Башня теней

      В Башню старост девушка пришла под вечер. Первым делом она приняла теплый душ, а потом, почувствовав себя немного бодрее, стала прокручивать в голове сегодняшний день.       День, по ее мнению, оказался весьма хорошим. Она довольно мило пообщалась с Майклом, узнала много полезной и интересной информации от парня. После «Трех метел» они вдоволь нагулялись. Потом, придя в гостиную Гриффиндора, Гермиона наблюдала, как Гарри играет с Симусом в волшебные шахматы и обсуждала с Джинни ее свидание.       Поначалу Гермиона упорно не хотела называть их встречу с когтевранцем «свиданием», но рыжеволосая все же смогла ее переубедить, приведя весомые аргументы.       Во время прогулки Майкл был таким же приятным и учтивым, правда, он больше не пытался взять ее за руку и не делал комплиментов. Гермиону это радовало, и она отлично провела время в его компании.       Корнер заранее был уверен, что девушка уберет руку. Этот поступок был спланирован им намеренно. Ему это было нужно для того, чтобы она, вспоминая этот момент, думала — а что было бы, если бы… Это был хитрый ход, чтобы заставить девушку сомневаться, вызвать интерес к себе, подготовить ее к дальнейшему развитию событий. Правда, когтевранец не учел один важный фактор в завоевании Гермионы. Этот фактор был уже почти полгода мертв для всего мира.       Но только не для нее.       Когда Гермиона смотрела на темные короткие волосы Майкла, она никак не могла понять, почему они не платинового оттенка? Почему небрежные прядки не спадают на лоб? Почему глаза карие, а не бездонно-серые? Слишком много вопросов. И ни на один из них она не хотела отвечать себе.       Ответ на все эти вопросы был один, он находился на самой поверхности. Плавал на ней, как невесомый лепесток, упавший с увядающего цветка. Но, вместо того, чтобы подхватить этот лепесток и, наконец, признаться самой себе, Гермиона раз за разом топила его, так и не решаясь признать давно свершившийся факт, продолжая гнать от себя образ слизеринского принца.       После душа Гермиона залезла на кровать и стала искать что-то в сумке. Ей попалось письмо, которое она получила утром. Как она могла забыть?!       Распечатав письмо, гриффиндорка принялась за чтение. Ровный почерк миссис Малфой отвлек ее от мыслей. Хозяйка поместья сообщала, что была бы не против, если бы девушка в свободное время посетила ее еще раз. Нарцисса интересовалась, как обстоят дела Гермионы, спрашивала, не нужны ли ей какие-нибудь книги. Несколько строк были написаны менее аккуратными буквами — в них говорилось о Драко. А, точнее, о его комнате. Женщина признавалась Гермионе, что так ни разу и не зашла в его покои после гибели. В целом, письмо было выдержано в лучших традициях Малфоев. Строгое, аскетичное и без лишних слов.       Девушка принялась писать ответ. Она, разумеется, сказала, что у нее все хорошо, что никакие книги ей не нужны, и что после окончания учебного года, она обязательно посетит Малфой-Мэнор. Еще она зачем-то написала, что Нарциссе пора двигаться дальше и, наконец, зайти в комнату сына. Чтобы свыкнуться с болью — нужно принять ее. Это Гермиона знала не понаслышке. Закончив письмо, она хотела уже пойти в совятню, чтобы отправить его, но вовремя остановилась. В коридорах было уже достаточно темно, а путь ей предстоял почти через весь Хогвартс. Она решила, что безопаснее отправить письмо завтра. Ей совершенно не хотелось играть в догонялки со своей тенью.

