на него. — А почему ты спросил?       — Ты видела его лицо?       — Нет. Он стоял спиной к нам с Гарри. Лицо должен был видеть ты, но кое-кто в прошлый раз обвинил меня и мои глаза… — она не договорила, потому что Малфой вскочил с кресла.       — Какой же я идиот! — он провел ладонью по волосам и впился пальцами в затылок.       — С этим сложно поспорить, — Гермиона решила не упускать шанса подколоть его.       Если бы он не был так ошарашен внезапной мыслью, которая посетила его голову, он бы, разумеется, ответил ей что-нибудь обидное или послал бы. Но сейчас он даже не обратил внимания на ее замечание.       — Знаешь, почему никто не видел его лица? — он смотрел на нее и удивлялся, как не понял этого раньше. Ответ был на поверхности с самого начала, но они упорно игнорировали его.       — Нет.       — Потому что у него не было лица.       Гермиона не знала, что ее потрясло больше: эта новость или голос Малфоя в этот момент. Ей почему-то по-настоящему стало страшно. Она с детства боялась страшных сказок, где люди приходили на балы в масках, а когда приходило время открывать свое лицо, под масками оказывалась пустота. Засасывающая, ужасающая.       — Ты понимаешь, Грейнджер? У Тени нет лица, именно поэтому я и не видел его.       — Это логично, — отходя от шока, отвечала она. — Но тебя убило непростительное заклятие, я слышала его и видела зеленый луч.       — Я тоже, — он задумался. — Подожди, — он открыл книгу и начал искать. — Вот! «…Приходя в подлунный мир, Тени имеют привычку подражать людям. Они умело маскируются и прячутся. Действуя оружием людей, Тени не оставляют следов на месте преступления…» — процитировал он.       — Действуют оружием людей, — повторила Гермиона. — Значит, они используют нашу магию для убийства.       — Выходит, что так.       Гермиона хотела ему ответить, но в библиотеку вошла миссис Малфой:       — Вы еще не устали от ваших поисков? Мне кажется, вам пора немного передохнуть.       — Я уже почти закончила, — ответила Гермиона.       — Вы уходите? — в голосе Нарциссы почти нельзя было уловить грусть, но следящий за диалогом Малфой сразу почувствовал ее.       — Да, я и так задержалась у вас. Спасибо, что приняли меня. Извините за доставленные неудобства, — Гермиона не знала, что еще сказать.       — Не берите в голову, вы нисколько не помешали мне, наоборот…       Нарцисса остановилась и взволнованно посмотрела на стоящую в замешательстве Гермиону.       — Вам может показаться, что я скажу глупость, — она приостановилась и оглянулась вокруг. — Но как только вы переступили порог этого дома, я почувствовала…       Она снова сделала паузу, не решаясь сказать. Драко во все глаза смотрел на мать, ему показалось, что то, что она назвала глупостью, невероятно значимо для него.       — Я хочу сказать, что вы, Гермиона, напомнили мне о Драко. Знаете, мне иногда кажется… — ее голос задрожал. — Кажется, что он здесь.       После этих слов миссис Малфой прикрыла рот рукой, а ее плечи начали вздрагивать.       — Миссис Малфой, — Гермиона взяла женщину за руку и усадила ее на стул. Она второй раз за сегодняшний день находилась в состоянии шока. Это невероятно — Нарцисса чувствовала присутствие сына. Гриффиндорка встретилась с его стальным взглядом, в котором свирепствовала буря чувств и читалось «не смей».       