Я возьму тебя с собой в небеса

* * * — …И никаких мантий! — Пойдем на свадьбу голыми? — Мне нравится ход твоих мыслей! Нет. На самом деле пойдем мы в маггловских костюмах. — Поттер! Чем тебя не устраивают мантии? — Понимаешь… В детстве у меня была мечта — попасть на маскарад. Маска, костюм — все дела. Никто тебя не узнает, и можно творить все что угодно. — Похоже, я не успеваю за полетом твоей мысли. — Ну… Страшный пират Черная борода. Или вождь индейцев — Чингачгук Большой Змей. — Слушай, даже магический брачный обет не заставит меня явиться перед толпой журналистов в костюме… Большого Змея! — М-м-м… А тебе бы пошло… Обтягивающие замшевые брюки, мокасины, орлиное перо в волосах… И боевая раскраска… Северус! Ой! — Вернись, пожалуйста, на землю из своих эротических фантазий, которым не суждено воплотиться в жизнь. — Ну почему же… Ой! Совсем с ума сошел? — Кто тут еще сошел!.. — Ладно, Мерлин с ней, с экзотикой! Наденем обычные вечерние маггловские костюмы. Для наших консерваторов и они станут шоком и откровением. Мне тут Гермиона показывала один журнал мод… — Поттер, ты меня пугаешь! Ты — и журнал мод? — Просто во мне внезапно проснулся гений стратегического планирования. — Это даже звучит жутковато. Боюсь представить, как оно будет выглядеть! — Тебе… пойдет! Ты такой… — Поттер! Совсем ума лишился? Сейчас же еще утро! — Кому… какое… дело… Северус? — Ладно… Но костюм пусть будет черный… — Разумеется. Все, что только пожелаешь… * * * Адрес магазина Поттер, скорее всего, раздобыл через ту же Грейнджер. Или через тот же журнал — Снейп не вдавался в подробности. Внутри него назревала тихая паника. Традиционная черная мантия являлась его убежищем, его доспехом, его артефактом для обретения невидимости. Раковиной, скрывавшей слишком бледную и слишком слабую сердцевину моллюска. А тут проклятущий Поттер со своими экспериментами… О чем Северус только думал, когда соглашался? Да ни о чем он не думал! Были лишь глаза Гарри, губы Гарри, руки… хм… Гарри. Тело, за которое, казалось, не жаль отдать душу, а уж уронить какое-то примитивное: «Как хочешь, Поттер…» Или он только простонал в ответ: «Да»? Рядом с собственным старшим супругом Северус в последнее время все чаще ловил себя на том, что совершенно теряется, растворяется, утрачивает пресловутый внутренний стержень. И раковина перестает иметь хоть какое-то значение – она больше не щит и не крепость его, а лишь досадная помеха на пути к полному слиянию. — Северус, так какой: тот или этот? Похоже, он по-настоящему выпал из реальности, судя по встревоженному взгляду Поттера. Магазинное зеркало во весь рост отражало незнакомца: худого, высокого, мрачного. Элегантного. Фестрал твою кавалерию! «Элегантный»! Это слово всю жизнь было применимо к Люциусу. К Эйвери. К… Даже к Лорду, пока тот не соизволил развоплотиться, чтобы воскреснуть в совсем уж нечеловеческом обличии. Но к Северусу – никогда. Его внешность вообще не могла именоваться элегантной. Лучшее, что ему случалось слышать про свой внешний вид: «Вполне терпимо». Терпимо. О большем он даже и не мечтал. — Гарри… А тебе…это нравится? — По-моему, ты просто восхитителен! Они все станут пускать на тебя слюни. Все! Включая счастливую новобрачную. А я буду зверски ревновать. Поттер вытаращил глаза и оскалил зубы, демонстрируя, как именно будет выглядеть его ревность. Северус хмыкнул, разглаживая несуществующую складочку на своем облегающем черном пиджаке. Или магглы называют его по-другому? Камзол? Смокинг? Ревность Поттера, даже в таком несерьезном виде, грела душу. — Хорошо. Берем этот. — Отлично! Предыдущий мне нравился меньше. Снейп напрочь не помнил, как выглядел «предыдущий» и чем тот был хуже нынешнего. Ну и пусть. Все равно затея совершенно одноразовая. Им с Поттером придется сыграть свою роль счастливых влюбленных, а потом маскарадные костюмы займут то место, которое им и положено – в самой глухой глубине самого темного шкафа. — Ну а ты? Поттер исчез в примерочной, чтобы через какое-то время возникнуть перед Северусом вновь – однозначно, на погибель последнего. Однозначно. Возился он со своим