Я возьму тебя с собой в небеса

* * * — У меня все прекрасно! — Гарри!.. — Слушай, неужели так сложно понять? Всё. Прекрасно. Лучше не бывает. — Гарри, но как это может быть прекрасно: ты и Снейп? — Рон! Иди ты на… Я же не спрашиваю, как там у тебя с Гермионой и что вы делаете по ночам! — Гарри, но это же даже не… ладно… парень. Это же Снейп. Снейп! Он же тебя отравит — и не поморщится! — Рон, у него и волшебной палочки нет. И ограничения Магический брак на него накладывает — будь здоров! Он просто не может причинить мне вред. — Он придумает, вот увидишь! Слушай, по-моему, ты сделал феноменальную глупость. — Рон, мы говорим сейчас о моей жизни и о моем муже. Меня никто силком не тянул в этот брак. Меня все устраивает. — Поттер, ты больной на всю голову. Авады Волдеморта вконец расплавили твои мозги. — Теперь ты говоришь в точности, как Снейп. — Да ладно!.. Ну... а как прошла первая брачная ночь? Ты его хотя бы… — Рон, еще одно слово — и мы рассоримся. Навсегда. — Гарри! Ты ведь не всерьез? — Всерьез. — Из-за какого-то паршивого Снейпа?! — Рон. Пойди и остынь. А я пока закрою для тебя камин. — Гарри!.. Но он же… — Пока, Рон. * * * Северус проснулся отдохнувшим и блаженно потянулся на свежих льняных простынях. После тюремного тюфяка, набитого соломой, это ощущалось как подлинный рай. Мягкая подушка, легкое, но теплое одеяло, собственное тело, до краев, словно Грааль, переполненное светом. Светом? Северус вскочил и огляделся по сторонам. Реальность обрушилась на голову самым настоящим камнепадом. В большой, просто огромной спальне свет был везде: в мягких складках белого полога, в легкой, полупрозрачной занавеске на окне (Кто-то уже успел раздернуть мрачные, пыльные шторы. Кто-то?..) и даже там, за окном, где еще вчера уныло моросил безотрадный дождь. И солнце находилось высоко – почти в зените. Полдень – или близко к тому. Снейп не вставал так поздно с тех пор, как был несмышленым младенцем: отец не терпел расхлябанности, а Лорд и Дамблдор были крайне требовательными работодателями. Северус на мгновение зажмурился и вспомнил все: арест, суд, приговор. Поттер. Свое согласие. Магический брак. Первую брачную ночь. Поттер. Его поимел Поттер, и самое ужасное заключалось в том, что Северус даже не сопротивлялся, а, напротив, всячески способствовал произошедшему. Стараясь сохранять спокойствие, чтобы не сорваться в зарождавшуюся где-то глубоко внутри истерику, Северус осторожно сел обратно на кровать. Хвала Мерлину, в комнате больше никого не оказалось. Натолкнуться сейчас на изучающий или, что еще хуже, презрительный взгляд свежеобретенного супруга (Старшего!.. Старшего супруга, Северус!) он был не способен. Но Поттер явно встал раньше, и только смятая вторая подушка да многозначительный хаос простыней напоминали о том, что эту ночь Снейп провел не один. Собственное тело ощущалось странно: каким-то легким, расслабленным и необыкновенно… живым. Задница все же немного болела, доказывая тот неоспоримый факт, что заживляющая мазь – далеко не панацея от всех бед, особенно если использовать ее настолько экстравагантным способом. Впрочем, было вполне терпимо. Накинув лежащий в кресле вчерашний халат и сунув ноги в чужие, но довольно уютные тапочки, Северус поплелся в душ. На Очищающие Поттера накануне не хватило, а сам растекшийся по простыням Снейп оказался явно не способен указать тому на подобное вопиющее упущение. Сегодня кожу стягивала мерзкая засохшая корочка, которую хотелось немедленно с себя смыть. Как и ночные прикосновения Поттера. И… остатки щедро нанесенной смазки. И… Память о поцелуях? Не имея привычки врать самому себе, Северус невесело усмехнулся: нет, вот как раз память он бы предпочел сохранить. Почему-то казалось, что произошедшее вчера заслуживает отдельного места в личной коллекции воспоминаний. К завтраку он спустился, привычно закованный в броню своей повседневной мантии, с выражением спокойного презрения на лице – чтобы мальчишка, не дай Мерлин, не подумал