Малфой смотрел на Грейнджер и молил Мерлина, чтобы она не ляпнула матери чего-нибудь лишнего. Его потрясли слова Нарциссы, но он не поменял своего мнения. Она не должна знать, нельзя так рисковать, давая ей ложную надежду.       Гермиона хотела как-нибудь утешить Нарциссу, но она никогда не умела подбирать нужные слова. По крайней мере, ей так казалось. Она присела на корточки перед Нарциссой и взяла ее руку. Сейчас этот жест был важнее тысячи слов.       — Миссис Малфой, — снова обратилась к женщине Гермиона. — Вы, конечно же, знали Сириуса Блэка?       — Да, он был моим двоюродным братом, — Нарцисса непонимающе посмотрела на девушку.       Малфой настороженно наблюдал за ними, твердо решив для себя — если Грейнджер начнет болтать лишнего, он выкинет что-нибудь такое, что мгновенно закроет ей рот.       — Я была знакома с Сириусом. И, знаете, в одну из первых наших встреч он кое-что сказал Гарри, а я была рядом и слышала.       — Что же он сказал? — любопытство читалось в наполненных слезами глазах миссис Малфой.       — Он сказал, что те, кто любят нас, всегда с нами, и мы можем их найти вот здесь, — она приложила ладонь к своей груди и посмотрела на Нарциссу. Та улыбнулась сквозь слезы и взяла обе руки Гермионы в свои:       — Узнаю Сириуса. Я всегда удивлялась силе его духа. Он так много времени провел за решеткой, но не утратил веры.       — Вы тоже не должны терять веру, миссис Малфой. Все будет хорошо, вот увидите, — Гермиона попыталась улыбнуться сквозь слезы, но у нее это плохо получилось, и она отвернулась в сторону, где встретилась с убийственным взглядом Малфоя.       — Еще слово Грейнджер, еще одно слово, и я за себя не ручаюсь.       Нарцисса достала аккуратно сложенный носовой платок и развернув к себе лицо Гермионы, вытерла несколько слезинок с ее щек.       — Вы — удивительная девушка, Гермиона. Наша семья принесла вам и вашим друзьям так много боли. Вы не обязаны были говорить мне эти слова.       — Нет, не обязана. Но если бы не сказала, я бы всю оставшуюся жизнь винила бы себя.       — Спасибо, — Нарцисса вдруг неожиданно обняла Гермиону. — Спасибо вам. За все.       Челюсть Малфоя в этот момент, кажется, отвисла настолько, что чуть не задела пол. Какого черта происходит? Что эта грязнокровка себе позволяет?       Он смотрел на это странное объятие и не мог понять, почему так злится. Грейнджер ничего такого не сказала его матери, она правда старалась ее утешить и у нее, похоже, даже получилось.       Гребаные гриффиндорцы.       Вечно они лезут везде со своей помощью. Но сейчас его злило не это. Злила реакция матери. Он не хотел признаться, что эта была самая банальная ревность ребенка, который увидел, как его мама похвалила или дала конфету не ему, а какому-то другому мальчику или девочке. Сейчас на этом месте была Грейнджер. «А должен быть ты», — подсказало сознание. Детские обиды всегда намного глубже, чем на первый взгляд кажется. Комната поплыла перед глазами Малфоя, он не хотел видеть, не хотел чувствовать.       Почему так больно?       Почему за эти два дня он умер уже не один раз? Каждый раз, видя мать, он умирал снова и снова. Потому что нет ничего страшнее для ребенка, чем осознать, что мама не придет, не поможет, не спасет от демонов.       Теперь он большой мальчик и пора было бороться самому. С этой мыслью он вышел из библиотеки, хлопнув дверью с такой силой, что картина, висевшая на одной из стен, покачнулась и чуть не упала.       — Снова эти сквозняки, просто сил нет, — начала причитать Нарцисса.