образом долго: Снейп успел переодеться обратно в невзрачный маггловский костюм, использовавшийся в течение последних лет десяти для перемещения по немагическому Лондону; пролистать несколько модных каталогов, валявшихся тут же на низком столике; выпить крохотную чашечку безвкусного кофе, предложенного продавщицей. («Пока ваш друг занят примеркой». Почему-то порадовало, что их не приняли за отца и сына. Могло бы ведь случиться и такое. Впрочем, это был очень хороший магазин. И, по-видимому, очень дорогой.) Оно того стоило. Мерлин и все его родственники, враги и соратники! Оно того однозначно стоило. Поттер облачился в белое — с ног до головы. Самое удивительное при этом, что его облик не вызывал ассоциаций с образами тех слегка женоподобных юношей-моделей, на которых Снейп успел насмотреться, листая каталоги, почти до отрыжки. В белом Поттер был похож на рыцаря. Одного из Артуровых воинов, что однажды отправились на поиски Святого Грааля. Не хватало только сияющего меча в руке. Впрочем, вместо меча Победителю Волдеморта прекрасно подошла бы волшебная палочка. Снейп скривился, представив Гарри, обрушивающего на Темного Лорда всю мощь Старшей палочки. Именно той, что сейчас, по слухам, снова покоилась в гробнице старика Дамблдора. Убитого Северусом Снейпом. Вот уж этого Снейпа ни за что не возьмут в рыцари! Или? Любому Белому рыцарю полагается свой Черный. Северус не стал озвучивать свои мысли вслух — они казались странными даже ему самому. Всего лишь сдержанно кивнул на вопросительный взгляд Поттера: — Недурно. Вечный дуализм добра и зла в действии. Инь и ян. И что там еще? — Северус, ты же знаешь: я не дружу с умными словами. Просто захотелось выглядеть вот так. Без подтекста. Без подтекста! Ну-ну! * * * Оставшееся до свадьбы мелкой Уизли время они почти не общались. Поттер носился по городу в поисках достойного подарка, а Северус заперся в лаборатории. Он долго ломал голову, не зная, что за зелье имеет смысл преподнести молодоженам. Лорду и Белле (случись такая напасть) он бы презентовал какой-нибудь жуткий яд, Альбусу и его разлюбезному Геллерту — бочонок супер-смазки. А вот этим детям? Конечно, можно было сделать подарок исключительно поттеровской головной болью. В конце концов, на то он и старший супруг, чтобы нести ответственность за всех и вся. Но, во-первых, Северусу претила мысль становиться этакой покорной и материально зависимой от мужа женушкой. Во-вторых… Во-вторых, Снейп (уж себе-то он честно в этом признавался) был страшно благодарен мисс Уизли за то, что та в качестве мужа выбрала Лонгботтома. А не Гарри. Не его Гарри. Наверное, были еще какие-то причины, чтобы Северус по уши закопался в ингредиентах, наплевав на любые другие планы и заказы. И даже перестал гонять Поттера, проверяя материал по Высшим Зельям и Защите, чем никогда не пренебрегал с тех пор, как тот решил в кои-то веки посвятить себя серьезному делу учебы. Наверное, они были. Но Северус не желал терзать свои мозги напрасными сомнениями, предпочитая практический подход к проблеме. Что нужно любому нормальному человеку? И уж тем более двум ненормальным, зачем-то решившим пуститься в совместное плавание? Правильно, аптечка. На все случаи жизни. Каждое зелье по отдельности — ерунда. Но вот если попробовать собрать их вместе… Снимающее боль, Заживляющее, Кровеостанавливающее и Кровевосстанавливающее, Бодроперцовое, от боли в животе и от (пардон за отсутствие романтизма!) поноса, зелье для хорошего самочувствия во время месячных и от токсикоза во время беременности, стабилизирующее давление и снимающее боль в сердце. Антипохмельное (с особым приветом для счастливого мужа!) и Зелье сна без сновидений. И кое-что еще — по мелочи. Да! И мази. Получился весьма серьезный набор. Оставалось заказать мастеру подходящий ларец и наложить на него чары Долгого хранения. Собственно, все. К мастеру-краснодеревщику даже ходить не требовалось — Алекс Баррингтон работал с Северусом еще с далекой довоенной поры и был полностью в курсе относительно специфических пожеланий и требований клиента. Сова отнесла заказ и деньги. Ящик принес