чего-нибудь… такого. Мальчишка ничего не подумал по одной простой причине – его не было дома. Сначала Северус решил, что тот скрывается от него где-то в недрах мрачного и пыльного особняка, но потом вызванный домовик, злобно сверкая глазами, сообщил, что «хозяин Гарри ушел через камин несколько часов назад и не сказал куда». Снейп ощутил, как восхитительный поджаристый тост с малиновым джемом (все, как он любил) мгновенно теряет и вкус, и запах. Конечно! Герой выполнил свой геройский (он же супружеский) долг и теперь был волен развлекаться как угодно. (Что бы сам Поттер ни вкладывал в это понятие.) Нет, честно сказать, Северус не думал, что мальчишка прямо с утра после первой брачной ночи кинется искать утешения в объятиях любовника или любовницы – что ни говори, Гриффиндор всегда учил своих птенцов серьезно относиться к данным клятвам. Но вот пойти пожаловаться друзьям на тяготы жизни и поделиться интимными переживаниями минувшей ночи, посмеявшись над ненавистным Снейпом… Да, это он мог. Северус в один глоток допил ставший вдруг невыносимо горьким кофе и поднялся из-за стола, игнорируя неодобрительное ворчание Кричера: «Новый хозяин совсем ничего не ест, что скажет хозяин Гарри?» Снейпу было плевать на хозяина Гарри и на его предполагаемые реакции. Он чувствовал в себе несколько подзабытый азарт и жажду настоящего, качественного скандала. Око за око, зуб за зуб, Поттер. — Если хозяин появится, я в библиотеке, — отрывисто бросил он домовику и направился к лестнице. Впрочем, далеко уйти ему не удалось: в гостиной послышались грохот и смачные ругательства. Кажется, первые супружеские разборки случатся в его жизни несколько раньше, чем он предполагал. — Кричер! А где?.. Здравствуйте, профессор. Это был давно знакомый, можно даже сказать, привычный Поттер: мантия в золе, очки – набекрень, взлохмаченные волосы. — Решили все же заглянуть на огонек? Польщен. Наверное, следовало сыронизировать что-нибудь по поводу «профессора». Все-таки после прошедшей ночи подобное обращение выглядело как минимум странно. Но… Альтернативой к «профессору», судя по всему, предполагался только «Северус», а к такой степени близости Снейп пока что не был готов. И вряд ли будет когда-нибудь. Мальчишка посмотрел на него снизу вверх. Он сильно вытянулся за это лето и больше не походил на классического задохлика, но все равно до своего бывшего преподавателя ему покуда было далеко. — Я… задержался в Министерстве, сэр. — Поттер, напоминаю, что вы с некоторых пор не мой ученик и не обязаны давать мне отчет в своих действиях. — Я, конечно, ничего не понимаю в семейных делах, сэр, сами знаете: опыта у меня маловато, но... Уверен, нам не должны быть безразличны те, с кем нас связала судьба. «Или Магия», — горько подумал Снейп. Разумеется, «судьба» звучало куда романтичнее. — Вы научились говорить красивые слова, Поттер. Поздравляю. — Это не красивые слова. Снейп фыркнул и начал подниматься по лестнице. В свою комнату. Хвала Мерлину, в этом чужом мрачном доме у него было место, которое он имел полное право назвать своим. — Сэр… — Что вам угодно, мистер Поттер? — Я… — он снова мялся и заикался. Кажется, Северус мог поздравить себя с успехом. Успех горчил где-то под языком. – Я… Это вам, сэр. Снейп едва взглянул на то, что протягивал ему Поттер. Странный длинный сверток. Восковые печати Визенгамота. — Я подумал… — («Бросайте это дело, Поттер, вам не идет!») – Ваша палочка, сэр. Палочка? Это не может быть правдой! А как же ограничение магии для опасного преступника? Он что, совсем свихнулся, глупый мальчишка? Но по легкому – такому знакомому! – покалыванию в кончиках пальцев, сжимавших сверток, Северус уже понял: все – правда. Ему только что вернули палочку. И лучшего свадебного подарка нельзя было даже желать! Быстрым, каким-то лихорадочным движением он сорвал обертку, и вот она легла в его ладонь: черное дерево, сердечная жила дракона. Двенадцать с половиной дюймов. Снейп почувствовал себя человеком, который временно утратил