***

      Гермиона прибыла в Нору поздно вечером. Заботливая миссис Уизли, хлопоча на кухне, не удержалась и прочитала небольшую нотацию Гермионе на тему, что по ночам нельзя шататься по улице, особенно таким милым девочкам, как она.       Обнимая по очереди всех, гостивших в этом, всегда гостеприимном, доме, девушка никак не могла отделаться от мысли, что далеко-далеко есть одинокая женщина, заточенная в своем поместье, забытая теми, кто раньше называл себя ее другом. И эта мысль привносила в атмосферу радости от встречи с друзьями нотку грусти.       Наконец, настала очередь Рональда здороваться с подругой. Он крепко обнял Гермиону:       — Мы тебя заждались. Ты, как обычно, вся в уроках, — улыбнулся ей друг.       Они с Роном по-прежнему были друзьями. Война сильно сблизила их, но очень быстро они поняли, что любят друг друга только как брат и сестра.       — Ронни, отпусти девочку, ты же ей все ребра переломаешь, — в комнату вошел Джордж. Отобрав Гермиону у Рона, он заключил ее в свои, пусть и дружеские, но не менее ребродробительные, объятия.       Вслед за Джорджем ее стали обнимать Билл и Флёр, которые приехали по случаю помолвки Гарри и Джинни. От внимательного взгляда Гермионы не ускользнуло, что Флёр ждала малыша. А Билл очень нежно заботился о своей жене, всячески оберегая ее.       Вечеринку было решено провести завтра вечером. Гарри и Джинни хотели простые семейные посиделки, но миссис Уизли, услышав это, разгневалась не на шутку.       — Единственная дочь, — ворчала она. — Я хочу, чтобы все было, как нельзя лучше. Мы поставим перед домом шатер, как на свадьбе Билла. Артур, поддержи меня!       Мистер Уизли сидел в кресле, задумавшись о чем-то своем, и потому не слышал половину того, что говорила Молли.       — Артур! — чуть повысив голос, миссис Уизли замахнулась на незадачливого мужа поварешкой.       — А?! Что? — спросил он, но увидев опасный взгляд жены, тут же исправился. — Разумеется, ты права, дорогая.       Он, собственно, и не знал, в чем она была права. Но данная фраза не раз выручала его.       За разговорами никто не заметил, что наступила глубокая ночь, и пора было спать, потому что завтра их ждал тяжелый день.

***

      Гермиона проснулась от грохота посуды и гула голосов. Подготовка к вечеринке шла полным ходом. Она потянулась, а потом, чувствуя себя очень уставшей, — она половину ночи не могла сомкнуть глаз, думая о том, что им с Драко удалось узнать в Малфой-Мэноре, — поднялась и стала приводить себя в порядок. Пора было заниматься делами.       Весь день гриффиндорка помогала миссис Уизли на кухне, развешивала украшения в шатре, успевала следить за тем, чтобы Рон и Джордж добросовестно выполняли возложенные на них обязанности. На этот раз шатер был полностью закрытым, в связи с холодной погодой на улице, но таким же красивым. Под его куполом парили звезды, а периметр освещали маленькие зачарованные светлячки.       Наконец, все приготовления были закончены, и стали прибывать гости, которых было очень много. Все хотели побывать на помолвке знаменитого Гарри Поттера. Дом Уизли своим присутствием почтила даже Минерва МакГонагалл.       Гермиона так устала за весь этот длинный день, что даже не заметила отсутствия Малфоя. Последний раз она видела его еще вчера, в библиотеке, когда он громыхнул дверью. На самом деле она не сильно удивлялась, что не видела его с тех пор. Вряд ли Малфой изъявит желание заглянуть в гости к Уизли.       Она усмехнулась своим мыслям, представив какую бы рожу скорчил, окажись он в Норе.       Все веселились, ели и пили, в то время как она сидела за столом, погруженная в свои мысли. Все эти празднества никогда ей особо не нравились. Она наблюдала, как Гарри притягивает счастливую Джинни к себе, и они начинают медленно кружиться в танце под всеобщие аплодисменты. Мерцающая парящая дымка окутывает их, создавая невероятную атмосферу. Смотря на эту картину, девушка вспомнила свой танец с Малфоем. Интересно, а как они смотрелись со стороны?       