Я возьму тебя с собой в небеса

* * * — Гарри, послушай… Ты не можешь этого сделать! — Рон, я это уже сделал. — Но это же не-нор-маль-но! — Моя нормальность много лет под большим вопросом. Разве такие пустяки мешали нам оставаться друзьями? — Однако на сей раз ты явно перегнул палку! Тебе предлагали поступить без экзаменов в Школу авроров. Без экзаменов, Гарри! Мерлиновы кальсоны! Да тебя бы даже в Аврорат без подготовки взяли – попроси ты об этом Кингсли. — Ну да. И загнулся бы я там без подготовки на первом же боевом задании. Рон, это даже не смешно. — А по-моему, очень. Отказаться от Школы авроров, чтобы еще на год вернуться в Хогвартс, как какой-нибудь тупой второгодник! — Рон, я и есть тупой второгодник. Хочешь сказать, мы вместе с нормальными людьми сидели за партами, сдавали экзамены? — Гарри! Мы спасали мир! — Гермиона тоже спасала мир. А потом пошла доучиваться снова на седьмой курс. И, между прочим, ничего с ней особо страшного не случилось! — Гарри, у тебя от общения с твоим Снейпом совсем уже мозги стекли в трусы! Сам подумай: мы с Гермионой могли пожениться на год раньше, если бы не ее проклятая учеба! Свидания только на каникулах и по выходным в Хогсмиде, да и то, если в Школе авроров отпустят. Как тебе такой режим? Я думал — лопну. Ни черта спермотоксикоз не способствует укреплению любовных отношений! — Знаешь, Рон, еще пару минут подобных откровений, и я начну тебе в подробностях описывать свою семейную жизнь. — Со Снейпом? Бр-р-р! Уволь! Лучше скажи, как ты собираешься со всем этим разбираться? Гермиона говорила: программа седьмого курса – просто жуть. А ты еще решил учиться… того… заочно? — Северус обещал помочь. А уж если Северус что-нибудь обещает… Думаю, он справится. А с чем не справится – директор МакГонагалл обязалась всячески поспособствовать. Да и другие учителя не прочь. — Гарри, ты уверен, что твой Снейп не наложил на тебя Империо? Все-таки с некоторых пор ты какой-то не совсем ты. — Империо? Нет, Рон. Все гораздо сложнее. Похоже, я наконец вырос. * * * В конечном счете можно привыкнуть ко всему. Ну… или почти ко всему. Скажем, к тому, что каждое утро на столе тебя ждет вкусный, не требующий подогрева завтрак. (Поттеровский эльф оказался не таким уж и плохим кулинаром. Впрочем, после торжественного банкета по поводу их с Гарри бракосочетания Северус в этом уже почти не сомневался.) Или к тому, что ночью в твоей постели под тобой выгибается от страсти молодое горячее смуглое тело. Или к тому, что ты, наконец, никому ничего не должен: ни Лорду, ни Дамблдору, ни Нарциссе Малфой. (Разве что Поттеру — во исполнение супружеских обетов. Но это, как говорится, совершенно другая история.) Можно привыкнуть к руке без Метки, зато с обручальным браслетом. К роскошно оборудованной зельедельческой лаборатории. И к тому, что в специальных журналах снова стали появляться статьи за подписью «С. Поттер-Снейп». Только не к тому, что по утрам на тебя смотрят. Впервые это случилось как раз после того самого потрясающего сеанса «лечебной магии», когда Поттер столь внезапно оказался снизу. Северус был слишком измотан и — чего уж там! — слишком счастлив, чтобы сразу же перебраться в свою собственную комнату, на принадлежащую лишь ему одному постель. Спать с Гарри было… уютно и в тот момент виделось единственно правильным решением. Но вот на следующий день… Снейп проснулся от странного ощущения присутствия чужого взгляда. Взгляд вроде бы не был особенно навязчив, невесомо скользил по щеке, по носу, по кончикам ресниц. Лежа с закрытыми глазами и все еще наслаждаясь всем телом отзвуками вчерашней чувственной истомы, Северус отчетливо понимал: взгляд нельзя ощущать, равно как нельзя что-либо видеть, не поднимая век. Но этот конкретный взгляд он ощущал. То ли дело было в привитой годами шпионской практики привычке вечно быть настороже, то ли в легких всплесках