***

      — Мне кажется, Флитвик просто озверел, — стонал Невилл, сидя в Большом Зале на завтраке. — Разве можно столько задавать за один раз? Я полночи не спал, чтобы сделать хотя бы часть задания!       — Я вообще не понял, что нужно делать, — подхватил Поттер.       Типичное состояние Гарри. Ничего не понимать, что нужно делать. При этом все равно делать. Гермиона усмехнулась своим мыслям.       — Тебе кажется это смешным, Гермиона? — Невилл сердито смотрел в ее сторону. Конечно, для нее это пустяки, а новое задание только в радость.       — Мне кажется смешным, что вы каждый раз ноете, но потом все равно умудряетесь за последнюю ночь сделать все. Причем, на приличную оценку! — говоря это, Гермиона поймала на себе заинтересованный взгляд Майкла Корнера. Парень улыбнулся ей во все тридцать два зуба, и ей не оставалось ничего, как ответить тем же.       — Ты называешь «тролль» приличной оценкой? — ковыряясь в салате, уточнил Гарри. Был бы здесь Рон, он бы не медлил ни с салатом, ни с чем-то еще.       — Вообще-то ты сам виноват, что не сдал задание вовремя, — пожав плечами, сказала Джинни. Тяжелый вздох Поттера был подтверждением ее слов.       Гермиона заметила, что Джинни смотрит на нее и хитро улыбается. Ну, конечно, от нее не ускользнули ее переглядывания с Корнером. Она уже все уши ей прожужжала насчет когтевранца.       — Гермиона, а ты уже все сделала? — не отрывая глаз от тарелки, спросил Гарри. Тон, которым гриффиндорец озвучил вопрос, заставил напрячься Гермиону. После их недавнего разговора, они почти не общались, перекидывались парой фраз, когда были все вместе.       — Нет, я еще не закончила последнюю часть, — она не врала, но на Гарри не смотрела.       — Когда ты все успеваешь? — подключилась Джинни, которая не имела привычки затягивать с заданиями, но сейчас у нее было готово меньше половины.       — Она не спит, не так ли? — Гарри поднял глаза на Гермиону как раз в тот момент, когда девушка решилась посмотреть на него.       — Я сплю, Гарри, — почувствовав, куда он клонит, девушка ответила чуть грубее, чем следовало.       — Неужели? И как тебе спится? Кошмары не мучают? — неожиданно для самого себя, спросил Поттер.       Гермиона замерла, не зная, что ответить. Она не ожидала, что он начнет этот разговор сейчас, да еще и попадет своим вопросом прямо в точку. Она вообще надеялась, что они никогда больше не затронут тему ее нынешнего состояния.       Наивная.       Это же Гарри. Твой лучший друг. Ты, правда, думала, что можешь врать ему, и он ничего не поймет?       — Гарри, что на тебя нашло? — удивленно спросила Джинни, переводя взгляд с подруги на своего парня.       — Лучше спроси у нее, что с ней не так, — он раздраженно махнул рукой в сторону Гермионы.       — А что не так с Гермионой? — подал голос Невилл. Ему совсем не хотелось конфликтов между друзьями.       — Со мной все нормально, — спокойно ответила гриффиндорка, ведь так не хотелось устраивать скандал средь бела дня. Да еще и в тот момент, когда вокруг столько свидетелей.       — Да неужели? — Поттер повысил голос, привлекая к себе внимание любопытных учеников. Гермиона сжала пальцы в кулаки, чтобы не вспылить.       — Я не понимаю, какая кошка между вами пробежала, — вставила свое слово Джинни. Она уже была настроена на серьезный разговор с Гарри, чтобы выяснить, какого черта тут творится. Но это позже.       — Эта кошка называется — вранье своим друзьям!       Он поднялся с лавки, создавая шум, который опять-таки привлек еще больший интерес к их ссоре.       — Я никому не вру! — вспыхнула Гермиона и сжала стакан с тыквенным соком.       — В первую очередь, себе, — бросил ей гриффиндорец, направляясь к выходу.       Джинни пристально посмотрела на Гермиону, вставая из-за стола:       — Не хочешь мне ничего сказать?       — Нечего говорить, — обреченно вздохнула Грейнджер, пожимая плечами. — Гарри почему-то упорно кажется, будто со мной что-то не так.       Плохая игра. Очень плохая. Ты ужасная актриса, Гермиона. Малфой был бы тобой весьма недоволен. Слишком фальшиво звучат твои оправдания.       