От нукенина до волшебника

Его окружала пыль, но не была обычной, нет. Это была не та пыль, что все мы привыкли видеть. Это была совершенно необыкновенная, прекрасная и живущая собственной жизнью пыль. Она кружилась, завивалась в миллионы крошечных водоворотов, взрывалась мелкими всполохами и… была невидима. Для всех. Кроме Итачи. Он мог часами наблюдать за ней, как она кружится в каком-то только ей знакомом танце, как порой послушно, а порой с явной неохотой, лениво, подчиняется его желанию, закручиваясь как угодно ему, взрываясь какими он хочет цветами. Это было так похоже на чакру, но это была не она. Вообще весь мир, что сейчас окружал Итачи был так похож на его собственный, насколько не был похож. Эта похожесть в целом и отличия в деталях отображались в различиях в целом и похожести в деталях. Все казалось родным и чужим одновременно, точно таким же и другим. Даже Гарри Поттер, тело которого он почему-то занял, был одновременно таким же как сам Итачи в том же возрасте, но все же другим. Волосы черные, но короткие и непослушные, кожа светлая, но не бледная, зрение плохое, но не отвратительное, шрамы, но только один — на лбу. И чакра, что чакрой не была. Итачи словно чувствовал нечто легкое, практически невесомое и наполнявшее его тело, но каждый раз как он пытался ухватиться за это знакомое чувство, оно ускользало от него. Словно насмешка. И это сводило с ума. Единственным, что у Гарри Поттера было таким же, как у Итачи — глаза. Такие же черные и холодные, они сильно выделялись на худом и бледном лице. «Хотя такими они стали, когда я появился здесь. До этого они были зелеными. Живыми». — Я знал, что найду тебя здесь, — появление доктора Джекила не было сюрпризом для Итачи — он его и слышал, и почувствовал. Он всегда чувствовал. — Знаешь, этот клен появился здесь гораздо раньше больницы. До этого здесь находился парк, но когда город начали расширять и была необходимость построить эту больницу, парк срубили. Лишь одна мисс из благотворителей попросила, чтобы оставили это дерево и возвели больницу вокруг него. Чтобы оно стало сердцем этого места, и любой находящийся здесь мог бы прийти к нему и найти успокоение. Итачи по-новому взглянул на это дерево, словно увидел впервые, а не приходил сюда каждый день на протяжении последних полутора лет. Этот клен был частью этого мира, даже у клена был свой смысл. Смысл продолжать расти и не умирать, чтобы не умерла и больница, чтобы пациенты здесь не умерли еще больше, чем уже. Даже у дерева был смысл жизни. А в чем заключался его? В чем был смысл этой его жизни? Зачем он здесь? Там, в том мире, у него был смысл жить. У него была семья, деревня, несбыточная мечта и Саске. Наверное, ничего более не придавала его жизни смысла больше, чем Саске, чем его маленький глупый брат. И Итачи почувствовал, как его губы тронула легкая улыбка, и он прикрыл глаза. Да, в той жизни он все сделал правильно, и пыль вокруг него всколыхнулась, словно подтверждая его правоту. Доктор Джекил внимательно наблюдал за мистером Г. Поттером, как разглаживается еле заметная морщинка, залегшая между бровями, и как на его всегда спокойном, даже скорее безэмоциональном лице на долю секунды мелькнула улыбка, а в глазах вспыхнули золотые искорки. Доктору Джекилу так и не удалось узнать, что же вызывает у мистера Г. Поттера подобную реакцию. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что память не вернулась. Это было какое-то новое воспоминание, которое делало его настолько счастливым, что на мгновение с мистера Г. Поттера спадала его маска. К сожалению, случалось это редко. За все полтора года это был лишь третий раз, что видел Джекил, а Гроссо заявлял, что видел минимум семь. Доктор Джекил нахмурился. Этот присланный Сорбонной Гроссо был намного лучше, чем мог быть обычный француз, но все же он был французом, а потому вызывал раздражение у истинного подданого Ее Величества. Джекила раздражало в нем все, но более всего — его успехи с мистером Г. Поттером. Не прошло и недели с приезда Гроссо, как тот впервые заговорил по-английски. Чтобы француз учил англичанина английскому! Немыслимо. А еще более немыслимо, что англичанин говорит по-английски с легким акцентом, с налетом французского… — Скажите, — Итачи посмотрел на доктора Джекила и склонил голову к плечу. — В чем смысл жизни? Доктор Джекил поежился — то ли от особенно сильного порыва ветра, то ли от чего-то, что он уловил во взгляде мистера Г. Поттера, чего не должно быть во взгляде человека, во взгляде ребенка. — Ты задаешь непростые вопросы, — наконец прервал наступившую тишину доктор Джекил и сложил руки за спиной в замок, как он делал всегда, когда ему было необходимо собраться с мыслями. — Я бы не сказал, что у жизни есть смысл. Его нет. В общем понимании этого слова. Смысл есть у того, чему ты сам его придаешь. Смысл есть