способность видеть, но вдруг внезапно прозрел. Захотелось сотворить какое-нибудь дурацкое школьное заклинание: «Люмос» там, или «Вингардиум Левиоса», или… Ах да, кстати! «Тергео!» Изгвазданная за время перемещения по каминной сети мантия Поттера снова обрела вполне благообразный вид. — Спасибо, — просиял мальчишка, как будто Снейп сию минуту на его глазах сотворил величайшее волшебство всех времен и народов. — Не за что, Поттер. Страшно не терпелось остаться одному. Словно в далеком детстве, когда ему только что купили у мастера Олливандера волшебную палочку, и способность колдовать представлялась чем-то запредельно-прекрасным. В то время его никак не желала покидать странная мысль, что в этом мире они вполне могут обойтись без всех остальных. Лишь он – и магия. — Профессор, вы поужинаете сегодня со мной? – мальчишка выглядел почти испуганным, будто бы ни с того ни с сего решился назначить любовное свидание своему омерзительному учителю зельеварения. — Разумеется, мистер Поттер. Именно так и ведут себя законные супруги, разве нет? Ему показалось, что Поттер сейчас натурально рассмеется. Похоже, супруг скоро приучится выдавать в его присутствии нормальные человеческие реакции. Северус не знал: радоваться ему этому или же ужасаться? — Тогда… до вечера? — До вечера. Надеюсь, на этот раз ужин планируется не на кухне. Не то чтобы Снейп был каким-нибудь великосветским снобом, вроде Малфоя, который мог устроить форменную истерику из-за поданного к столу вина не того года. Но дразнить супруга было все равно, что дергать тигра за усы. — Разумеется. Ужин будет сервирован в столовой, сэр. В речи Поттера встречалось столько «профессоров» и «сэров», что Северусу уже казалось, будто сегодняшняя странная ночь ему просто привиделась. Потому что ни один нормальный человек не станет разводить такое количество условностей вокруг того, кого совсем недавно в полном смысле отымел в задницу. Впрочем, когда это Поттера можно было отнести к нормальным? — Хорошо. Во сколько? — В восемь? Надежда. В голосе Поттера звучала надежда. И еще — самая искренняя радость. Точно. Это было свидание. Разумеется, Северус не считал себя выдающимся специалистом в данной области, но… — В восемь. И… Спасибо за палочку. Вот именно это, пожалуй, и принято называть «оставить за собой последнее слово». Северус взмахнул полой мантии и царственной (как он надеялся) поступью удалился наверх, в собственную комнату. Требовалось наконец разобрать вещи. И привести в порядок свои совершенно разболтавшиеся нервы. * * * Вещи он разобрал, а вот с нервами ничего не вышло. К вечеру у Снейпа дрожали руки и перехватывало горло. Отчаянно чесались шрамы. Будь у него под рукой лаборатория, Северус, пожалуй, сварил бы себе пинту-другую Успокаивающего. Но лаборатории в особняке Блэков, к несчастью, не обнаружилось, так что приходилось справляться без подручных средств. Давно ему не было столь откровенно страшно. Что там Темный Лорд со своей безумной свитой?! «Круцио! Круцио! Круцио!» — какие, в сущности, банальные пустяки! Вот сошедший с ума Поттер — это да, стихийное бедствие. Даже такой профан в свиданиях, как Снейп, понимал: мальчишке от него что-то нужно. Секс? Так он и без всяких дополнительных ухищрений имел вполне законные права на северусову задницу. Что еще? Пожалуй, впервые за многие годы Снейп не мог разобраться в чужой мотивации, и это лишало его покоя. Ровно в восемь, минута в минуту, Северус вошел в столовую и даже слегка зажмурился: свечи в начищенных до блеска серебряных канделябрах, сияющий хрусталь, белоснежная, расшитая гладью скатерть, бутылка вина на столе, огонь в камине. Снейп мгновенно ощутил себя дешевой шлюхой, которую за каким-то дракклом притащили в роскошный ресторан: покупая, заманивая, пуская пыль в глаза. Соблазняя. Вычурный, подчеркнуто роскошный, дорогой, аристократически-официальный стиль никогда не шел ему, никогда не давал ощущения свободы и правильности. Такое идеально подходило Малфоям с их поколениями