Ты в своем уме, Гермиона?       Ты и Малфой. Это же смешно.       Непрошеные мысли шилом засели в голове. Она не понимала, что чувствовала к нему. Моментами ей было жаль его. Моментами она просто ненавидела этого заносчивого нахала. Но было что-то еще. Непонятное чувство, которое заставляло ее сидеть на месте, а не идти танцевать с каким-нибудь симпатичным молодым человеком, которых было, кстати, здесь немало, отказывая всем желающим раз за разом.       К Гермионе подсела Полумна. Она прибыла со своим отцом, который о чем-то увлеченно беседовал с мистером Уизли и профессором Слизнортом.       — Гермиона, знаешь, ты вот сейчас здесь и одновременно нет, — задумчиво сказала она.       Полумна всегда была немного странной, но в тоже время очень проницательной и внимательной, в отличие от многих других. Она видела вещи, которые иногда сами люди не были в состоянии заметить.       — Да, я просто задумалась, — улыбнулась Гермиона.       — Никто не заметит, если ты сейчас уйдешь. А если заметят, я скажу, что у тебя заболела голова, — поднимаясь со стула, сказала Полумна.       — Эмм… спасибо, Полумна, — Гермиона удивлялась тому, как можно быть такой бестактной и в то же время — понимающей.       Проводив взглядом затерявшуюся в толпе Полумну, она встала и стала пробираться к выходу из шатра. Оказавшись на улице, девушка сразу почувствовала крепкий мороз. На ней было легкое платье, и поэтому кожа мгновенно покрылась мурашками. До дома было идти не больше двадцати метров, но путь занял чуть больше времени, потому что каблуки то и дело проваливались в снег, который обжигал холодом голые ступни девушки.       На очередном шаге нога Гермионы выскользнула из туфли, и она ступила босиком на снег. Взвизгнув, она поджала ногу и, стараясь удержать равновесие, потянулась за слетевшей туфлей. Но не удержалась и начала падать. Она уже представила свое падение в снег и обреченно закрыла глаза.       Но девушка не упала, потому что чьи-то сильные руки подхватили ее за талию, не дав приземлиться в сугроб. И, судя по тому, как по коже разлилось тепло, она знала, кому эти руки принадлежали.       — Разве ты не знала, Грейнджер, что маленьким гриффиндоркам нужно быть осторожнее? — язвительный тон где-то над ухом. Такой привычный, посылающий мурашки по ее телу.       Малфой легким движением вернул Гермиону в вертикальное положение. Заглянул в ее распахнутые глаза и тут же утонул них. Он понял, что соскучился. Не по человеческому общению, а именно по ней. По ее неуклюжим движениям, по немного растрепанным волосам, смущенному взгляду, по красивому телу, отвечающему на его прикосновения. Прийти к этому нелегкому выводу ему помогли давящие на сознание стены лабиринта, в котором он провел последние сутки. Малфой был уверен, что лучше уж долбаный лабиринт, нежели халупа семейства Уизли. Он ошибся только в одном. В этой халупе находилась Грейнджер, а она была нужна ему, как чертов спасательный круг утопающему, как отпущение грехов на смертном одре.       Нужна ему. Сейчас.       Он отпустил Гермиону, которая, как цапля, стояла на одной ноге, и присел перед девушкой, извлекая во всем виноватую туфлю из снега.       От такого неожиданного поворота событий гриффиндорка проглотила язык. Она немного смутилась от того, что он присел перед ней, но продолжала, как зачарованная, наблюдать за движениями Малфоя. Отряхнув от снега ее туфельку, он вдруг неожиданно коснулся нежной кожи ее приподнятой ноги.       