эльф-посыльный. Чары Снейп накладывал сам, считая, что сделает это лучше кого бы то ни было. А Гарри подарок дался не столь легко. Это Северус, уже некоторым образом научившийся читать своего супруга, понял довольно быстро: тот уходил, сообщив: «Я по делам», шатался где-то целый день, возвращался мрачный, листал проспекты и каталоги магических магазинов, морщил нос и по привычке пытался поправить уже довольно давно отсутствующие очки. Наконец, когда до «часа Х» осталось совсем немного времени, Снейп не выдержал: — Что ты собираешься дарить своим друзьям? Поттер поперхнулся чаем (дело было за завтраком) и едва не уронил на пол тост с поджаренным беконом. — А почему тебя это волнует? Подарю что-нибудь. — «Что-нибудь» — за три дня до свадьбы? Поттер, даже ты не можешь быть до такой степени наивен. Гарри долго и пристально изучал содержимое собственной чашки, словно пытаясь в кружении чаинок отыскать ответ на некий непростой вопрос. Потом буркнул: — У меня отказало воображение. Представляешь? Северус постарался незаметно выдохнуть. Его до сих пор не переставал изумлять тот факт, что можно сунуться к Поттеру под горячую руку и не огрести грандиозный скандал в лучших традициях не до конца погребенного прошлого. Пришлось многозначительно приподнять бровь и посмотреть на супруга слегка сверху вниз. — С трудом. Но как ты думаешь: чего сильнее всего хотят после свадьбы молодожены? Очередную магическую ерундовину или… — Или?.. Похоже, Поттер все-таки и вправду нынче не дружил не только с собственным воображением, но и с элементарной логикой. — Или какое-то время побыть наедине друг с другом? Далеко-далеко от друзей и любящих родственников. Обычно это называется… — Медовый месяц! — Гарри даже исхитрился шлепнуть себя ладонью по знаменитому шраму. Северус уже знал от мужа, что семья Уизли и Августа Лонгботтом совместными усилиями прикупили в подарок новобрачным небольшой домик недалеко от Норы. (С точки зрения Снейпа, чтобы семейная жизнь не стала адом, родственников следовало держать на как можно большем расстоянии. Или жениться на сироте — как он. Но его ценного мнения в очередной раз никто не спросил. Оставалось лишь лицемерно жалеть несчастного Лонгботтома, который еще просто не осознал, во что его угораздило вляпаться.) И, следовательно, денег на свадебное путешествие ни у той, ни у другой стороны попросту не было. А у Поттера, насколько Снейп мог заметить, посещая с супругом банк Гринготтс и даже подписывая там некие серьезные бумаги, было довольно много. Ну и в чем, собственно, проблема? — Я подарю им остров, — небрежно заявил Гарри, явившись на следующий день к ужину, сияющий, точно свежеотчеканенный галлеон. Северус сделал вид, что понимает, о чем идет речь. — Остров? Это… щедро. — Нет! Не навсегда, ты чего! На две недели. Необитаемый остров в тропическом море. Вот, смотри… Снейп долго изучал рекламный проспект «Магический рай для новобрачных» и вынужден был признать, что и сам бы не отказался от такого свадебного подарка. Лучше даже и без всякого мужа — в полном одиночестве. Море, пальмы, исполнительные домовики, белоснежное бунгало — и абсолютный покой. Северус внезапно понял, что почти смертельно замерз в своих подземельях. А еще он понял, что впервые в жизни завидует Лонгботтому. — Северус, ты чего? Похоже, на лице Снейпа отобразилась какая-то неприятная тень испытываемых эмоций. — Ничего, — буркнул он, возвращая проспект. — Отличный подарок. — А ведь без тебя до меня бы так и не дошло! — продолжал ликовать Поттер. — Вместе мы — ого-го! — сила! Северус молча кивнул и, развернувшись, ушел к себе в спальню, в которой не ночевал уже Мерлин знает сколько времени. Он чувствовал, что поступает скверно. Что вот так давить на корню радость не чужого тебе человека — последнее гадство, вполне достойное сальноволосого ублюдка, каким его когда-то считал Гарри. Но… На него внезапно обрушилась пронзительная, какая-то совершенно отчаянная пустота, не имевшая ровно никаких точек соприкосновения с тем светом, который переполнял сейчас Поттера. Что профессор Снейп знал о радости? У него никогда не было