Я возьму тебя с собой в небеса

*** — Все, что угодно. — Поттер! — Я сказал: все, что угодно. Даже не заморачивайся. Правда, мне этот склеп взорвать хочется, а не переделывать, но если тебе нужна лаборатория… — Деньги… — Мои счета – твои счета. И наоборот, если тебя это смущает. Сходи в Гринготтс. Только лучше не один – репутация у нас с тобой нынче… не очень. Возможны нежелательные инциденты. — Я не просил!.. — Я знаю. Но раз уж так вышло. Давай сходим вместе, ладно? Мне не трудно. Все равно целыми днями валяю дурака. — Вот и подумал бы хорошенько о будущем – когда-то же надо. — Северус… Я не хочу о будущем. Я все еще с той войны никак не вернусь. Понимаешь? — Нет. Не знаю… Чтоб тебя! Понимаю, Поттер. Но когда-нибудь все-таки нужно вернуться и начать жить заново. — А ты вернулся? — Похоже, именно этим я сейчас и пытаюсь заняться. Ты сходишь со мной в Гринготтс? — Когда? — Да прямо сейчас – чего тянуть? Успеем не только снять деньги, но и оборудование заказать. До сих пор не могу поверить, что ни у кого из древнего рода Блэков не обнаружилось страсти к зельеварению. — Может, и обнаружилось. Однако потом нашего страстного Блэка стерли с гобелена – как Сириуса. Или ту леди с мужем-индусом. А лабораторию убрали – дабы не напоминала. У древних родов с таким запросто. Должно быть, традиция. — Какую же ты чушь несешь, Поттер. Впрочем, как и всегда. — Я знаю. Тоже своего рода традиция. Северус?.. — Да? — Можно тебя поцеловать? * * * Жизнь с Поттером оказалась вовсе не такой ужасной, как представлялось поначалу. Мальчишка под кожу особо не лез, кислород не перекрывал, тела не домогался. Правда, несколько раз намекал, что был бы не прочь продолжить тесное супружеское общение, но ни на чем не настаивал, относясь к упорным отказам Северуса довольно-таки философски: нет и нет. Хотя периодически все-таки переступал проведенную между ними Снейпом черту: норовил как бы случайно прикоснуться, погладить, точно бродячего пса, или – вот как сегодня — поцеловать. Северус не видел смысла в подобной своеобразной игре и продолжал непреклонно говорить: «Нет». И Поттер отступал на время, как волна, которая всегда возвращается снова. Такая игра была бы даже по-своему забавна, если бы у Снейпа иногда не появлялось удивлявшее его желание сдаться, уступить. Наверное, это происходило потому, что у него никак не получалось забыть тепло чужого тела, по-хозяйски обнимавшего во сне, непередаваемое осознание собственного неодиночества, принадлежности. «Мы же теперь супруги, так какого дементора?» Он не мог. Просто не мог сказать Поттеру: «Ты мне нужен. Не уходи». Если бы тот надавил, потребовал исполнения супружеского долга, выказал откровенное неудовольствие поведением мятежного младшего супруга… Но Поттер только грустно улыбался и отступал. В конце концов Северус решил, что дурные мысли в голове – результат подзатянувшегося безделья, и занялся обустройством лаборатории в подвалах дома Блэков. Поттер не возражал и даже напротив – со всем энтузиазмом взялся помогать. В результате они стали проводить вместе раз в пять больше времени, что совершенно не способствовало душевному спокойствию Снейпа. Мордред его знает, почему он так боялся этой странной, не имеющей никакого отношения к сексу близости, что в последние дни все очевиднее возникала между ним и Поттером… А еще они вместе завтракали, обедали и ужинали. Вместе сидели в оказавшейся и вправду роскошной библиотеке Блэков. Что там было делать Поттеру, так и оставалось для Северуса загадкой, но страницами мальчишка шелестел исправно и под руку с дурацкими вопросами не лез. Снейп никогда не задумывался о том, что даже молчать, оказывается, гораздо приятнее вдвоем. Особенно, если человек… не вызывает у тебя негативных эмоций. С чего бы вдруг Поттер перестал вызывать у него негативные эмоции, тоже проходило по разряду нехилых странностей, в которых не очень хотелось разбираться. «Доброе утро», «Спокойной ночи», «Сегодня отличный день». Они с нуля создавали свой личный тайный код – словно были первыми и единственными людьми на этой земле. Иногда к Поттеру приходили