Гермиона дернулась и чуть не упала, но чудом смогла удержать равновесие. Кожу под его пальцами обожгло раскалённым оловом. На губах Малфоя заиграла хитрая улыбка. Он осторожно провел пальцами по холодной коже вверх, остановившись на голени, поднял глаза на бледное лицо девушки. Даже в темноте он заметил, что ее щеки чуть порозовели и явно не от мороза, что невероятно льстило ему.       Она хотела освободить ногу, но он сжал чуть сильнее, и девушка прекратила сопротивляться, понимая, что каждое ее движение может привести к нежелательному падению. К тому же, ей нравилось то, что сейчас происходило.       Держа одной рукой ее аккуратную ножку, второй он надел туфлю, все еще смотря в ее глаза снизу вверх.       Смотри Грейнджер, я на коленях.       Сейчас. Перед тобой.       Запомни этот момент. Потому что он никогда больше не повторится.       Никогда.       С этими мыслями, не разрывая зрительный контакт, он приблизился к ее ноге и подул на замёрзшую кожу, посылая галоп мурашек куда-то вверх по ее бедру, под платье. Теперь обе руки лежали на ноге девушки, одна из них скользнула выше колена, задирая легкую ткань.       Гермиону трясло. И трясло вовсе не от холода. Она уже перестала чувствовать мороз, ощущая только его руки. Дразнящие, ласкающие движения у нее под юбкой. Легкие, как крыло бабочки, прикосновения чуть выше колена. Как же неправильно… и правильно. Не откровенно, не пошло. И прекрасно до щемящей нежности.       Полустон-полувыдох сорвался с ее уст, когда изучающие губы Малфоя запечатлели невесомый поцелуй на ее ноге. Горячее дыхание, кончик влажного языка на ее коже.       — М-малфой… — ее голос так сексуально дрожал в этот момент, что тугой узел внизу его живота затянулся еще сильнее. — Прекрати.       Ему безумно нравилось вот так доводить ее, заставлять дрожать под своими губами.       Нереально.       Это все просто нереально, но так дьявольски прекрасно, что он не удержался и снова прильнул губами к ее восхитительной коже. Такой мягкой, чистой, сводящей с ума.       Он сходил с ума. Перед ней, перед ее соблазнительными ногами.       Наконец, он отпустил ее, напоследок сжав бедро, оправил платье и встал. Оказался слишком близко от ее лица и почувствовал ее теплое дыхание на уровне шеи. Какая же маленькая. Даже в этих чертовски соблазнительных туфлях на каблуках.       Теперь уже сверху вниз он посмотрел на нее, а она тут же отвела взгляд.       Боже.       «Грейнджер, поздновато смущаться», — хотел сказать он, но промолчал, любуясь чертами ее лица. Остановил взгляд на ее губах и уже хотел поцеловать их.       Гермиона вдруг начала падать назад. Виной была ее затекшая и замерзшая нога, стоящая все это время в снегу.       — Ну-ка, иди сюда, — Малфой второй раз за вечер поймал ее и притянул к себе. Он почувствовал как девушка замерзла.       — С-спасибо, — заикаясь от холода и стуча зубами, ответила она.       Оглянувшись вокруг на всякий случай, Малфой подхватил Гермиону на руки и, как будто она весила не больше перышка, донес до крыльца дома. Девушка не успела даже запротестовать, так быстро все это случилось.       Аккуратно поставив Гермиону на ноги, он ладонью прошелся по ее спине, задержал руку на талии и, наклонив голову набок, произнес:       — Всегда пожалуйста, Грейнджер.       — Я замерзла, — ляпнула первое, что пришло ей в голову.       Он вопросительно приподнял бровь, не понимая, в чем проблема. Она точно знала заклинания для согревания, да и в халупе Уизли наверняка найдется теплый камин.       — Ты не зайдешь? — зачем-то спросила она.       Лицо Малфоя исказилось так, будто бы он проглотил кусок чего-то весьма неприятного на вкус. Он даже не счел нужным отвечать на ее вопрос.       — До завтра, Грейнджер, — бросил он ей, растворяясь в темноте.       — До завтра, — ей было грустно, что он уходит, но удерживать Драко против его воли… у нее не было таких умений. Поэтому, передернув плечами, Гермиона вошла в дом и направилась к себе.