друзей. Его — самого по себе, а не в качестве чьей-то «половинки» — никогда не звали на свадьбы. Только на похороны. Он понятия не имел, как это: быть с кем-то по собственному желанию и свободному выбору, а не в силу обстоятельств. Ему никогда не подарят тропический остров — даже на пару часов. Он позвал Кричера и приказал принести огневиски. Сегодня у него образовалось то самое настроение, когда напиться в одиночестве казалось самой что ни на есть великолепной идеей. Заснул Северус поздно, и снились ему давно забытые кошмары: смерть Лили, воскресший Лорд, безумная Белла, «Круцио», «Круцио», «Круцио», падение Дамблдора с Астрономической башни, ледяные объятия Нагини… Под утро пришел Гарри, молча улегся под бок, прижался к покрытой холодным потом спине, мигом согрел и прогнал ужасные сновидения. Больше Снейпу не снилось ничего — и это было похоже на самый настоящий рай, почище всяких островов. * * * На торжество они прибыли с запозданием: Поттер никак не мог решить, какие запонки из заветной шкатулки Блэков вдеть в свои белоснежные манжеты. А, может, всего лишь трусил и всячески оттягивал сомнительное мероприятие. Как ни крути, появиться на свадьбе бывшей девушки в компании собственного мужа даже для Мальчика-который-угробил-Лорда — тот еще экстрим. В конце концов Северус почти насильно впихнул во влажную и холодную, как лягушка, ладонь мальчишки какую-то помпезную дрянь с изумрудами, буркнув: — Под цвет глаз. Это, само собой, была полная лажа. Ничего общего с изумрудами цвет глаз Поттера не имел, так же, как и с пресловутой «Авадой». Разве что и там и там присутствовала зелень. Гарри посмотрел на него странно, но сопротивляться не стал. Просто попросил: — Помоги, пожалуйста. Вообще, с того вечера, когда Снейп, не справившись с личными мозгошмыгами, позорно сбежал в свою одинокую спальню, Поттер словно растерял часть присущего ему от природы оптимизма, снова сделался молчалив и задумчив. Не то чтобы Северус скучал по его болтовне (он, сказать по правде, предпочитал тишину), но сдержанный Гарри отчего-то серьезно напрягал. С запонками они общими усилиями справились, но на церемонию опоздали. Выпали из камина в Норе, когда все гости уже расселись внутри белоснежного шатра, изобильно (даже чересчур) изукрашенного гирляндами роз. Жених и невеста стояли возле сияющего черной лысиной Шеклболта Кингсли, которого на правах старого друга и соратника по Ордену Феникса пригласили провести торжественный обряд. Разумеется, ни о каких Магических браках никто не заикался. Просто, мило и с достоинством. Красивая речь Министра магии, клятвы верности по выбору новобрачных и обмен кольцами. Ах да! И роспись золотым пером в большой толстой книге с потрепанными от времени страницами. И никто утром не станет проверять — был ли осуществлен брак на самом деле. И хвала Мерлину! Чтобы не мешать и не отвлекать, пришлось усесться в самый последний ряд, что, с точки зрения Северуса, выглядело абсолютно идеально. Как всякий бывший преподаватель, большую часть жизни проведший точно на гладиаторской арене под пристальными (и совершенно недружелюбными) взглядами учеников, он питал вполне очевидную слабость к последним рядам. Тихо-тихо. Незаметно, будто мышь. (Нелетучая.) Жаль только, у Поттера на сей счет имелись кардинально противоположные планы. Едва отзвучали последние клятвы, а счастливые молодожены обменялись положенным по обряду поцелуем, Гарри рванул вместе с другими друзьями и родственниками, дабы поздравить, обнять и всячески разделить всеобщее счастье. Пришлось Северусу тащиться за ним, даже не стремясь изображать бурный восторг — все равно ему бы никто не поверил. Отстать и затеряться в толпе не получилось бы при всем желании — Поттер крепко стискивал его запястье. — Джинни! Солнышко! Как я рад за тебя! Мы с Северусом от души поздравляем и желаем всего-всего… Правда, любимый? Вокруг замелькали вспышки колдокамер. Снейп изобразил дружелюбный оскал. — Конечно. Всяческих благ, обильного потомства. Мистер Лонгботтом, вы счастливчик. И он от души потряс руку Невилла, который, казалось, при всем его героическом