Джинни это почувствовала. Она заметила, как нервничала ее подруга с самого начала разговора. С ней определенно было что-то не так.       — Знаешь, Гермиона, я уже давно поняла, что если Гарри что-то кажется, то это не просто так. Что-что, а интуиция у него отменная, — уходя за своим парнем, проговорила младшая Уизли.       Завтрак был окончательно испорчен, как впрочем и весь день.       Джинни, по-видимому, поговорила с Гарри, и теперь, проявляя солидарность, не разговаривала с Гермионой. Кажется, они на пару решили обидеться на нее и взять измором. Но гриффиндорка была твердо уверена, что «идет на поправку», и в скором времени друзья перестанут думать, что с ней что-то не так. Она приготовила себе зелье для крепкого сна, без назойливых сновидений. Оно как раз в ближайшие дни должно было настояться и быть готовым к употреблению.       От Малфоя не было вестей, что радовало Гермиону, но в глубине души было и другое чувство, резко противоположное радости. Это была грусть. Однако, девушка была уверена, что с ней поможет справиться обладатель обворожительной улыбки и черных, как смоль, глаз, которые с немалой долей интереса наблюдали за ней весь день. О том миге, когда ей показалось, будто в ее спальне был он, девушка старалась не думать, списывая все на переутомление, из-за которого ей привиделись серые, как осеннее небо, глаза.       Вечером, после ужина, когда молчаливые Гарри с Джинни поспешно удалились в неизвестном направлении, а Невилл заболтался с Полумной, Гермиона, повесив нос, брела в сторону Башни старост.       — Привет, — поздоровался парень, нагоняя девушку. — Ты какая-то потерянная, что-то случилось?       — Привет, Майкл. Нет, все хорошо, — буркнула гриффиндорка.       Вот только тебя и не хватало. Любой другой на твоем месте понял бы, что я не хочу никого видеть и, тем более, о чем-нибудь разговаривать.       — Это из-за Поттера? — обгоняя девушку и, останавливая ее жестом, спросил Корнер.       Конечно же, он видел их утреннюю перепалку. Мерлин! Да ее все видели! Они же герои войны и всегда привлекали к себе всеобщее внимание. Всем же так интересно, что творится в их жизни. Еще бы Риту Скитер на завтрак, и была бы сенсация! Горячие новости на первой полосе «Еженедельного пророка»: «Мальчик-Который-Выжил теряет контроль над чувствами из-за его первой любви. Что на это скажет невеста героя?»       Вместо ответа, Гермиона тяжело вздохнула и поправила сумку, сползающую с плеча.       — Можешь не отвечать, — обращая внимание на ее неловкость, сказал парень. — Но я заберу твою сумку и провожу. Возражения не принимаю.       Он забрал ее ношу и с легкостью закинул себе на плечо, не переставая улыбаться.       «Интересно, у него рот не болит от постоянных улыбок?» — подумала Гермиона, ощутив толику раздражения.       — Спасибо, — вялый ответ.       Они шли по длинным коридорам Хогвартса молча. Девушка чувствовала, что должна что-то сказать, хотя на самом деле разговаривать ей не очень-то и хотелось. Парень, в свою очередь, решил подыграть ей: хочет, молчать — пожалуйста, он готов был потерпеть, чтобы в итоге получить желанный объект. К тому же, ему даже в тишине было приятно находиться в ее обществе. Он наблюдал, как она морщила лоб и свой очаровательный носик, явно о чем-то размышляя. Что же творится в голове у этой девчонки?       Корнер не был обделен женским вниманием, напротив, девушек у него было немало. Но разве это интересно, когда они сами чуть ли не вешаются на тебя? Помани пальцем и готово. А как же спортивный интерес? Он же все-таки мужчина, в конце концов! Охотник и добытчик, которому всегда интересна самая строптивая добыча. А в случае с Гермионой было вдвойне интересно: во-первых, с недавних пор она ему просто нравилась, а во-вторых, ему всегда до жути хотелось узнать, какова на вкус первая ученица Хогвартса.       