высокородных предков, но никак не нищему Принцу-полукровке, которому всегда гораздо спокойнее было в сыром сумраке подземелий, чем в парадных апартаментах какого-нибудь Мэнора. Поттер сидел в кресле у камина, невозмутимый и собранный. Если в душе Северуса царил полнейший раздрай, то про его супруга этого не мог бы сказать даже злостный клеветник. Супруг… Несуразный мальчишка, понятия не имеющий о существовании расчески (не то чтобы Северус сам был большой поклонник парикмахерского искусства, но это не мешало ему замечать недостатки в других), ничего не желающий делать с нелепыми старомодными очками, не способный правильно сварить даже элементарное Бодроперцовое зелье, был отныне его супругом «пока смерть не разлучит нас, — как говорят магглы, – ныне, присно и во веки веков». Аминь. — Вы пришли, — констатировал Поттер, наклоняя голову к левому плечу, точно маленький взъерошенный сыч. — Вы сомневались в моем слове? – Северус прошел к столу, опустился на ближайший стул, подозрительно покосился на белые салфетки, свернутые каким-то совсем уж невообразимым способом. — Кричер извращался, — хмыкнул Поттер, занимая место напротив. – Я просто попросил его прилично сервировать ужин. — Да, я так и подозревал. Подобный стиль – явно не ваших рук дело. Почему-то от осознания, что сия многозначительная помпезность – всего лишь личная инициатива зловредного блэковского домовика, стало гораздо легче дышать. — Не знаю, как вы, профессор, а я вечно путаюсь во всех этих приборах. Снейп расстелил салфетку на коленях и притянул к себе бутылку красного вина. Будучи обычной дворняжкой, он ничего не понимал в приличных винах, всем прочим изыскам предпочитая самый незамысловатый огневиски. Но, если уж с огневиски не судьба – тогда красное. — Открою вам одну из ужаснейших тайн светской жизни, Поттер: приборы нужно просто брать с краю. Самого Северуса во все эти тонкости когда-то посвящал Малфой. Разумеется, не совсем бескорыстно. К счастью, длилось обучение недолго: то ли Снейп оказался слишком прилежным учеником, то ли попросту отвратительным любовником. Поттер посмотрел на Северуса с каким-то новым интересом: не ожидал обнаружить в давнем враге наличие чувства юмора? Снейп тоже не ожидал, что настолько раскроется. — По-моему, — заметил мальчишка, — у себя дома я могу есть так, как захочу. И вы тоже… сэр. С этими словами он двумя пальцами стянул с блюда прозрачнейший ломтик розовой ветчины и, не задумываясь ни на минуту, отправил его себе в рот. Медленно, явно с наслаждением прожевал, а потом спокойно облизал пальцы. Это было… неприемлемо. Отвратительно. Совершенно ужасно. Люциус бы умер от шока, увидев такое. А Северус лишь дернул уголком рта, скрывая усмешку, налил себе вина и положил в тарелку все той же ветчины. Разумеется, не пальцами. Но и не изящными щипцами, лежавшими с краю на блюде — просто вилкой. — Профессор, а можно и мне вина? Все. От «профессора» уже начинало тошнить. Будь что будет! — Можно, если вы прекратите называть меня «профессор». В нашей с вами ситуации это звучит… странно. Поттер безропотно протянул бокал. Какое-то время ужин проходил в молчании. Северус наслаждался отлично приготовленной едой (дракклов сын Кричер!), мальчишка, похоже, тоже. Вино было терпким и пахло солнцем. С непривычки почти мгновенно повело голову, и по всему телу разлилась умиротворяющая расслабленность. Северус почувствовал себя чуть ли не счастливым. — А как мне вас называть? – кажется, он слишком всерьез выпал из реальности. В отличие от Поттера. – Северус? — Называйте как вам угодно. В конце концов, в мои обязанности входит «любить и подчиняться». Первого я вам обеспечить не могу, так пусть будет хотя бы второе. Мальчишка отчего-то погрустнел, уныло колупая вилкой гарнир. Не нравится правда, мистер Поттер? Желаете тешить себя иллюзиями? — А вы не могли бы называть меня Гарри? — Вот именно сейчас, Поттер, вы просите о невозможном. Даже магическая клятва имеет свои границы. Он хотел пошутить. Ну… почти. В