статусе и внезапно обретенной весьма брутальной внешности готов был вот-вот рухнуть в обморок. Первой опомнилась Джинни: — Гарри! Мистер Снейп! Как приятно, что вы все-таки пришли! — Ни за что бы не пропустили такое знаменательное событие! Не так ли, Северус? — Снейп почувствовал, как старший супруг нежнейшим образом приобнял его за талию и едва не уложил голову ему на плечо. Вспышки колдокамер теперь соперничали по яркости и интенсивности с праздничными фейерверками, которые наверняка должны были воспоследовать где-нибудь с наступлением сумерек. — Конечно, дорогой… — мурлыкнул он в ответ, с наслаждением погружая нос в буйные кудри своего драгоценнейшего спутника жизни и глубоко вдыхая свойственный только Гарри легкий аромат, напоминающий смесь хвои и цитрусов. Получилось как-то слишком просто и даже — страшно сказать! — почти естественно. Словно он делал это всю жизнь. — Пойдем выпьем, — улыбнулся Гарри. — Дадим возможность и другим поздравить молодых. — Отличная идея! — Северус чувствовал, что еще немного — и у него разыграется мигрень, время от времени навещавшая его после выхода из проклятой комы. Хотелось забраться в самый темный угол. Желательно — в одиночестве. Интересно, в доме Уизли есть погреб? Или можно подняться на чердак — в компанию легендарного упыря. — Тс-с, тише, мой хороший… Когда Поттер понял, что на Снейпа от всего этого невозможного мельтешения вот-вот обрушится приступ самой настоящей паники? Но, по всей видимости, понял: уволок из толпы поздравляющих и веселящихся, вывел куда-то в сад, затянул под тяжелые, густо покрытые еще не созревшими плодами ветви старой яблони. — Поттер, ты сошел с ума? Не устал играть на публику? В тебе погиб великий актер. Думаю, проблем с тем, где делать карьеру после Хогвартса, возникнуть не должно. Гарри почему-то не отпрянул, получив порцию привычных ядовитых колючек, лишь хмыкнул, осторожно обнял за плечи, прижался грудью. — Я сошел с ума. Немного. Ты такой красивый, Северус. А актер из меня дрянной. — Снейп закрыл глаза. Игра? Не игра? Он запутался. — Хочешь, уйдем домой? Все слова сказаны. — А подарки? — Отдать подарки — дело трех минут. Без очередной порции восторгов я уж как-нибудь обойдусь. Хочешь? Северус чувствовал, как шуршат на ветру листья, как гладкое яблоко касается прохладным боком щеки, как дышит Поттер. И почему-то все, державшее только что в странном, почти болезненном напряжении, спряталось, отступило в глубокую тень, куда-то в кусты за старой яблоней. Исчезло? — Ну уж нет, — шепнул Снейп решительно. — Никаких полумер. Мы ведь так и не выполнили твой гениальный план. Подозреваю, акулы все еще жаждут горячей крови. — Как раз сейчас к нам незаметно подкрадывается мисс Скитер. Порадуем даму? Северус ухмыльнулся и решительно вжался губами в рот Поттера. Тот ответил, мгновенно еще сильней подавшись навстречу, ероша волосы у партнера на затылке, совершенно развратно постанывая в ответ на ласки снейповского горячего языка. Северус, безусловно, вновь мог бы вспомнить про пресловутый актерский талант некоторых одаренных личностей, если бы не каменный стояк, которым Поттер при этом елозил по его бедру. Мордредова задница! Чтобы так играть, надо быть гребаным гением! Поверить в то, что Поттер — гений хоть в чем-нибудь, кроме убийств Темных Лордов, оказалось довольно трудно. Хотя совсем чуть-чуть труднее, чем в то, что он по-настоящему желает Северуса Снейпа. Даже сейчас, под прицельным оком колдокамеры мисс Скитер. — Простите, господа! Кажется, я помешала? Гарри хватило совести слегка покраснеть. (Северус исхитрился заметить это даже в дрожащих переливах яблоневой тени.) Сам Снейп в данный момент мечтал послать пронырливую журналистку на… Далеко. Но он промолчал. Коварный План Поттера в действии. — Ничего, мисс Скитер. Просто мы с мужем тут… — («Почти трахнулись. Хоть и не в кустах роз. Гарри, паршивец, что ты со мной делаешь?») — разговаривали. — Тогда, может быть, вы не откажетесь сказать пару слов и нашим читателям? Северус почувствовал, как закаменел Поттер под его рукой. А потом чуть отодвинулся. И сразу стало