Подойдя к двери, ведущей в Башню старост, Майкл снял с плеча сумку и отдал Гермионе, не упустив шанса коснуться ее руки. На этот раз гриффиндорка не успела убрать ее и почувствовала теплые пальцы, скользнувшие по тыльной стороне ладони.       — Еще раз спасибо, — сказала Гермиона, переминаясь с ноги на ногу.       — Не за что, кудряшка, — подмигнул Корнер и, засунув руки в карманы, скрылся в темноте коридора.       Зайдя в комнату, Гермиона плотно закрыла дверь и, подергав ручку на всякий случай, бросила сумку на диван. На мягкую поверхность вылетело несколько письменных принадлежностей.       Гермиона подошла к окну и стала наблюдать за февральской метелью, которая завывала, словно пытаясь перекричать треск поленьев в камине. За стеклом было почти ничего не видно, лишь вихрь снежинок проносился раз за разом, закручиваясь столбом белой пыли. В контраст тому, что было за окном, в гостиной было тепло и уютно, и мягкий свет от огня играл на стенах причудливыми отсветами. Гермиона хотела разглядеть за белой пеленой хоть что-нибудь и прижалась лбом к холодному стеклу.       В душе у гриффиндорки была примерно такая же метель, что и за окнами. Чувства, которые наполняли ее, были подобно снежинкам, которые бросало из стороны в сторону в ледяном вихре.       «Да что не так со мной?» — удивлялась Грейнджер, продолжая, как зачарованная, следить за белым танцем.       Ее непонятное настроение черпало свое начало не из-за ссоры с Гарри, хотя это, конечно, подливало масла в огонь… Гораздо сильнее удивила та пустота, которую она ощутила с прикосновением Корнера. Почему ее это так беспокоило?       На этот вопрос Гермиона все же решилась ответить себе. Она уже несколько дней старательно пыталась убедить себя, что когтевранец ей интересен. Что постепенно их отношения перерастут в нечто большее, ведь действительно Майкл симпатизировал ей. Тогда какого демона все не так?       Тягучий знакомый голос патокой вливался в сознание, пропуская вместе с собой и хозяина, которого последнее время Гермиона держала замурованного за десятью стенами.       «Ты прекрасно знаешь, какого демона все не так, Грейнджер», — смакуя каждое слово, голос продолжал воскрешать чувства девушки. — «Ты думала, что сможешь заменить меня каким-то недоделанным придурком, который, как грудничок, пускает на тебя слюни?»       «Майкл хороший, милый, мне с ним интересно!» — Гермиона зачем-то начала отвечать голосу, понимая, что это похоже на сумасшествие. Ей показалось, что если она ответит, голос непременно оставит ее в покое.       Но было поздно, и Малфой, подобно вирусу, поражающему организм, заражая каждую клетку, уже вовсю хозяйничал в ее сознании. Он уверенно занимал все позиции, не давая шанса избавиться от него легко и просто.       «Хороший? Милый?» — он усмехнулся в своей любимой манере. — «Ты себе щенка выбираешь? Может, хватит убеждать себя, что тебе так уж интересно с ним? Какая же ты лицемерка, я не ожидал от тебя подобной глупости! Неужели ты хоть на секунду веришь, что Корнер заполнит пустоту внутри тебя?»       Гермиона отошла от оконного проема, потому что ощутила, как в щели между рам проникает холод и обжигает ее кожу. Болеть ей совсем не хотелось, поэтому она присела на один из диванов и старалась выгнать надоедливый голос, а вместе с ним его бесцеремонного владельца, оккупировавшего ее мысли и чувства.       «Да уж… докатилась, сама с собой разговариваю» — подумала девушка, принимая удобную позу для отдыха и прикрывая глаза.       На обратной стороне век уже нарисовалась картинка: Малфой вальяжно развалившись на ее кровати, наблюдает за ней своими глубокими, как штормовой океан, глазами. Вот он почти неподвижен, застыл, словно греческая статуя, и лишь хитрая улыбка, играющая на губах, говорит об обратном. А в следующую секунду он может уже нависать над ней, вызывая ураган безумных эмоций.       С ним всегда было все до сумасшествия, до какого-то запредельного края или обрыва, в который они раз за разом падали, не имея надежды нащупать дно. А дна и не было, был лишь бесконечный мрак, в который они летели, разрывая его огненными лучами пока не до конца осознанных чувств.       «Какая же ты жалкая, Грейнджер», — его бьющий по мозгу голос уже начинал раздражать, но выгнать его из головы у Гермионы пока не получалось. Слишком долго она держала его взаперти, и слишком долго он жаждал пьянящей свободы. — «Мне смешно наблюдать за твоими жалкими попытками отгородить себя от правды. А этот болван…»       Воспоминание тут же нарисовало театрально качающего головой Малфоя.       «Он и в самом деле надеется на что-нибудь?» — он фыркнул.       Если бы сейчас кто-нибудь залез в голову Гермионы, ему показалось бы, что она сошла с ума, представляя, как разговаривает с Малфоем. На деле же, слизеринец лишь озвучивал ее собственные мысли, которые она боялась даже допустить. А так как Малфой никогда не стеснялся озвучивать что-либо, ей было даже удобно использовать его образ в качестве антагониста.       «Если думаешь, что ты лучше Майкла, то сильно ошибаешься! Он воспитанный, порядочный, а не только милый и хороший!» — парировала Гермиона.       «Надо же! У этого кретина и имя есть. Какая приятная неожиданность», — он открыто издевается. — «А насчет его порядочности я бы не заикался, Грейнджер! Давай-ка вместе хорошо подумаем и посчитаем, сколько же у него было девушек за эти годы? На ум приходит число 10 и это только официальных! Это, разумеется, ничто по сравнению с моими успехами…» — Гермиона мысленно рисует ему наглую ухмылку при этих словах.       Она не знала, сколько девушек было у него, но была уверена, что он сказал бы что-нибудь подобное. Или будь он не Малфой!       «Это еще не говорит, что он плохой человек», — возражала она. — «У него множество других достоинств, которых нет у некоторых гнусных мерзавцев по фамилии Малфой».       «Ну, зачем же переходить на личности? Разве я так уж и плох, а, Грейнджер? Сколько еще времени ты будешь врать себе?»       Образы в голове плывут, и она представляет, как он уже стоит рядом с ней, наклоняя голову слегка набок и заглядывая в ее глаза, принуждая самой себе давать на все эти вопросы ответ.       «А что, если мне нравится Майкл? Да! Вот возьму и завтра сама позову его прогуляться. И даже не буду убирать руку!» — с ее стороны это было нелепое детское противостояние своим же мыслям, принявшим облик Малфоя.       Разумеется, его дальнейшую реакцию она тот час же отобразила в голове:       «Ого! Серьезные отношения!» — насмехается Малфой. — «Будете ходить за ручку, как приклеенные. А детей тоже за ручку делать будете? Да брось, ты же не позволишь ему ничего, кроме, как подержаться за ручку».       «Отвали», — ей надоела эта бессмысленная дискуссия и Гермиона решила отмахнуться от навязчивого гостя в ее сознании.       «Скажи-ка мне одно, Грейнджер», — девушка будто со стороны наблюдала, как Малфой, словно хищный зверь, подходит и по-хозяйски притягивает ее к себе. — «Неужели ты хоть на секунду допускаешь мысль о том, что этот осел сможет заставить твое сердечко трепетать, мм?»       Гермиона, сидя на диване и рисуя все эти ситуации в своих мыслях, прикусила губу и не решалась ответить самой себе, тем самым давая «зеленый свет» продолжению этого спектакля, герои которого сходили с ума друг по другу.       «Твое сердечко, кудряшка, — выделяя это обращение, он издевательски улыбнулся и сильнее прижался к ней, — давным-давно принадлежит мне, не так ли? И даже твоя ненависть не может заглушить все, что ты на самом деле чувствуешь».       «Все! Хватит! Это должно прекратиться сейчас же!» — орали остатки здравого смысла в гриффиндорке. Она судорожно пыталась вытеснить Малфоя и его навязчивые идеи из своей головы. Комкая воспоминания, как листы бумаги с неудачными сочинениями, она старалась как можно дальше закинуть их, потопить и спрятать за каменной стеной.       Остатки непрошенных мыслей ворвались странным отзвуком в голове, который еще долго будет слышать Гермиона:       «Ты можешь выгнать меня из головы, можешь навсегда заточить в лабиринте и попытаться забыть, но запомни одно: нельзя выжимать лимон и ожидать, что получишь тыквенный сок».