в гости друзья. Тогда Северус запирался в своей лаборатории, предпочитая не дразнить оборотней в полнолуние. И, по правде сказать, пускал в ход всю свою наработанную годами шпионской деятельности силу воли, чтобы не подслушивать, о чем они говорят. Потому что, очевидно, говорили о нем. После таких визитов Поттер ощутимо мрачнел, зажимался и смотрел исподлобья. А иногда от него просто летели искры, и казалось, что волосы на его загривке вот-вот встанут дыбом, как у разозленного кота. Причем злость эта была направлена явно не на Северуса – вот что странно! Если бы у Снейпа был хотя бы призрак его прежней преподавательской власти, он бы запретил эти визиты – или же снимал за каждый по сотне баллов. Гриффиндор! Неужели эти тупицы, именующие себя друзьями Гарри, не видят, что прежде всего делают больно именно Поттеру? Впрочем, возможно, это и есть нормальное поведение друзей – Северус ничего не понимал в дружбе. Его собственный опыт в этой области оказался слишком ничтожен и ужасающе печален. Оставалось надеяться, что Поттер не похож не только на своего отца, но и на Лили. Снейп не обольщался, будто у них со старшим супругом может возникнуть хоть какое-то подобие приятельских отношений, не говоря уже о дружбе, но… — Северус, к тебе можно? – Поттер раз и навсегда перестал заморачиваться любыми условностями по поводу иерархии и теперь всегда звал своего младшего супруга «Северус». В этом не было ни капли стремления унизить бывшего профессора, отомстить за какие-то детские обиды, втоптать в грязь. Скорее, наоборот: странное тепло и какое-то уютное доверие, словно они знали друг друга уже сто лет. А вот когда злился, он говорил, поджимая губы: «Снейп». А губы у Поттера… — Конечно, заходи. Северус так до сих пор и не определился: кто ему это странное противоречивое существо, ошивающееся рядом. Гарри? Или все-таки Поттер? Или – упаси Мерлин! – мистер Поттер? Поэтому чаще всего общение шло странно – «через воздух». Без всяческих имен. — Что ты сегодня варишь? Северус не хотел признаться даже самому себе, но ему оказался безумно приятен интерес Гарри к его работе. Раньше по большому счету всем было глубоко плевать, что там в очередной раз варит Снейп. Главное, чтобы сварил вовремя: мадам Помфри нуждалась в лечебных мазях и зельях, а Темный Лорд – в ядах. Люциус ожидал афродизиаков. Люпин – волчьелычьего зелья. Дамблдор – невозможного. Поттер… Гарри… интересовался самим Северусом и его работой – просто так, из чистого альтруизма. Ему от Снейпа не было нужно ничего. Во всяком случае, пока. — Это зелье называется «Слезы Изольды». Если тебе о чем-то говорит подобное название. Гарри демонстративно помотал головой: — Ни о чем. Ты же знаешь, какой я неуч. Расскажи. Снейп присел на стоявшее возле разделочного стола старое потертое кресло. Торопиться было решительно некуда: первый этап он закончил. Теперь золотисто-алая субстанция должна настаиваться около двух дней. А поговорить, чего греха таить, хотелось. Иногда ему казалось: за свою жизнь в слизеринских подземельях он намолчался до полного отвращения. — Это экспериментальное зелье. Я нашел рецепт в одной занятной рукописи тринадцатого века как раз в нашей библиотеке. Почему-то было невероятно приятно произносить, точно само собой разумеющееся, это «в нашей библиотеке». Северус Снейп – нищий принц без королевства и магического наследия — внезапно сделался обладателем одной из самых древних библиотек магического мира. И членом одной из самых уважаемых магических семей. И если ценой за это стала дурацкая двойная фамилия (да-да, теперь во всех официальных юридических документах его именовали «Поттер-Снейп» – и никак иначе!), то он не считал такую цену слишком уж высокой. Пожалуй, с этой точки зрения даже необходимость время от времени подставлять свой зад драгоценному старшему супругу не выглядела чем-то совсем уж невыносимым. — Северус! — Прости. Эта штука является одним из наиболее мощных в магическом мире зелий-катализаторов. Принимаешь дозу – и становишься Салазаром Слизерином или Годриком Гриффиндором во плоти. А если выпить ведро – то