как-то… неправильно. — Само собой, Рита. Но только коротко и по существу. Мы уже и так… слишком долго отсутствовали на торжестве. Поттер опять вошел в образ старшего супруга и теперь, выступив чуть вперед, будто бы прикрывал собой Северуса от пронзительных акульих глазок незакатной звезды магической журналистики. Поттер, который его защищал. Снова. От кого? Похоже, что от всего света. — Гарри, ваш внезапный брак в свое время наделал много шума. Что побудило вас жениться на… мужчине, да еще столь экстравагантным образом? Все в курсе: в школе вас с профессором Снейпом не связывало ничего, кроме ненависти. — Некоторые вещи, Рита, не принято афишировать, — промурлыкал Поттер, точно беседовал со своей лучшей и любимейшей подругой за чашечкой ароматного кофе. — Скажем так: мой интерес к профессору уже давно выходил за рамки просто взаимоотношений «учитель-ученик». Разумеется, профессор ничего не подозревал. Как бы я посмел признаться ему… в таком? Северус представил на миг, что речи Поттера могут оказаться правдой, и внутренне передернулся. «Первая любовь Мальчика-который-выжил»! Бр-р-р! Ни за что! А Гарри между тем разливался соловьем: — И вот, когда я думал, будто уже все потеряно, профессор вышел из комы. Мне казалось, мой час настал — ведь я точно знал, что Северус невиновен. Но, к сожалению, страшная судебная ошибка и оговор едва не стоили ему жизни. И тут… — И тут, — вмешался Снейп, будучи больше не в силах слушать, как его обсуждают в третьем лице, словно он и не стоит совсем рядом, ощущая мышцами груди легкую дрожь напряженного тела своего сумасшедшего спутника жизни, — мистер Поттер явился, как рыцарь на белом единороге, и я не сумел сказать ему «нет». Было похоже, что пафос густым малиновым сиропом вот-вот потечет у всех присутствующих из ушей. «Завтра все домохозяйки магической Британии будут рыдать над этой сладкой пакостью. А я сделаюсь романтическим героем. Вот ведь!..» Впрочем, присутствовало в этом фарсе какое-то свое, разумеется, извращенное удовольствие: Северус Снейп — герой любовных грез Победителя Волдеморта! Это вам не бывший Пожиратель с сомнительной репутацией. — Довольно, Рита, — решительно прервал импровизированное интервью Гарри. — Мы и так были с вами слишком откровенны. Надеюсь, вы не используете наши слова против нас. Мисс Скитер рассыпалась в фальшивых заверениях в любви и вечной преданности, колдограф сделал еще несколько снимков с разных ракурсов, и наконец-то оказалось возможным перевести дух. Едва они остались наедине (во всяком случае, Северус на это искренне надеялся), Поттер обмяк, как будто из него разом выпустили весь воздух или ту дурную магию, которая держит на плаву бывших героев, и устало уткнулся лбом в плечо Снейпа. — Спасибо. — За что? — За то, что поддержал. Я думал, мне придется отбиваться от них одному. — Ну и зря ты так думал. Зачем еще нужны супруги, как не для того, чтобы прикрывать друг другу спины в бою? Гарри тихонько хмыкнул. — Подозреваю, многие полагают, чтобы трахаться. Ну, или детей рожать — в зависимости от долгосрочности планов. — Дети нам с тобой по-любому не светят, — отозвался Северус, с трудом удерживаясь от крайне несерьезного желания подуть в лохматую поттеровскую макушку. — А чтобы трахаться, жениться и вовсе не обязательно. — Скажи об этом Невиллу, — в голосе мальчишки промелькнуло несвойственное ему горькое злорадство. — Боюсь, он мне не поверит. У нас как-то не сложились… отношения. — Северус, спасибо, — еще раз с нажимом повторил Поттер. — Что бы я делал без тебя? — Женился бы на мисс Уизли, — философски отозвался Снейп, отлично понимая, что, даже в виде невинной шутки, подобная перспектива его отнюдь не радует. — Или на ком-нибудь еще. Женского полу и с куда более привлекательной внешностью. С бюстом, бедрами и ногами от коренных зубов. И волосами обязательно до попы. Настрогал бы троих детишек. Двух мальчиков и девочку. Обзавелся бы собакой. И домом за белым штакетником. Что я упустил? Гарри вздохнул. — Нет. Все правильно. Только… Кто бы в этом случае прикрывал мне спину в бою? — Какие такие бои, Поттер, в наше мирное послевоенное