у твоих целей и мечтаний. Для тебя что-то может быть подобно долгожданному глотку воздуха, а другому это и даром не сдалось. Мистер Г. Поттер не ответил, и доктор Джекил посмотрел ему в глаза, надеясь найти там ответы на свои вопросы. И тут же отвел свой взгляд. Эта бездна в его глазах затягивала, не давая и малейшего шанса выбраться, а мелькавшие красные искорки заставили его похолодеть от ужаса. Он даже и не понял, что заставило все его внутренности сжаться, почему липкий страх обвил его своими тонкими, противными щупальцами, но с тех пор доктор Джекил всячески избегал встречаться взглядом с мистером Г. Поттером. Он старался в принципе избегать мистера Г. Поттера, насколько это было возможно для заведующего отделением и лечащего врача. *** Пыль закружилась и вспыхнула, и на ладони Итачи расцвел маленький огненный цветочек. Немного понаблюдав за трепещущими алыми лепестками, Итачи встряхнул рукой, и огненный цветок начал падать, но, не достигнув пола, превратился в маленького дракончика. Тоже огненного. Дракончик расправил крылья и отчаянно ими замахал, возвращаясь на уровень глаз Итачи и присоединяясь к целой стае таких же огненных дракончиков, что летала по комнате. Итачи внимательно наблюдал за каждым из них и чувствовал, как тревога постепенно отступает. Ее выжигал огонь и свет, что тот дарил. Только так, в окружении этой маленькой стаи и ощущая довольную происходящим вибрацию пыли, он чувствовал покой и спокойствие. И он совершенно не переживал, что кто-нибудь из персонала или пациентов этой больницы, увидит чем он занимается. Он всегда чувствовал, когда кто-то приближался с намерением зайти в его палату, и огненные дракончики превращались в пыль, прежде чем поворачивалась ручка двери. Очередной огненный цветок расцвел на его ладони, и Итачи чуть нахмурился, сосредотачиваясь. Лепестки чуть дрогнули, и их края окрасились синим, но лишь на секунду. Итачи недовольно посмотрел на цветок, и вот еще один дракончик присоединился к гонке по палате. Следующий. Итачи не мог спать. Ему снились кошмары, и каждый кошмар был реалистичнее предыдущего. Итачи порой уже не мог отличить реальность ото сна, он только знал, что в кошмарах он не мог использовать пыль, он не мог создавать дракончиков из огня. В этих снах больница сменялась каким-то домом, теплый свет сменялся холодным зеленым, а сам он был старше и безумнее. Безумнее, чем он был когда-либо в своей жизни. И от этого становилось не по себе. Было ощущение, словно он проживает чужую жизнь, раз за разом каждый раз, когда он засыпает, каждый раз, когда ему казалось, что он засыпает. Еще один дракончик сорвался с его ладони и осветил темные круги, что залегли под глазами Итачи. Простые настенные часы показывали уже три часа ночи. Он нормально не спал уже неделю… или две? Нет, кажется неделю. Глаза слипались, и бороться со сном становилось все тяжелее. Последний дракончик появился из цветка, когда Итачи все же сморил сон. И в тот же момент палата погрузилась во тьму. *** — Алло? — сонно протянул доктор Джекил, смотря на часы. Начало четвертого. — Доктор Джекил! Поттер, он… — в трубке раздался беспокойный голос Анны, медсестры, что сегодня дежурила. — Вы просили предупредить… — Что с ним?! — вскрикнул доктор Джекил и поморщился от громкости собственного голоса. — Анна? — У него сильный приступ. Бэт уже бежит к нему, а я позвонила… — Скоро буду. Доктор Джекил бросил трубку и, тихо ругаясь себе под нос, пытался найти ключи от машины. Кажется он оставил их в кармане пальто. Или в тумбочке? Черт, как же это все не вовремя… *** — Īe, Sasuke! Saru![Нет, Саске! Уходи!] В этот же момент мистер Г. Поттер изогнулся дугой и издал очередной нечеловеческий крик, из его глаз, ушей и носа брызнула кровь. В этот же момент лампы моргнули и лопнули, осыпая всех искрами и осколками стекла. Санитары, не ожидав подобного, на миг чуть ослабили хватку и едва не позволили ему вырваться. Бэт тихо выругалась себе под нос, стараясь воткнуть в мистера Г. Поттера, наконец, этот чертов шприц с этим чертовым транквилизатором, но парень продолжал извиваться словно уж на сковородке. — Да держите вы его! — не выдержав, крикнула Бэт. — Сами… бы… попробовали… — прохрипел один из санитаров, пытаясь прижать мистера Г. Поттера к кровати. Его лоб уже весь покрылся капельками пота, дыхание затруднилось и на шее начала вздуваться жилка. — Черт… сколько же… в нем… силы…  — Отойди с дороги, девчонка! Бэт вздрогнула от неожиданной смены тональности голоса мистера Г. Поттера, от того холода, от того безумия, что начинало становиться ощутимым, осязаемым и таким давящим. В этот же момент мистер Г. Поттер замер, и Бэт уже было ввела ему транквилизатор, но тут он открыл глаза и посмотрел куда-то сквозь нее. С его губ сорвалось тихое:  — Avada Kedavra. И в тот же момент палату затопило зеленым светом.