и самим Мерлином. Короче, твой магический потенциал взмывает до небес. Какое-то время ты способен, точно джинн из арабской сказки, «разрушить город или построить дворец». — Ух ты! Круто! Северус поморщился. Он терпеть не мог, когда из Поттера лезли примитивные ошметки его убогого маггловского воспитания. — «Круто!» — передразнил он. – Только если тебе совсем уж нечего терять. За всемогуществом следует расплата. Судя по трактату, из которого взят рецепт, откат будет такой, что уровень магии уйдет вниз на неопределенное время. Прием зелья в течение достаточно долгого времени может гарантированно тебя убить. А при удачном раскладе – всего лишь сделать сквибом. — Ничего себе — «удачный расклад»! – передернул плечами Поттер. – А название такое красивое… — Красивое. Говорят, белокурая Изольда, любившая славного рыцаря Тристана, была великой волшебницей. И когда ее разлучили с возлюбленным, поклялась совершить невозможное, но снова воссоединиться с ним. Именно тогда, согласно легенде, она и сварила это зелье. Но, к сожалению, коварство и ревность погубили Тристана – и Изольда даже не успела проститься с ним перед смертью. Тогда она выпила весь фиал зелья – до дна — и силой своей магии оживила любимого. К несчастью, победить смерть полностью никому не под силу – у них оказалось в запасе всего несколько минут. Зато эти несколько минут они провели, говоря друг другу о любви и прощаясь. А когда Тристан вернулся в страну мертвых, Изольда легла рядом с ним и тоже умерла. Как принято считать — от горя. Но мы-то с тобой знаем, Поттер… Гарри некоторое время сопел, глядя на разожженный в углу лаборатории очаг, и Северус мог бы поклясться, что супруг борется с подступившими слезами. Поттер вообще был несколько… сентиментален, невзирая на статус Героя, Победителя и прочую шелуху. Иногда Снейпа подобное свойство его характера искренне бесило, а иногда вызывало странное желание обнять, прижать к груди лохматую голову и пообещать, что все будет хорошо и никто никогда не умрет. Вот и сейчас он смущенно откашлялся и спросил: — Ты же понимаешь, что все это просто сказки? — Конечно понимаю, — огрызнулся мальчишка. – Не такой уж я дебил. А… ты зачем эту гадость сварил? Тоже решил кого-нибудь воскресить? – в голосе Поттера отчетливо прорезались нотки ревности. Это было бы довольно забавно, если бы не казалось настолько… странным. Северуса в жизни никто ни к кому не ревновал – и он не знал, как на подобное принято реагировать. — Гарри… — он намеренно уронил это, такое редкое в их повседневном общении, «Гарри», — чисто научный интерес. Ну кого, по-твоему, я мог бы решить воскресить… такой ценой? Темного Лорда? Поттер на провокацию не поддался. — Темный Лорд тебе нахрен не сдался, это очевидно. Но… Скажем… мою маму? Северус потрясенно отметил, что, оказывается, мальчишка и впрямь ревнует его… к Лили. Вот те на! — Гарри, — осторожно произнес Снейп, отлично понимая, что в любую минуту может последовать взрыв – это он помнил еще со времен работы в Хогвартсе. Поттер в подобном состоянии – зелье весьма и весьма взрывоопасное. – Я очень любил твою маму. Когда мне было лет меньше, чем тебе сейчас. Давным-давно. Я похож на слюнявого идиота, двадцать лет страдающего по умершей женщине, которая к тому же никогда его не любила? Кажется, Поттер все же не был готов к таким радикальным признаниям. — Стало быть, ты действительно подделал те воспоминания, которые отдал мне? Кингсли предупреждал. Северус закрыл глаза и сосчитал до десяти. Хотя, вполне возможно, дабы обрести душевное спокойствие, нужно было считать до тысячи и обратно. — Поттер. Угомонись. Никто ничего не подделывал. Я действительно дружил с твоей матерью. И был в нее влюблен. (Или считал, что был влюблен – в шестнадцать-восемнадцать лет это одно и то же.) Я действительно оказался виноват в ее смерти и ненавидел себя за это. Моя служба Ордену Феникса и Дамблдору не была ложью, как, к сожалению, и служба Темному Лорду. Я и вправду убил директора по его просьбе и сделал все, чтобы защитить тебя и других учеников в наступившие затем смутные времена. Что