время? Успокойся. Все кончилось. («А ты навсегда прикован ко мне. Цепями. Кандалами».) Поттер встряхнулся, словно вылезший из воды пес, расправил плечи (обтянутые сногсшибательным белым смокингом), вскинул подбородок. — Хорошо, тогда пойдем. Выпьем за здоровье новобрачных. Вручим подарки. Потанцуем. — Надеюсь, ты все же пошутил. — Я? — странное подергивание губ. — У меня вообще отсутствует чувство юмора. Но надеяться всегда полезно. Северус решил поверить своему старшему супругу на слово. Ему не слишком-то часто доводилось встречаться с надеждой. * * * Гарри все-таки осуществил свою угрозу насчет танцев. Северус всегда знал, что спутник жизни ему достался чертовски упертый, но не подозревал, что сам станет жертвой этой упертости. Подумать только! Когда-то Снейп полагал, что на Поттера у него иммунитет! — Пойдем потанцуем? Они уже выполнили значительную часть обязательной программы: выпили по бокалу шампанского. (Ладно, не по одному — Снейп не считал.) Вручили молодоженам подарки. Как он и предполагал, скромный ящичек с зельями буквально потерялся на фоне тропического острова. Хотя Лонгботтом посмотрел на своего бывшего преподавателя зельеварения с каким-то новым интересом. Поттер оказался весь вымазан слюнями и помадой впавшей в восторженное неистовство новобрачной, и его физиономию пришлось оттирать в темном уголке белоснежным носовым платком. Какие еще танцы? Северус бы не пошел. Нет-нет, ни за что! Но, кажется, в тот момент он был слегка деморализован: секунду назад ему довелось наблюдать, как Гарри нежно воркует с огромным округлым животом бывшей мисс Лавгуд, с некоторых пор носившей фамилию Скамандер. — Представляешь, она ждет двойню! Луна ждет двойню! — почти прокричал сияющий Поттер, точно это он и был гордым отцом или, по крайней мере, любящим дядюшкой предполагаемых близнецов. А затем, совсем без перехода: — Пойдем потанцуем? Северус на мгновение прикрыл глаза. Под веками тут же замелькало: смуглые руки Поттера, оглаживающие похожий на большой мяч женский живот, обтянутый каким-то странным золотисто-зеленоватым шелком с розовыми бабочками; счастливая улыбка Поттера, когда тот зачем-то приложил к этому чудовищному животу ухо; губы Поттера, тихо-тихо что-то нашептывающие еще нерожденным младенцам. Чужим, мордредова задница, младенцам! Находящимся в чужом животе. — Северус, так как насчет танцев? Невилл с Джинни уже станцевали положенный вальс. — Пойдем. Только вести буду я. Насколько я помню, ты отвратительно танцуешь. — Конечно, — легко согласился Гарри. — К тому же из нас двоих в белом — все-таки я. Мне и изображать невесту. Так что береги ноги. Снейп серьезно кивнул. Сохранность собственных ног беспокоила его меньше всего. Из Поттера вышла прекрасная невеста. Он не пытался перехватить инициативу, грациозно изгибался под лежащей на талии ладонью Северуса. Улыбался так, что перехватывало дух. Даже почти не оступался и не сбивался с ритма. — Раз-два-три, Поттер, твою мать! Раз-два-три! — иногда злобно шипел ему в ухо Снейп. Не потому, что действительно был зол. Просто это представлялось более правильным. Более нормальным. А нынче требовалось цепляться за любую нормальность, какая только оказывалась в пределах досягаемости. Напрасно он старался. Реальность уплывала, растворялась от жаркого дыхания — куда-то в шею, от сильных, откровенно мужских пальцев, сжимавших его ладонь, от музыки (хоть Северус никогда не считал себя меломаном), завораживающим вихрем уносившей куда-то за облака, от ударов чужого сердца, через все слои одежды колотившегося о его грудную клетку. — Прелестно танцуете, профессор! — раздалось совсем близко, когда мелодия наконец стихла, Поттер сделал полшага назад, и наваждение отступило вместе с ним. – Хотя, по справедливости, белое все же полагается носить вам. Северус вздрогнул и обернулся. Рядом с ними стоял один из близнецов Уизли. Тот, кто благодаря Снейпу однажды утратил ухо. Тот, кому не повезло выжить. Гарри рассказывал. — Джордж, ты пьян, — голосом Поттера можно было бы заморозить один из тропических океанов, чтобы потом вволю покататься там на