играющей в жилах магии — чужой взгляд не оставлял его в покое, не давал спокойно шагнуть навстречу новому дню. Снейп поймал себя на крайне противоречивых стремлениях. С одной стороны, хотелось решительно взглянуть в глаза собственному утреннему наваждению и прогнать его — к дементоровой бабушке. С другой — имелось острое желание поплотнее завернуться в одеяло, отгородившись от внешнего мира, продолжая изображать крепкий сон. Северус отругал себя за трусость. — Поттер, хватит сверлить во мне дырки. Это неприлично, в конце концов — разглядывать спящего человека. Тот и вправду смотрел почти в упор: облокотившись на смуглую руку, надев для верности очки и сверкая глазами из-под по-утреннему взлохмаченной челки. Смотрел и улыбался удивительно светлой, можно даже сказать, солнечной улыбкой. — Ты очень красивый. Северус встревоженно протянул ладонь, прикоснулся к поттеровскому лбу. Горячечный бред? Зашкаливающая температура? Драгоценнейший супруг заболел? Ничего подобного. Кожа была абсолютно холодной. А Гарри продолжал улыбаться. И смотреть. Словно и впрямь видел перед собой нечто, достойное восхищения, а не старого потрепанного Снейпа во всей красе. — Поттер, ты уже успел что-нибудь выпить? Тебя кто-то проклял? — Нет, — мальчишка наклонился и быстро прижался губами к обнаженному плечу Северуса. — Нет. Просто… Мне хочется смотреть на тебя. Это ведь не запрещено каким-нибудь древним законом магического мира? Это, определенно, должно было быть запрещено личным законом Северуса Снейпа. Но… Взгляд Поттера, несмотря на всю его несвоевременность и бредовость мотивировок, воспринимался организмом как целое ведро какого-нибудь несуществующего в природе зелья Вечной молодости. Северус не удержался: провел указательным пальцем по четко очерченным губам Поттера, слегка уколовшись об утреннюю щетину. Под его прикосновениями расцвела очередная солнечная улыбка. — Не запрещено. Снейп чуть было не оглянулся по сторонам в поисках того, кто произнес эти неосторожные слова. Сам он ведь не мог?.. Или мог? Идиот! — Вот и прекрасно. С той поры уже ничего не было прекрасно. Просыпаться под чужим жарким и жадным взглядом стало его собственным наказанием за многочисленные давние грехи. И за слабость. Поттеру по каким-то странным, лишь ему ведомым причинам нравилось смотреть по утрам на своего супруга. А Северус никак не решался сказать ему: «Нет». Только: «Да». Особенно если за этим «да» следовал сеанс медленного и сладкого, точно гречишный мед с едва заметной горчинкой, утреннего секса. С таким положением дел можно было смириться. Но привыкнуть… Привыкнуть никак не получалось. Вообще, за время, что он прожил в мрачном доме на площади Гриммо в компании Поттера, Северус узнал про себя очень много нового. Во-первых, он не любил холод. Хотя, проведя большую часть жизни в хогвартских подземельях, искренне считал, что свыкся с промозглой сыростью, которая, казалось, давно вошла в плоть и кровь, сделав его хладнокровнее любой из рыб, обитающих подо льдом Антарктики. Однако, выбравшись из этих каменных казематов, Снейп постоянно мерз. При каждом удобном и неудобном случае разжигал камины. Носил дома толстые шерстяные носки, подаренные заботливым супругом еще тогда, в пору борьбы с проклятым магическим истощением. А главное, совершенно не мог спать, если в постели по каким-то причинам не наблюдалось Поттера. Тот был горячим как печка и согревал одним своим присутствием. А может, это ледяная рыбья кровь Северуса начинала быстрее бежать по жилам от его окаянной близости. Во-вторых, неожиданно выяснилось, что Снейп терпеть не мог подниматься ни свет ни заря. И это тоже стало открытием — не сказать чтобы приятным. Он всегда считал себя ранней пташкой. Не жаворонком (даже подумать смешно!), но уж точно не совой. Бессонной вороной? Он привык вставать затемно, чтобы успеть до завтрака не только привести себя в