***

      Злость на саму себя не прошла после целой ночи без сна. Но Гермиона, приняв бодрящее зелье, уверенной походкой направлялась на ее любимую Нумерологию. На этот предмет ходило немного учеников, но, конечно же, Гермиона Грейнджер была среди них. Вообще, Нумерологию посещали по большей части студенты Когтеврана, так как именно представителям этого факультета тяга к знаниям была свойственна сильнее всего.       Зайдя в кабинет, девушка отметила, что тот, кто ей был нужен, уже занял свое место за одной из центральных парт. Корнер, небрежно выложив учебник и тетрадь, сидел на скамье и о чем-то разговаривал с Терри Бутом. Вся его поза показывала расслабленность и безразличие к происходящему вокруг.       Не удержавшись, Гермиона мысленно перекрасила его волосы в светлый оттенок. Но тут же отругала себя за эту нелепость. Она здесь совсем для другого!       Она решила доказать Малфою, а точнее, самой себе, что когтевранец ей действительно очень нравится. Ее упрямство дошло до абсурда, и она решила перебороть свою обычную стеснительность и пригласить его сама. Пусть знает, что он ей тоже интересен.       «Что за детский сад? Ты лопатку в песочнице забыла, Грейнджер», — знакомый до боли голос проснулся в голове, но тут же был послан далеко. Но надолго ли?       — Привет, Гермиона, — улыбаясь, поздоровался с ней Майкл, на которого она, кажется, пялилась неприлично долго. Терри Бутт кивнул в знак приветствия.       Его улыбка вызвала в теле девушке спазм, подозрительно смахивающий на раздражение, но и он был послал туда же, куда и Малфой.       — Привет, — она постаралась изобразить на своем лице подобие улыбки. Вся ее решимость сделать наперекор самой себе куда-то исчезла, когда внимательные глаза парня стали раздевать ее прямо посреди класса.       Ей захотелось спросить дементора, зачем она надела юбку, но что-то ей подсказало, что получить ответ она не сможет. Поэтому она лишь отвернулась и, сев за стол, стала вытаскивать толстую тетрадь.       Все занятие, пока профессор Вектор объясняла новую тему, Гермиона чувствовала спиной изучающий взгляд. Это ей напомнило другой взор, который она никогда уже не сможет забыть, который заставлял ее коленки дрожать, а щеки наливаться румянцем. Под этим взглядом она не раз сгорала в жарком огне, после возрождаясь, подобно фениксу из пепла.       Только он умел смотреть на нее так. И только ему она принадлежала.       Взгляд Корнера не приносил того же результата, но гриффиндорка упорно старалась этого не замечать. Не всегда же должно все сгорать, пылать и плавиться! У них будет спокойный роман, без всяких там взрывов, бурь и ураганов.       «А этого ли ты хочешь, маленькая врушка?» — с этой мыслью, озвученной малфоевским голосом, она собирала вещи после урока. Она не заметила, что снова слишком долго смотрела на Корнера, тем самым давая ему повод для дальнейших действий.       Выйдя из класса, она направилась было в Большой Зал, но замерла прямо посреди коридора, когда чересчур крепкая рука остановила ее. Когтевранец ловко развернул ее маленькую фигурку к себе лицом и, бросив Буту, чтобы тот его не ждал, получил в ответ понимающий и многозначительный взгляд друга.       — Мне показалось, что ты хотела со мной поговорить, — медовым голосом пропел Майкл. — Я не ошибся?       Чрезмерная сладость этих слов заныла у девушки под кожей, преобразовываясь в жгучее раздражение и желание обозвать себя дурой прямо здесь и, желательно, вслух, но темные глаза напротив отвлекли ее.       — Да… знаешь, я…       Мерлин! Да соберись же ты!       Парень вопросительно приподнял бровь, любуясь ее замешательством. Нет, ну она чертовски привлекательна, а когда стесняется, так вообще!       — Я хотела позвать тебя погулять сегодня, — выпалила она на одном дыхании.       В глазах Корнера заплясали довольные чертята.       Попалась рыбка!       Он в очередной раз ослепил ее своей улыбкой и ответил:       — Я весь в твоем распоряжении. Я зайду за тобой после ужина?       — Да, хорошо, — она состроила милую гримасу на личике и уже была готова идти дальше по своим делам, как вдруг физиономия когтевранца стала превращаться в лицо представителя змеиного факультета. Она моргнула, прогоняя наваждение, которое оставило неприятное ощущение. Но Гермиона в очередной раз решила подавить восстание своих чувств и направилась дальше по коридору, оставляя за спиной довольного Корнера.