я подкорректировал в тех воспоминаниях, будь они прокляты? «Всегда». Чтобы убедить тебя в истинности происходящего, требовалась мелодрама высшей пробы. Прости, но в то время ты был просто испуганным, эмоционально нестабильным подростком, из тех, что пишут слова Любовь и Вечность с большой буквы. Кажется, несмотря на искреннее желание оправдаться и объяснить, он все-таки сказал что-то не то. Во всяком случае, Поттер молча вышел из лаборатории и весьма выразительно хлопнул дверью. Ну и ладно! Зато драгоценное зелье от поттеровских нервных срывов не пострадало. Хвала Мерлину и Моргане за маленькие милости! Северус устало закрыл глаза. Почему-то у него ни на что не осталось сил. * * * Жизнь шла своим чередом – как бы странно это ни звучало в их случае. День, другой, третий, четвертый, пятый… Зелье он все-таки доварил. Самая гнусная особенность рецепта заключалась в том, что процесс требовал постоянного и очень основательного участия магии. Обычно зельевар в работе магию практически не использует, кроме той, что содержится в самих ингредиентах: магию растений, минералов, живых существ; той, что порождает их сочетание, взаимодействие. Не зря он с таким презрением вещал на первом занятии в Хогвартсе о «дурацких взмахах волшебной палочкой»! Но здесь… Проклятые «Слезы Изольды» требовали не просто размахивания палочкой. Они требовали полной магической самоотдачи, волшебства высшей пробы. Северус успел вымотаться до предела, пока зелье оказалось закончено. Он еще исхитрился перелить мерцающий чистейшим золотом состав в фиал и тщательнейшим образом его запечатать, чтобы никто, кроме создателя, не смог добраться до коварной субстанции. А вот убрать фиал в шкаф уже не получилось. «Я всего лишь немного посижу…» — и провал. Кажется, он исхитрился заснуть в своем неудобном, жестком кресле. Кажется, его кто-то тормошил, а потом куда-то тащил. Да… И еще ему в рот вливали какие-то зелья. Это все не имело значения. Он хотел только одного – спать. — Северус! Северус! Неужели ты, болван, опробовал эту мерзость на себе? — Ничего я не пробовал, заткнись, Поттер. Просто… устал. И он заснул. Никаких кошмаров, никаких розовых единорогов – только серая пустота, словно баюкавшая его в своих мягких лапах. Блаженная пустота. Пустота и тишина. Да, тишина была лучше всего. А потом, когда сон наконец истончился, тишину разорвали на клочки голоса. Один показался ему будто бы знакомым. Второй… Северус даже не стал открывать глаза, чтобы взглянуть на людей, разговаривавших возле его постели – это было слишком сложно и требовало небывалых физических затрат. Пусть себе сотрясают воздух… Они ему не мешают. Тот, знакомый (Гарри,это был Гарри) с тревогой спросил: — Он поправится? — Мистер Поттер, это зависит только от вас. — Я… не понимаю. — Мистер Поттер, что вы знаете о магическом браке? «Ничего не знает, — подумал сквозь сон Северус. – Оставьте его в покое». — Ну… — это был типичный Поттер: «Ну… мну… гну…» — Мы с… мистером Снейпом соединили магии, дали клятвы, осуществили брак. На слове «осуществили» мальчишка слегка замялся и, можно было спорить на что угодно, покраснел. Типичный Поттер! — Мистер Поттер, простите мне этот глубоко личный вопрос, но я не любопытствующий зевака, а ваш целитель… — (Колдомедик, ага! А кто у нас болен?) – Как часто вы с вашим супругом занимаетесь сексом? Гарри вскинулся, точно молодой жеребенок, на которого в первый раз накинули узду. (Держись, Поттер! Колдомедики, они такие! Ничего святого.) — Да какое это имеет отношение!.. — Прямое, мистер Поттер, прямое. Пара, заключающая магический брак, не просто ставит подпись под неким договором, как это бывает в браках, скажем… гражданских. Она объединяет не имущество – магию. У вас с вашим супругом в настоящее время буквально одна магия на двоих. Более того, вы, как старший супруг, условно говоря, распоряжаетесь общим семейным запасом. — Но я… но у меня ничего… — Самочувствие отличное? Колдовать стало легче? Никаких депрессий? Жизнь удалась? — Д-да. — Ну вот. Вы просто слегка подпитываете свой магический фон за счет мистера Снейпа. — Выходит… я – вампир? – голос Поттера звучал по-настоящему жалко. – Но… как же Северус? Разве он не имеет такого же права на мою магию? — А вот на это, мистер Поттер, в магическом браке существует секс. Во время любых действий сексуального характера вы делитесь своей магией с супругом. Условно говоря, пополняете запасы. Происходит круговорот, полное обновление магии в закольцованной системе. Все счастливы. Судя по тому, что в настоящее время ваш супруг пребывает в состоянии полного магического истощения, с сексуальной стороной жизни у вас дела обстоят весьма печально. Итак, будьте добры, скажите, когда у вас последний раз был секс? — В ночь после нашего бракосочетания. Шесть с половиной недель назад. Повисла пауза. Кажется, целитель изо всех сил сдерживался, чтобы не присвистнуть от подобных откровений. Или не брякнуть какой-нибудь неуместный комментарий. Разумеется, профессионализм взял верх, но Северус отлично понимал такую реакцию. Расскажи ему раньше кто-нибудь, что в семейной жизни люди избегают заниматься сексом – сам бы первым покрутил пальцем у виска. Зачем же тогда было жениться? Зачем-зачем! Один не хотел умирать, другой маялся комплексом Спасителя. Ну и влипли! «Вот и подохнешь сейчас, гребаная девственница, потому что слишком пекся о целостности собственного зада!» Мысль была яркой и неожиданно освежала. — Мистер Поттер, простите, что лезу в вашу личную жизнь, но примите добрый совет. Если вам так будет легче, считайте его медицинским предписанием. — Конечно. Я внимательно слушаю. — Магический брак нельзя расторгнуть. Вернее, существует единственный способ, но вам он не подойдет, можете быть уверены. Поэтому… Постарайтесь решить проблему с сексуальной стороной вашего союза. Иначе очень скоро мистер Снейп превратится в сквиба, а затем и просто умрет. — А как-то по-другому передать магию?.. — Увы, мистер Поттер. «Секс или смерть» — в вашем случае не реплика из дешевой мелодрамы. — Доктор, а… Упомянутый вами способ расторгнуть брак? Чисто теоретически? Вы же знаете наши… обстоятельства. — Вся магическая Британия в курсе ваших обстоятельств, — сухо сказал колдомедик, и Северус даже представил, как тот чопорно поджимает свои узкие (да-да, обязательно узкие и высокомерные!) губы. – Газеты пестрели красочными подробностями. Умному достаточно, мистер Поттер. — Если есть хоть малейший шанс расторгнуть брак и не словить магический откат, я хочу знать об этом. Пожалуйста. — Женщина, родившая в магическом браке наследника, имеет право требовать расторжения брака. Цель магического брака — либо секс, либо наследник. Магия принимает такой расклад. Но… Повисла пауза. Затем Гарри мрачно подвел итоги: — Мужчина не может родить наследника. Я понял. — Увы, мистер Поттер. Мы с вами всего лишь маги. Не нам менять установленный природой миропорядок. Послышались шаги. Гарри провожал гостя к камину. Северус задумался. То, что сказал этот тип – правда? Тогда… Снейп, ты идиот. — Снейп, ты идиот, — озвучил его мысли вернувшийся Гарри. – И не надо делать вид, будто спишь: у тебя при этом бывает совершенно другой ритм дыхания. Я заметил. Давно подслушиваешь? Северус открыл глаза. Как ни странно, после свалившейся на него информации спать больше не хотелось, хотя слабость никуда не делась. — Похоже, с самого начала. Снейп отметил, что выглядит Поттер скверно: словно это у него, а не у Северуса случился внезапный отток магии. Запавшие глаза, какая-то пергаментная полупрозрачная кожа, встрепанные, явно давно не мытые волосы. — Значит, ты в курсе. Глупо было отрицать очевидное. Северус кивнул. — И? — Поттер, ты похож на инфери. Долго я тут провалялся? — Три дня. — Дело дрянь. Гарри перестал метаться по комнате (Северус с интересом отметил, что это была не поттеровская, а его собственная спальня. Как… целомудренно…) и аккуратно присел на краешек постели. — Знаешь, — задумчиво протянул он, осторожно, будто боясь спугнуть дикую лесную тварь, поглаживая кончиками пальцев лежащую поверх одеяла руку Снейпа, — я тут спросил у доктора… Если тебе так отвратительно… Во время секса ты вовсе не обязан быть снизу.