порядок, но и завершить кое-какие оставшиеся с предыдущего вечера дела: допроверять эссе, заброшенные из-за внеочередного вызова к Лорду; проконтролировать, как там — медленно, но верно — варится очередное зелье для больничного крыла; заглянуть к Альбусу за свежей порцией промывания мозгов насчет Поттера… Дел хватало. Так что за преподавательский стол к утренней тарелке овсянки Северус уже обычно попадал полным энергии и нерастраченной злобы на весь белый свет. И на Поттера, сонно клюющего носом над своей порцией школьного завтрака. И вот поди ж ты! Едва лишь его жизнь стала зависеть только от него самого (ну и немножко — от того же Поттера), Северус позволил себе регулярно игнорировать ранние подъемы. Как школьник (которых он вообще-то всегда презирал, даже когда сам еще был школьником), наконец-то вырвавшийся на каникулы и имеющий полное право дрыхнуть до обеда. Нет, до обеда — это, разумеется, было бы перебором, но встать часов в девять-десять… Под пристальным взглядом зеленых глаз за круглыми очками. — Слушай, почему бы тебе не сделать магическую корректировку зрения? Ладно, раньше не было ни сил, ни времени. А теперь? Блюдешь собственный геройский имидж? — Какой такой имидж? — (Обиженное пыхтение.) — Это. Не. Лечится. — Магглы сказали? Или в Мунго кто авторитетно просветил? — В Мунго? — Поттер, ты идиот. Маленький ленивый идиот, привыкший жить, засунув свою голову в… песок. — Очень по-взрослому, профессор. После этого Северусу ничего не оставалось, кроме как ухватить супруга в охапку и отправиться через камин в госпиталь имени Святого Мунго, к тем самым специалистам. Впрочем, в Мунго он все-таки взял себя в руки, отказавшись от острого желания волочить упирающегося мальчишку вперед за шкирку, только злобно шипел, идя на полшага сзади, изображая спокойствие и почтительность, а заодно и перекрывая пути к отступлению. Уже возле Того-самого-кабинета на третьем этаже Поттер остановился и как-то беспомощно посмотрел через плечо на своего решительного спутника. — А если они не помогут? — Тогда купим тебе красивые стильные очки вместо этого убожества. — А если… — Не любишь врачей, Поттер? — вопрос прозвучал гораздо мягче, чем хотелось бы Северусу. — Не люблю, — поежился Гарри. — Ни маггловских врачей, ни колдомедиков. Их было как-то… слишком много. Снейп вспомнил свой собственный опыт общения с целителями, когда ему случилось очнуться от магической комы, выздоравливая после укуса Нагайны. Да. Он до сих пор считал, что с цветом «Авады» кто-то очевидно намудрил. Она должна быть вовсе не зеленой, а лимонно-желтой, словно мантии добрейших колдомедиков из Святого Мунго. — Все будет хорошо, — совершенно неожиданно для себя сказал Северус, кладя руку на плечо Гарри. Тот, явно впечатленный таким нестандартным поведением своего спутника, не стал делать удивленных глаз или страстно выражать благодарность за проявленное сочувствие – просто молча кивнул и открыл дверь кабинета. Как и предполагал Снейп, со зрением Поттера все решилось довольно просто: три сеанса магической корректировки; довольно болезненная процедура закапывания в глаза специальных зелий (которые Северус сварил сам, не доверив этого важного процесса посторонним специалистам) и, пожалуй, самое сложное – завершающий этап: неделя в абсолютной тьме. То есть плотная повязка на глазах у Гарри – и никакой самодеятельности. «Ваш организм должен иметь возможность перестроиться, мистер Поттер. И – Мерлина ради! — исключить стрессы». – «Неделя темноты? Конечно, при чем тут стресс!» Северус видел: Поттер пытается быть саркастичным именно потому, что безумно боится. Боится, что лечение не даст результатов. Что станет хуже. В конце концов, боится собственной беспомощности, необходимости оказаться в полной власти другого человека. Своего странного мужа. Еще бы! Снейп на его месте точно бы боялся! А Гарри, когда пришло время, лишь