каждой шутке, как известно… Но супруг, похоже, обиделся. — Вам так нравится до сих пор продолжать видеть во мне моего отца? — Нравится – не то слово. Особенно сегодня ночью было весело. Волна румянца. Поттер краснел быстро, словно вспыхивал, и так же быстро бледнел. — Было так… плохо? Снейп не смог бы признаться даже самому себе, что «плохо» — тоже абсолютно не то слово. — Вполне терпимо. — А мне… — долгая, по-настоящему мучительная пауза зависла под потолком комнаты, будто залетевший на огонек дементор, — а мне… Это было самое лучшее, что только случилось в моей жизни, Северус. Каким-то странным образом Снейп упустил момент, когда Гарри оказался близко, совсем рядом, и его горячая ладонь накрыла пальцы… Северуса. — У вас, видимо, было не так уж много хорошего… в жизни, Поттер. — А кроме того до вас я был гребаным девственником. Давайте называть вещи своими именами, сэр. Руки у Поттера ощущались иссушающе-нежными – это Северус помнил с той проклятой ночи. А еще – шершавыми, с застарелыми мозолями от полетов на метле. Снейп понятия не имел, что можно ответить на поттеровскую откровенность. Поэтому спросил: — До сих пор играете в квиддич? — Играю. Нужно же было каким-то образом отгонять мысли о смерти: своей и чужой. Квиддич вполне подходит. — И что? Планируете продолжать спортивную карьеру? Теперь, когда Хогвартс для вас, как я слышал, позади? Едва придя в себя после почти годовой магической комы в больнице Святого Мунго, Северус потребовал газеты. Там было довольно много о Поттере и его вездесущих друзьях. Да что там! Почти год Золотой мальчик не сходил со страниц словно взбесившейся прессы. («И еще столько же не сойдет, учитывая его вчерашнюю эскападу в суде и свежеприобретенные родственные связи».) — Нет, профессиональный спорт не для меня. Не хотелось бы зарабатывать деньги на том, что должно просто приносить радость. По правде сказать, я еще не задумывался о будущем. Поглаживания руки становились все настойчивее. По телу Северуса, абсолютно вопреки его воле, пробегали волны неконтролируемой дрожи. И когда Снейп понимал, что Поттер ощущает эту дрожь, то испытывал самый настоящий стыд за свою слабость. А еще нельзя было не заметить, что, по-видимому, где-то между большим и указательным пальцем у него внезапно обнаружилась так называемая эрогенная зона. И между указательным и средним. И… Вся его рука внезапно превратилась в эрогенную зону, и Северус как-то отстраненно спросил себя: что будет, если Гарри возьмет хотя бы один палец в рот и пососет, точно леденец из Сладкого королевства? Даже мимолетная мысль о… таком вызвала в его теле мгновенный отклик. Северус решительно отобрал руку и мысленно поставил между собой и Поттером холодную каменную стену, непроницаемую для касаний и взглядов. К сожалению, со словами ничего сделать было нельзя. — Северус… Я не в состоянии думать ни о чем другом, кроме… Ты придешь ко мне сегодня? В спальню? Простые, в общем-то, слова давались мальчишке тяжело. Северус оценил. Должно быть, Поттеру и вправду понравилось, раз захотелось продолжения. — Я могу отказаться? Глаза за стеклами очков полыхнули вполне искренним негодованием: — Разумеется, можешь. Это было неожиданно. — Тогда бы я предпочел сегодня ночевать в своей комнате. Один. — Хорошо, — не увидеть разочарования на поттеровской физиономии мог бы только слепой. – Как скажешь. Северус выдохнул. Но кое-что все же следовало уточнить: — То есть вы не будете настаивать на выполнении мною… супружеского долга? — Сам-то слышишь, что говоришь? – Гарри встал, отошел к камину и замер, глядя в огонь. – Какой может быть долг между нами? Да еще и супружеский… Я просто думал, что… — Вы неправильно думали, Поттер. С вашего позволения, я пойду спать. — Разумеется. Спокойной ночи… Северус. Пока Снейп шел к двери, его спину буквально прожигали взглядом. Но, несмотря на весь свой опыт легилимента, Северус понятия не имел, что значит этот взгляд. Ночью ему приснился странный сон. В этом сне он был не один.