коньках. Точно, Джордж. Он и вправду оказался безобразно пьян, и в другой раз Северус бы даже нашел в себе силы посочувствовать человеку, утратившему, по всей видимости, важную часть себя (и речь, разумеется, шла не об ухе). Но не сейчас. Не теперь, когда почему-то стало больно, словно все злобные демоны Северуса Снейпа разом вырвались из бездны, куда он их тщательнейшим образом загнал, и принялись терзать душу своими острыми и весьма ядовитыми зубами. Палочка привычно скользнула в руку. — По-о-оттер! Какая у тебя очаровательная женушка. Кроткая и молчаливая. И покорная. — Джордж! — это была Молли. Миссис Уизли, счастливая мать невесты. — Джордж! — мистер Уизли. Отец и все такое. — Джордж, скотина! Не смей оскорблять моих гостей на моей свадьбе! — собственно, новобрачная, злая, как тысяча оскорбленных гиппогрифов. — Братишка, шел бы ты спать! — мистер Рон Уизли. Вот это было, что называется, внезапно. Северус подумал — и решил промолчать. Пожалуй, здесь и без него обнаружилось вполне достаточно желающих высказаться. Это ощущалось чрезвычайно странно: обычно он стоял один против всех, и слова являлись его оружием. — Да вы все!.. — казалось, Джордж сейчас заплачет. — Он же Пожиратель! Его же Поттер из пасти дементора вытащил! А Фред… — Джордж, мне безумно жаль, — мягко произнес Гарри, а потом добавил очень четко, будто и не пил вовсе: — Ступефай! И человек, только что выкрикивавший злые, болезненно точные оскорбления, грохнулся к ногам Снейпа, сохраняя на лице весьма, надо сказать, изумленное выражение. — Простите, Северус, — смущенно наклонил голову Артур Уизли. — Он в последнее время не в себе. «Словно в последнее время хоть кто-нибудь из нас в себе!» — мрачно подумал Северус, но вслух лишь уронил: — Ничего страшного. Джорджа, все еще пребывающего под заклятием, аккуратно отлевитировали куда-то за пределы шатра. Внезапно дурацкая затея с игрой в счастье, придуманная Поттером, перестала представляться забавной. Захотелось домой. (Домой, на площадь Гриммо. Даже самому Северусу эта мысль показалась безумно странной. Или же просто слегка безумной). — Гарри! Гарри! — откуда-то, точно из-под земли, вынырнула вездесущая Скитер со своей молчаливой тенью, вооруженной колдокамерой. — Как вы прокомментируете произошедшее? — Рита… — Поттер улыбнулся. Скорее всего, именно про такие улыбки принято говорить «чарующе». — Я бы предпочел вообще не вспоминать об этом. — Ну, Гарри, — мурлыкнула журналистка, и Северус мгновенно страстно пожелал от души приложить ее «Авадой». Без всяких сложностей. Во имя спасения мира от нечисти. — Вы же понимаете: свобода слова… Читатели имеют право знать… Северусу послышался вздох. Затем на губах Героя снова возникла улыбка, хотя уже и не такая чарующая. — Кто я такой, чтобы ущемлять чужую свободу!.. Но запомните, Рита: обо мне пишите что угодно. Но не смейте трогать человека, которого я… люблю. Это выглядело лучшим блефом всех времен и народов. Потому что никак не могло оказаться правдой. Но… Снейп почувствовал, как что-то незримое сгустилось в воздухе шатра, где всё еще продолжали веселиться ничего не подозревающие гости. Было страшно пошевелить рукой. Было страшно моргнуть. — Вы имеете в виду… — Северус. Его зовут Северус. Конечно. И, надеюсь, будучи женщиной умной, вы не захотите видеть меня своим врагом. Знаете ли… мои враги плохо кончают. «Небольшое преуменьшение», — вспомнив Темного Лорда, Северус мысленно осклабился. Внешне же он был абсолютно спокоен — как скала. Черная холодная скала, которая в данный момент служила опорой юному рыцарю в белом. Казалось странным чувствовать, как дрожит от напряжения каждая жилка в прижавшемся к его плечу стройном теле старшего супруга. — Я… Что вы, Гарри, право! — Превосходно! — очередной улыбкой Поттера можно было пугать дементоров. — Надеюсь, мы друг друга поняли. И донесите, пожалуйста, мою нижайшую просьбу до своих коллег. — Гарри, — шепнул Северус, окончательно уставший от этого идиотского противостояния, да и от всего балагана в целом, — пойдем домой. — Как скажешь, — кивнул супруг. И в этот раз на его губах не было улыбки.