вздохнул и покорно наклонил голову, давая Северусу возможность затянуть на затылке плотный черный шарф. — Удобно? Поттер повел плечами, похрустел шеей. — Вполне. Ну, и что теперь? — Не беспокойся. Я что-нибудь придумаю. Разумеется, Северус придумал. И вышло совсем неплохо. Даже, можно сказать, весьма вдохновительно. — Нужно будет как-нибудь повторить, — заметил Поттер, разминая запястья, только что освобожденные от шелкового шнура, которым руки старшего супруга были нежнейшим образом прикручены к изголовью кровати. – Не по медицинским показаниям. Северус почувствовал себя так, словно ему в этот миг присудили звание «Зельевар года». Или «Бог секса», что звучало куда более странно. Время пролетело быстро. А потом повязку сняли. И Снейп с чувством глубокого морального удовлетворения изничтожил проклятые поттеровские очки коротким: «Эванеско!» На самом деле эта неделя не так-то легко далась Северусу. Несмотря на восхитительный секс, постоянно быть чьими-то глазами, знать, что кто-то в тебе остро нуждается… И даже не просто абстрактный «кто-то», а Поттер. Тот самый Гарри Поттер, которого сначала было привычно ненавидеть, потом – желать, а теперь… Разумеется, в Мунго им предложили услуги профессиональной сиделки, сказав, что это – обычная практика. Само собой, Снейп отказался – он не собирался пускать в свой дом (в их дом) постороннего. Кажется, было еще что-то… Впервые в жизни он предпочел не анализировать собственные эмоции. Кормить. Одевать. Помогать умываться. Сопровождать в туалет. Читать вслух. С ума сойти! Сам Северус совершенно точно от души возненавидел бы человека, от которого оказался бы настолько зависим. Но Гарри… Он краснел, бледнел, странно улыбался и благодарил. А еще изо всех сил старался не разрывать тактильный контакт, словно ему требовалось чье-то присутствие рядом, чтобы ощущать правильность происходящего. Зато теперь… Если Поттер молча протягивал руку, то Северус так же, не говоря ни слова, вкладывал в нее именно ту книгу, которую мальчишка хотел почитать. Пододвигал именно ту тарелку с закусками. Укладывал именно в ту позу. По первости даже наоборот казалось безумно странным находиться в разных комнатах или на разных этажах дома. Видеть глаза Поттера, не скрытые уродливыми очками. Понимать, что так, как было до всей этой катавасии с лечением, больше не будет никогда. * * * Уже который день Гарри был мрачен. Ходил темнее тучи, сверкал лишенными привычного прикрытия круглых стекол зелеными глазами (с золотыми крапинками возле зрачков) и молчал. Никаких обсуждений сваренных Северусом зелий или прочитанных книг, что как-то с некоторых пор стало у них почти традицией. Вообще практически никаких разговоров, помимо учебных. (Снейп, как и обещал, взялся подтягивать великовозрастную бестолочь по уже порядком подзабытой школьной программе. Пока только Зелья и Защита от Темных искусств, но лиха беда начало!) Ночами Поттер был как-то совсем по-сумасшедшему раскован и склонен к экспериментам, словно отчаянно пытался не думать о какой-то своей собственной белой обезьяне, а она, краснозадая сволочь, то и дело оказывалась третьей в их супружеской постели. Наконец, после очередного странного дня и не менее странной ночи Северус не выдержал: — Ну? — Что? — Не строй из себя идиота, тебе это не идет. — Совсем недавно ты думал иначе. — Будем считать, с тех пор ты значительно повзрослел. Так что случилось? Поттер моргнул, задумчиво пожевал губами. — Джинни выходит замуж. — Речь идет о мисс Уизли, я полагаю? У Северуса как-то муторно потянуло в груди. Он отлично помнил, что в школьные годы у Поттера (его собственного Поттера!) с мелкой Уизли был роман. Или нечто, весьма похожее на роман. — Да. Джинни Уизли. — За кого? — За Невилла Лонгботтома. Захотелось изумленно присвистнуть. Все-таки многолетнее предубеждение – страшная штука. Сколько бы он ни уверял себя, что бывший косорукий увалень Лонгботтом давно вырос и стал вполне себе серьезной и самостоятельной личностью, представить его в роли чьего бы то ни было мужа до сих пор удавалось с большим трудом. — Отчего-то я полагал, что мисс Уизли планировала выйти замуж за тебя. Гарри хмыкнул, потер переносицу, как делал, снимая очки – привычка, от которой пока не успел избавиться. — Это было давно. Собственно, та история закончилась еще во время поисков крестражей. Мы носились по всей Британии, скрываясь от Волдеморта, а Джинни с Невиллом организовывали сопротивление у тебя… под носом. Паршивец позволил себе гнусно хихикнуть, за что получил воспитательный подзатыльник, который, по всей видимости, разом нарушил пунктов двадцать магического Брачного кодекса, но у Северуса вызвал лишь чувство глубокого морального удовлетворения. Гнусно хихикающий Поттер… выглядел на удивление нормально. Пожалуй, даже правильно. — И тогда же, — невозмутимо продолжил Снейп мысль Гарри, — у меня под носом они и осознали, что созданы друг для друга? — Сам понимаешь, никто на эту тему передо мной не исповедовался. Но после победы мы с Джинни расстались. Когда до меня дошло, что разрыв с ней не разбил мое сердце на мелкие осколки, пришлось сделать закономерный вывод: все к лучшему. Последнее прозвучало, пожалуй, без должной убежденности. — Ты ее… любил? – Снейп был не силен в чувствах и очень опасался ляпнуть что-нибудь такое, от чего их с Поттером и без того непростые отношения разлетятся к мордредовой матушке. Но почему-то промолчать не мог. В конце концов, теперь это были его собственный муж и его личное дело. — Да. — Иногда Северусу хотелось, чтобы Гарри не проявлял такую отчаянную честность. – Когда-то я считал, что у нас будет дом. Знаешь, как в маггловском кино. — Боюсь, я не сильно разбираюсь в маггловском кино, — сухо обронил Снейп. – Сделай милость, расшифруй. — Ну… Рыжеволосая смеющаяся жена… Много детей… Два мальчика и девочка, — Поттер грустно улыбнулся. – Большая собака. Дом за невысоким белым забором. Качели. И розы под окном. Северус скривил губы: — Короче, эталон мещанского счастья. — Думаешь? Смотреть на потухшего Поттера было отчего-то почти невыносимо. — Убежден. Но… Спасибо. — За что? Он, похоже, действительно не понимал. Пришлось объяснять. Хотя Снейп этого терпеть не мог. — За то, что отказался от своей мечты ради… врага. — Ты не враг. — Долгое время был. — Ну… — Гарри пожал плечами, — теперь у нас с тобой все вовсе даже неплохо. Особенно… — он явно хотел сказать «в постели», но в последнюю секунду струсил. Иногда старший супруг Снейпа снова становился неловким подростком из их общего, не такого уж далекого прошлого. А еще… Еще почему-то стало обидно за «вовсе неплохо». Словно хотелось иного. Хотелось большего. — Да, — кивнул Северус. – Секс недурен. Хоть какая-то радость. Теперь настала очередь Поттера недовольно морщиться. Сам начал! — Ну, раз у нас с тобой все так хорошо, тогда… Ты пойдешь со мной на свадьбу? Вот это да! «Ступефай» — точно в лоб! Как вышло, что от разговоров об идиотских мечтах Поттера они перешли к такому? Северус? На свадьбу? — Разумеется, нет. — Почему? — Во-первых, ненавижу свадьбы. А во-вторых… Ты представляешь, как мы будем выглядеть на свадьбе у твоей бывшей подружки? Два гея-неудачника, связанные нерасторжимыми узами магического брака. — Северус! Но ты же никогда не сдаешься! — Поттер, я сдался в тот момент, когда сказал тебе: «Да». Это самая страшная капитуляция в моей жизни. Мальчишка ощутимо помрачнел. Не рассматривал их ситуацию с этой стороны, да? А вот Северус рассматривал. — Ну и… Ты теперь хочешь, чтобы о твоей слабости знал весь магический мир? — Мир и так знает. Насколько я понимаю, газеты постарались. — Вот! Поэтому мы и должны пойти на свадьбу — хоть ты их и не любишь. — Не улавливаю логики, Поттер. Гарри аккуратно, но настойчиво усадил Снейпа на диван, прижался лбом к жесткому плечу супруга. — Помнишь, ты сказал, что я не смогу всю жизнь прятаться в этом доме? — Да. Похоже, что-то такое он и вправду сказал. Дальше? — Стало быть, ты тоже не можешь поступить подобным образом. Всю жизнь прятаться. — Я не прячусь. — Прячешься. Лелеешь собственные обиды на весь белый свет. На меня. На себя. Мы даже за покупками в город выходим под Оборотным. Чтобы не давать людям повода позубоскалить. Северус молча сцепил зубы. В чем-то эта мелкая сволочь была права. Совсем немного. Тишина вдруг стала слишком напряженной, и он поспешил ее разрушить, разбить в осколки: — Ты обвиняешь меня в трусости? Такой обманчиво-спокойный тон всегда действовал на Поттера не хуже шипения змеи. Он замирал и старался по-тихому сдать назад. Отступить на заранее подготовленные позиции или попросту сбежать. Но только не теперь. Похоже, что-то было в этой растреклятой свадьбе, заставившее старшего супруга переть вперед с упорством нюхлера, почуявшего целый подвал золота. — А это и есть трусость: запереться в четырех стенах, ни с кем, кроме меня, не общаться. Запретить себе солнце и целый мир всего лишь потому, что кто-то что-то может сказать. Северус почувствовал острый приступ ненависти к собственному мужу. Той самой, которой не испытывал уже несколько лет. — Ты. Не смеешь. Называть. Меня. Трусом. Ты сам просрал свое вымечтанное счастье с мисс Уизли. Сам уступил ее рохле Лонгботтому. Сам втянул нас с тобой в эту пародию на брак. Сам лег под меня. Сам. Все сам. Каким-то краешком сознания он понимал, что большая часть его обвинений попросту несправедлива, и Гарри их не заслужил. Но ему было больно. И хотелось, чтобы больно было не только ему. Поттер сел прямо, пристально глядя в глаза Снейпу. Зрачки расширены от ярости, губы плотно сжаты. Знакомая картина! До боли, можно сказать, знакомая. Сейчас грянет взрыв! И ничего не произошло. Гарри несколько раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул, словно пытаясь восстановить утраченное на миг равновесие. Опустил ресницы, с десяток ударов сердца держа глаза закрытыми. Северус отметил, как между темными бровями легла глубокая, совершенно недетская складка. В кончиках пальцев возник странный зуд, требующий немедленно коснуться, разгладить. Снейп вытер руки о мантию. Еще чего! — В чем-то ты прав, — тихо сказал Поттер. — Я многое в жизни сделал неправильно. И еще сделаю, наверное. Но… Сейчас нас все считают жалкими неудачниками, которые прячутся от окружающих в глубокой норе. — В Норе? — В бункере. Погребе. Пещере. Чулане под лестницей. Но если мы пойдем на эту свадьбу… Понимаешь, там ведь обязательно будет Рита Скитер и прочая мразь. Логика его мыслей все еще ускользала от Северуса. Он отлично знал, как Поттер ненавидел мисс Скитер и иных представителей «древнейшей профессии». — И что изменится? — Мы. Мы способны показать им всем, что вовсе не являемся теми самыми неудачниками. Будем страстно целоваться на камеру, трахаться в кустах роз… — Поттер! — воскликнул слегка шокированный Снейп. — Какие в Норе розы? — Ну тогда в зарослях капусты, распугивая садовых гномов. Дадим откровенное интервью о нашем семейном счастье. Будем выглядеть не как те самые жалкие неудачники, а как два вдупель счастливых, влюбленных гея, которые в угоду своим извращенным страстям вертели этот гребаный магический мир на… Тут он очень непоследовательно покраснел, а Северус поймал себя на том, что улыбается. — Поттер! Какого драккла ты не поступил на Слизерин? Интриган! — Но ведь у нас должно получиться? Северус прикинул варианты. Если они все сделают правильно… — Вполне. — Они еще будут нам завидовать! Вся магическая Британия! Почему-то, глядя на счастливого и ужасно решительного, азартно сверкающего глазами Поттера, Снейп не сомневался, что именно так и произойдет. Мерлина ради! Любовь на публику он еще не играл. Занавес!